– Не узнаешь?

Леша недоуменно воззрился на Милану. Раз она обращается к нему на «ты», значит, они знакомы. Но он, убей, не мог вспомнить эту женщину. По всей видимости, она обозналась и приняла его за кого-то другого.

– Простите, я вас не знаю…

– Ты просто меня не узнаешь, – перебила его Милана. – Но если покопаешься в памяти, то припомнишь девочку, которой на новогодней елке подарил конфету «Мишка на Севере». Именно там мы с тобой познакомились.

Леша мгновенно вспомнил девочку и конфету, которой пожертвовал ради нее.

Их, детдомовцев, повезли на кремлевскую елку. Не всех, только тех, кто чем-то отличился. Назаров, например, попал на мероприятие благодаря своим спортивным достижениям, он лучше всех ровесников бегал и прыгал и обычно на районных спартакиадах занимал призовые места. Детей на елку свезли из всех московских детдомов, так что Леша мало кого из присутствующих знал и с интересом на всех поглядывал. Толстую девочку он заметил сразу. Да и нельзя было ее не заметить – она оказалась как минимум вдвое шире остальных. Огромная, неуклюжая, в нелепом платье, которое обтягивало ее телеса так сильно, что была видна каждая складка, она вызвала у Леши жалость. Представив, как тяжко ей приходится в жестоком детдомовском мире, он подошел к девочке и сунул ей в руку конфету. Конфета была очень вкусной – «Мишка на Севере», Лешу одарила ею Снегурочка, и он с радостью съел бы ее сам, ведь детдомовцы видели такие лакомства не часто. Толстушка приняла угощение с таким удивленным лицом, что Леша не сдержал улыбки. Девочка улыбнулась в ответ и спросила:

«Как тебя зовут?»

«Леха», – представился он.

Толстушка хотела что-то сказать, наверное, назвать свое имя, но тут ребят закружили в вихре хоровода, и они потеряли друг друга. Еще раз Леша увидел толстушку, когда она читала стихотворение Деду Морозу. Делала она это прекрасно, и будь на ее месте другая, все бы ей похлопали. Но выступление девочки дети сопроводили издевательским смехом и обидными репликами. «Вот это слониха!», «Ну и туша!», «Беременная гиппопотамиха!» – слышалось со всех сторон. Дети не выкрикивали эти оскорбления, а всего лишь проговаривали, но девочка все равно слышала их. Однако делала вид, что ей все равно, какими эпитетами ее награждают, и продолжала декламировать стих.

– Вспомнил? – спросила Лана.

– Да. Ты прекрасно читала стихи.

– Это правда. Но запомнилась я тебе не поэтому, согласись?

– Не буду спорить.

– Я была кошмарно толстой.

– Зато сейчас прекрасно выглядишь, – не покривил душой Леша.

– Спасибо.

– Вес с возрастом ушел сам?

– Если бы! С возрастом я стала еще быстрее поправляться. В семнадцать весила сто тридцать килограммов.

– И как же ты смогла похудеть?

– Смогла, – пожала плечами Лана. Она не любила рассказывать о своей мучительной борьбе с лишним весом. А от тех, кто не знал ее девочкой, она тщательно скрывала тот факт, что когда-то она напоминала беременную бегемотиху. Лана даже сожгла все свои детские фотографии.

– У меня коллега страдает лишним весом. Так он какое-то кольцо вшил в себя. Звенит теперь, проходя через рамки металлоискателей.

– Я слышала про такие операции. Но не прибегала ни к одной. Худела сама.

– Еще раз прими от меня комплимент. Выглядишь великолепно.

– Ты тоже. Такой мужественный…

– Не смущай меня, – хмыкнул Леша.

– После той елки мы ведь еще раз с тобой встретились, помнишь?

– Нет, извини.

– На автобусной остановке…

– Ах да, точно!

Назарову не терпелось поскорее перейти к разговору о покойном, но Милана, похоже, была настроена совсем на другой лад. Ей хотелось вспоминать былое. Как будто этого былого было не два эпизода, а как минимум двадцать два.

– Можно я задам тебе несколько вопросов? – решился-таки Леша.

– Да, конечно. Присаживайся.

Он опустился на стул. Лана тоже села. Но не в свое кресло, а на стол. Рядом с ним. Ее колени оказались у лица Назарова. И он не мог не отметить, как они изящны. Просто не верилось, что когда-то у Ланы были слоновьи ноги. С трудом оторвав взгляд от ее коленей, Назаров задал первый вопрос:

– Сколько лет Файзаров проработал в компании?

– Вот сколько лет компании, столько он в ней и проработал. Можно сказать, стоял у ее истоков.

– Вы и до этого были знакомы?

– Нет. Он пришел устраиваться на работу по объявлению. Я только собирала команду. И Рамиль был первым откликнувшимся. Я взяла его без рекомендаций. Но с испытательным сроком.

– Как я понимаю, Файзаров справился со своими обязанностями?

– Он оказался отличным специалистом.

– Какую должность он занимал?

– Главного экономиста. К слову, тогда он был и единственным. Это в последние годы у него появились подчиненные, и Рамиль на самом деле стал главным.

– Вы с ним хорошо ладили?

– Леша, я со всеми своими сотрудниками лажу. Потому что отношусь к ним по-родственному. Мы ведь «Семь Я»!

– А как они к тебе?

– Тоже хорошо, – пожала плечами Милана. А подумав секунду, добавила: – С уважением, но без боязни. Так я, по крайней мере, думаю.

– Файзаров не был исключением?

– Нет.

– Тогда почему он перед тобой лебезил?

– Он не…

– Вчера на стройке, мне рассказали, он вел себя как лизоблюд. Чуть ли не в ноги тебе падал.

– Ах, вчера… Да, он заискивал. Потому что я утром устроила ему нагоняй. И пригрозила увольнением. А так как работу Рамиль терять не хотел, то… – И она развела руками.

– Из-за чего ты устроила ему выволочку?

– Я узнала, что Рамиль оказывает некие услуги Сергею Феофанову. И запретила ему делать это.

– Файзаров должен был работать только на тебя?

– Нет. Он и раньше «колымил», и я была не против. Но для Сергея он подделывал финансовые отчеты. А это дело противозаконное. И если бы все их махинации всплыли, пострадали бы не только Феофанов с Файзаровым, но и мы. Я стремлюсь к тому, чтоб наша репутация была безупречной, а тут такое пятно.

– Понимаю… И что же Файзаров? Пообещал больше не сотрудничать с Феофановым?

– Сказал, что оказал тому услуги всего пару раз, и это было полгода назад. С тех пор якобы больше ни-ни. Потому что сам понял – в нехорошее дело ввязался.

– Я встречался с Феофановым час назад. И он уверял меня, что не знает Рамиля.

– Это объяснимо.

– Согласен. А вот чего я не могу объяснить, так зачем Феофанову вся эта благотворительность, если он свои отчеты подделывает.

– Не пойму связи.

– Такие, как Феофанов, на мой взгляд, ввязываются в дела, не сулящие прибыли, только затем, чтобы снизить налоги.

– Зря ты так, Леша. И среди не самых законопослушных граждан встречаются добрые люди. Нам даже из тюрем иногда деньги перечисляют, когда мы устраиваем акции. Убийцы, Леша, и грабители тоже имеют сердце.

– Угрызения совести они имеют. И страх перед тем, что настанет после того, как закончатся их земные дни. Вот и пытаются «добрыми» делами для себя на том свете «шконки» не у самой параши застолбить.

– Какой ты циничный.

– Работа у меня такая.

Милана скупо улыбнулась. Решила больше не спорить. Да и Леша не стал бы продолжать полемику на эту тему. Все равно каждый останется при своем мнении. И Феофанов, по его мнению, был одним из тех, о ком он говорил сейчас. Это точно – он и за завтра боится, и угрызениями совести мучается. Вот только что он такое натворил, что горстями сыплет денежки на благотворительность? Ходок-то у него нет…

Леша долго бы еще размышлял на эту тему, но его отвлекла Милана, предложив чаю.

Глава 4

Света Зарубина считала себя идеальным помощником руководителя. Она была сообразительна, расторопна, исполнительна, инициативна. И что немаловажно – не любопытна. То есть образы Шурочки из «Служебного романа» и секретарши из «Чародеев», той самой, что прослушивала стены фонендоскопом, никак не соответствовали Светиному облику. Но сегодня она превзошла и ту, и другую. Зарубиной так хотелось узнать содержание разговора Миланы с опером из уголовного розыска, что она вышла на балкон и притаилась под окном кабинета Черемушкиной. На нем стояли стеклопакеты, и ничего слышно не было, но Света надеялась, что Милана откроет форточку. Та не любила кондиционированной прохлады, поэтому обычно запускала холодок с улицы.

Однако время шло, а форточка так и оставалась закрытой. Свете пришлось смотреть «немое кино». А так как оно не сопровождалось титрами, понять что-то было крайне сложно. Она отметила, что капитан Назаров чертовски хорош собой!

Света самой себе не поверила, когда при взгляде на него в голове у нее прозвучало: «В такого я могла бы влюбиться!»

Алексей уже скрылся за дверью Миланиного кабинета, а Зарубина все удивлялась себе. Надо же! Сколько лет жила, и никто не нравился, а тут вдруг…

С чего бы?

Да, конечно, капитан Назаров мужчина симпатичный. Но не сказать, что писаный красавец. Покойный Файзаров был гораздо интереснее. Черноглазый, полногубый, с кудрями до плеч, Рамиль походил не столько на татарина, сколько на испанца. Женщины от его внешности голову теряли. А вот Свету она оставляла равнодушной. Тогда как среднестатистическая славянская физиономия капитана Назарова разбередила сердце ее до такой степени, что оно сейчас прыгало в груди как теннисный мячик.

Тут она увидела, как рука Миланы потянулась к селектору. Света сразу же бросилась к своему столу. Споткнувшись за порожек балкона, чуть не шлепнулась. Но ей удалось не только не упасть, но и успеть ответить начальнице:

– Да, Милана, слушаю.

– Света, будь добра, принеси чаю.

– Черный, зеленый?

– Леша, тебе какой? – услышала Света и нахмурилась. Леша? Тебе? По имени и на «ты»? С чего бы это?

– Зеленый, пожалуйста, – ответил Назаров.

– И мне тогда зеленый.

– Сделаем, – буркнула Света.

Настроение ее резко испортилось. В кои-то веки мужик понравился, и нате вам, увели! И кто? Лучшая подруга.

Зарубина понимала, что это глупо и как-то по-детски – думать так, а тем более сердиться на Милану. Но ничего с собой поделать не могла.

Вообще-то они ни разу не делили мужчин. Да и некого было делить. У Миланы Валера, которого Света воспринимала как друга, если не сказать, подружку. У Зарубиной – никого. А те мужчины, с которыми девушки знакомились в те редкие разы, когда ходили вдвоем в ресторан или театр, обычно предпочитали Милану. И Света считала это нормальным. Черемушкина и красивее, и выше, и увереннее в себе. А одета как! С шиком, не то что Света. Она никогда не умела правильно выбирать и сочетать вещи. А уж что ей идет, а что нет, не понимала вовсе. Ей казалось, что ничего. Ведь она такая невысокая, худенькая. Что ни наденет, как подросток выглядит. То ли дело Милана! Рост под метр восемьдесят. Размер одежды сорок шесть, сорок восемь. А не сорок, сорок два, как у Светы. Зарубина, конечно, знала, что многие женщины, чтобы добиться такой же худобы, как у нее, себя диетами истязают, но это ее почему-то не успокаивало. Хотелось иметь формы: бедра, грудь. А пусть к этому будет прилагаться небольшая жировая прослойка на талии. Ее можно под корсетом спрятать. Или под обычными утягивающими трусиками. А вот если ребра торчат, и бедра, как у девочки-подростка, тут уж ничего не поделаешь!

Тяжело вздохнув, Света принялась готовить чай. Пока возилась, явился Игорь, личный водитель Миланы.

– Привет, – хмуро поздоровался он с Зарубиной.

Та в ответ кивнула. Она не любила Игоря. Без причины. Ладно бы он чем-то ей насолил или хоть раз позволил себе хамское к ней отношение. Нет, ничего подобного. Он был вежлив, даже учтив с ней. Да и с остальными тоже. Ни разу не выказал недовольства тем, что его срывают среди ночи, чтобы встретить Милану в аэропорту. Ранее место Игоря занимал другой человек, Федор, и он постоянно закатывал скандалы и требовал премий за каждую лишнюю поездку. Милана терпела его лишь потому, что Федор тоже был детдомовцем, а она считала нужным помогать не только малым детям, но и взрослым.

Игорь тоже был из их числа. К тому же имел судимость. Но Света его терпеть не могла не из-за этого. Подумаешь, отмотал срок. Она сама в юности чуть в колонию не угодила за кражу. Зарубиной не нравилось лицо Игоря. Она находила его жутким. Хотя остальные считали водителя Миланы довольно симпатичным мужчиной. У Игоря были прозрачные зеленые глаза, тонкий нос, красиво очерченный рот. Его темно-русые волосы от природы вились и выгодно подчеркивали цвет глаз. Игорь был очень мал ростом и худ, и только это, по мнению женской половины коллектива, понижало его рейтинг. А вот Света считала, что даже баскетбольный рост не возвысил бы его в ее глазах. Мужчина с таким пустым взглядом и плотно сжатыми губами не может быть привлекательным. Как и добрым! Наверняка в глубине души всех ненавидит, в том числе свою благодетельницу Черемушкину, и всем им мысленно уже поотрывал головы…

– У Миланы кто-то есть? – спросил Игорь.

– Да.

– Кто?

– Капитан из милиции.

– Фамилию этого капитана случайно не знаешь?

– Случайно знаю – Назаров.

– Значит, мне не померещилось, – хмыкнул Игорь.

– Вы знакомы?

Он не ответил. Молча сел на диван для посетителей и скрестил руки на груди. Но когда Света пошла в кабинет с подносом, встал, заглянул через ее плечо и пристально посмотрел на Назарова. Как будто для того, чтобы окончательно увериться в том, что ему ничего не померещилось.

Войдя в кабинет, Света увидела следующее: Милана сидит на столе, закинув ногу на ногу, и поигрывает туфелькой. Назаров напротив в кресле. Оба смеются.