– А вот и чай! – воскликнула Милана, увидев Свету с подносом.

– И несет его гражданка Зарубина Эс Гэ?

– Да, это она. Светлана Геннадьевна Зарубина. Хочешь с ней побеседовать?

– Не сейчас. Чуть позже.

– Леш, да ладно тебе, разговаривайте… Я молча посижу в сторонке, попью чаю. Или ты думаешь, что Света при мне не будет откровенничать?

– У меня нет секретов от Миланы, – заявила Зарубина.

– Не сомневаюсь. И все же я настаиваю на разговоре тет-а-тет.

Света пожала плечами и вышла.

Игорь оставался в приемной. Сидел, как и раньше, на диване. Поза его тоже не изменилась. Вот только теперь в помещении он был не один. В отсутствие Светы явился Валера. Переминался у секретарского стола, нервно гоняя скрепки по его поверхности.

Бросив взгляд на Иванова, Света в тысячный, наверное, раз подумала о том, как Валера с Миланой друг другу не подходят. Черемушкина из породы суперлюдей. Иванов типичный аутсайдер. Но даже если б Милана была не столь совершенной, все равно… Света, к примеру, не могла представить себя рядом с Валеркой. А ведь она и в подметки Милане не годится. Или таким сильным, самодостаточным женщинам, как Черемушкина, нужны рохли? Подкаблучники? Недомужики?

Света видела, что Валера раздражает Милану. Не всегда, но часто. Так зачем она терпит его возле себя? Не лучше ли отпустить? Валера, конечно, будет страдать, но рано или поздно успокоится и начнет жизнь по-новому. С другой! Ведь это так очевидно, что ему нужна другая. Обычная. А такие, как Милана, предназначены иным мужчинам. Тем, которые их в силе превосходят. И в успехе. Чтоб на него смотреть чуть снизу, а не сверху. По крайней мере, так думалось Светлане… Но разве она была экспертом? Свою жизнь устроить не смогла, выбрала не того мужчину, да еще не сумела удержать, так, может, относительно Миланы и Валеры она ошибается, и они созданы друг для друга?

– Светик, – обратился к Зарубиной Иванов. – А что Милана в кабинете правда не одна?

– Свет, скажи ему, а то он мне не верит, – хмыкнул Игорь.

– Валера, Милана в кабинете не одна.

– С мужчиной?

– Да.

Несчастный Иванов судорожно вздохнул.

– Мужик – красавец. Высокий, здоровый, – продолжал издеваться над ним Игорь. – Закрылись наедине и вот уже двадцать минут носа не кажут.

Все знали о Валериной болезненной, неумело скрываемой ревности. Особенно к «гарным хлопцам». Игорь, лучший друг Иванова, естественно, замечал, как тот изводится, когда его любимая остается наедине с мужчиной подобного типа. Валера даже к Феофанову Милану ревновал. Хотя тот был ниже ее чуть ли не на голову и сухорук. Но ведь мускулистый, сильный, несмотря на увечье. Не то что Валерка. Света его жалела и успокаивала. А вот Игорь, напротив, только подливал масла в огонь. Ему казалось забавным – подначивать друга. Это еще раз доказывало, что шофер Миланы – недостойный человек.

Однако сегодня Игорь решил долго Валеру не мучить. Рассмеявшись, он сказал:

– Да не боись ты, не личный у нее там разговор.

– Нет? – с надеждой переспросил Иванов.

– Нет. Мент у нее.

Валера стал еще бледнее. И когда его кожа стала меловой, Света заметила на лице Иванова ссадину. Сразу она не обратила на нее внимания потому, что Валера тщательно ее замазал. И старался поворачиваться к свету другой стороной лица.

– Ба, Валерик, что у тебя с мордой? – воскликнул Игорь, тоже заметивший отметину.

– А?

– Вон на щеке!

Валера коснулся ссадины и поморщился:

– Упал в ванной. Ударился лицом.

– С чего вдруг упал? – забеспокоился Игорь. Сколько бы он ни подшучивал над другом, но его искреннее расположение к Валере было очевидным.

– Плохо себя почувствовал. Голова закружилась.

– Опять приступы начались?

– Нет, нет, – поспешно ответил Валера. – Просто я простыл… Вот и…

Тут дверь кабинета приоткрылась, Света увидела Милану. Она держалась за ручку. Назаров стоял рядом и говорил: «Скорее всего ты нам еще понадобишься. Когда возникнут какие-то вопросы, я позвоню. Если же ты что-то вспомнишь, связывайся со мной. Телефон я оставил…»

Милана кивнула и пошире открыла дверь, давая Назарову выйти. Света неосознанно подалась вперед. Как будто хотела броситься менту на шею. А вот Валера ее удивил. Едва завидев Назарова, он развернулся и унесся прочь.

Зарубина проводила его недоуменным взглядом. А когда повернулась, то удивилась еще больше. Капитан Назаров и Игорь стояли друга напротив друга с таким видом, будто сейчас сцепятся. Ярость клокотала в каждом, но оба сдерживались.

Минуту, не меньше, Алексей с Игорем молча буравили друг друга взглядами, пока Назаров не сказал:

– Касаткин, не ожидал тебя здесь увидеть.

– А я тебя… Щенок.

И криво усмехнулся, глядя снизу вверх на Назарова.

Глава 5

Леша не верил своим глазам. Неужели перед ним стоит Псих? Тот самый Гоша Касаткин, который превратил его детство и юность в ад?

Именно с легкой руки Психа за Лешей закрепилась в детдоме обидная кличка Щенок. Кто бы знал, как бесился Назаров, слыша ее. Половина драк, которые он затевал, вспыхивали именно потому, что к нему обращались как к Щенку!

После того как Гоша науськал запереть Назарова в подвале, началось самое страшное. Когда стало ясно, что Леша не спасовал, Псих поставил перед собой цель – сломать мальчишку. «Кто он такой? – кипятился Касаткин. – Щенок! Заскулит скоро, дайте срок!»

Но Леша не скулил. Даже когда его били впятером. Защищался, пока были силы, а потом прикусывал кулак, чтобы не завыть, и терпел…

Один раз его так отходили, что Леша не смог принять участие в соревнованиях. Тренер устроил ему допрос с пристрастием. Требовал назвать имена виновных. Леша, естественно, этого не сделал. Тогда тренер собрал в коридоре самых отъявленных хулиганов и на понятном им языке (мат и феня) объяснил, что Назарова трогать нельзя. Потому что он единственная спортивная гордость их детдома. И если кто-нибудь из них посмеет нанести вред его организму еще раз, будет иметь дело с ним, тренером. Пацаны, знавшие крутой нрав бывшего афганца, решили на время оставить Щенка в покое.

Назарова больше не били. Но «чмырили» словесно, и он лез в драку первым. О чем честно сообщал тренеру и тут же получал от него. Бывший афганец сам частенько пускал в ход кулаки. Но бил аккуратно, чтобы не осталось следов и сильных повреждений. Причинял боль, чтобы вразумить. Люди ведь ничем от животных не отличаются. Собаку, чтоб она команды беспрекословно выполняла, лучше поколачивать, чем косточками закармливать. Павлов вон своих псов током «учил». Дрессировщики слонов да тигров – испокон веков хлыстом. Все понимание идет через боль!

– Касаткин, не ожидал тебя здесь увидеть, – проговорил Леша, справившись со своим отвращением к нему. Кто бы знал, как он хотел зарядить Психу в глаз. А лучше взять за волосенки и мордой об стол. Раз, другой, третий…

– А я тебя… – ответил Касаткин. И с мерзкой улыбкой добавил: – Щенок.

Желание размазать Гошину рожу даже не по столу, а по асфальту, скинув его с шестого этажа, стало нестерпимым. Но Назаров смог унять свою ненависть. А презрительное прозвище хоть и резануло слух, но не обидело. Странно, что раньше оно так Лешу задевало. Щенок? И что? Всего лишь песий детеныш. Ничего обидного!

– Что ты тут делаешь, Касаткин? – Конечно, Леша мог бы вместо фамилии употребить прозвище, но не сделал этого намеренно. Хотел показать, что повзрослел, чего желал и Психу.

– Я тут работаю.

– У Миланы?

– Да.

– Кем?

– А я обязан отвечать?

– Обязан. – Леша достал свои корочки и продемонстрировал Касаткину.

– Да я знаю, что ты мусор, можешь не напоминать.

– Мусор ты, а я милиционер. Так кем ты тут работаешь?

– Личным водителем Миланы Робертовны.

– Вчера на стройплощадку ты ее отвозил?

– Естественно.

– Что делал, пока Милана отсутствовала?

– Как всегда, сидел в машине, слушал музыку.

– Кто-то может это подтвердить?

– Не имею понятия. А что, мне нужно алиби? Я под подозрением?

– Как и все…

– Смешно. Я покойного практически не знал. У меня не было причин желать его смерти. Файзаров не сделал мне ничего плохого.

– А те животные, которых ты истязал, тебе делали что-то плохое?

– Это было давно, – спокойно возразил Гоша.

Назаров внимательно посмотрел на него и отметил, что Касаткин сильно изменился с тех пор, как они виделись в последний раз. Тогда это был подросток с нервным тиком и безумными глазами. Теперь мужчина со спокойным лицом. Да, в нем осталась жестокость, но она была не явной. По крайней мере неважный физиономист посчитал бы внешность Гоши вполне приятной.

– Люди не меняются, – сказал Назаров.

– Да? Значит, ты тот же щенок, что и раньше?

И снова Леша сдержался. Хотя сейчас было труднее. Хотелось выплюнуть ему в лицо: «Я, может, и щенок… А ты! Ты тварь, не поддающаяся квалификации… Всегда ею был, ею и остался!» А потом его или в морду, или из окна. Все равно!

– Поговорил бы с тобой сейчас, но нет времени, – вздохнул Назаров. – Придется повесткой вызывать. В отделении побеседовать. До свидания!

– Да иди ты на!.. – не выдержал его спокойствия Псих.

– Нет, это ты иди. А уж куда, сам решай. Я же останусь. У меня тут еще дела…

И, сделав вид, что перестал замечать Касаткина, обратился к Свете:

– Мы можем поговорить?

– Конечно.

– Вам где удобно? Здесь или в другом месте?

– У меня сейчас обед. Пойдемте в кафе, там и поговорим.

Леша кивнул. Боковым зрением он уловил движение. Это Гоша вышел из приемной. Как только он покинул помещение, в нем как будто стало больше воздуха. По крайней мере Леше задышалось гораздо вольготнее.

Светлана тем временем взяла сумку, переобулась (на ней были модельные туфельки, изящные, на тонкой шпильке, но она сняла их и сунула ноги в сандалии без каблука) и первой направилась к выходу. Назаров за ней. Походка у гражданки Зарубиной была стремительной. При ходьбе ее маленькая округлая попка так завлекательно ходила туда-сюда, что Леша глаз не мог отвести. Ему всегда нравились хрупкие девушки. Не болезненно худые, а именно хрупкие. Чтоб их стройность была естественной, гармоничной. Если же у миниатюрной девушки было миленькое, нежное личико, то Назаров мгновенно млел. Вот и при взгляде на Светлану он «поплыл». Давно ему не встречались столь очаровательные «дюймовочки». Пожалуй, с тех пор, как он потерял лучшую из них… Наташу.

– Можно я спрошу? – подала голос Света.

– Да, конечно.

– Откуда вы знаете Игоря?

– Мы из одного детдома.

– Так вы тоже?.. Как мы все?

– То есть и вы сирота?

– Да мы в «Семь Я» почти все детдомовские. Это первая «рекомендация» при приеме на работу. Милана сама проводит собеседования. И если выясняется, что кандидат детдомовский, Черемушкина отдает предпочтение именно ему.

– То есть ваш покойный муж тоже был?..

– Он нет. Валера Иванов тоже рос в семье. Правда, не полной.

– С матерью?

– Нет, с отцом. А вот Рамиль жил с матерью и отчимом. Но он сразу после школы уехал из родного городка в Москву учиться и больше с родными не виделся. Не очень, видно, дружными были, раз не навестил их ни разу. Хотя мне лично непонятно это. Как можно не хотеть повидаться с близкими людьми. Если б у меня был хоть кто-то, я бы…

И тяжкий вздох, последовавший за этим, был красноречивее слов.

– Вы в каком возрасте в детский дом попали? – спросил Леша.

– Я отказник. И потому с пеленок нахожусь на попечении государства.

– Я уверен, что вы были очаровательным ребенком. Почему вас никто не удочерил?

– Хворала часто. А поскольку всегда была очень маленькой и тощей, то казалась всем неизлечимо больной. Усыновители просто боялись связываться с чахлым ребенком. Один раз, правда, меня чуть иностранцы не удочерили. Они ведь любят ущербных детей осчастливливать. Но я не вовремя заболела, и они взяли другую девочку.