— Ежик, это я, Оса! Очень рада тебя слышать! Мы сегодня получили твою посылку, спасибо тебе огромное! Не представляешь, как мы обрадовались! И мой папа передает тебе большой привет!

— Оса! — Ежик тоже обрадовался. — Ты из Москвы, да? Вот это сюрприз!

— Да, из Москвы. И представляешь, нам только сегодня пришло в голову, что можно просто взять и позвонить тебе. Вот лопухами мы были, а?

— Только все деньги не проговори! — рассмеялся Ежик. И Осе показалось, что в его голосе промелькнули деловые и рассудительные нотки, которых прежде не было. — Значит, понравились наши подарки? Но что-то долго они ехали. Этот тип обещал, что посылка дойдет за два дня!

— Какой тип? — сразу спросила Оса.

— Ну, тот чувак, о котором я вам писал. С которым мы в русском ресторане познакомились, в Брюсселе. Он потом к нам в Брюгге наезжал. Мы, кстати, сегодня с ним в Генте были, погуляли, пообедали, и я наконец музей пыток и казней поглядел! Музей — обалдеть, но это я в письме расскажу... Так вот, чувак этот сказал, что может отправить посылку спецпочтой, через торгпредство или что там еще. Он вроде какой-то чиновник по внешним экономическим связям, вот и торчит в Бельгии уже третий год.

— Видно, у него какая-то накладка произошла, — сказала Оса.

— Может быть, — безмятежно согласился Ежик. Знай он о том, что за мужчина подходил к «чуваку» и Поле и услышь он их разговоры, он бы не был так спокоен. А будь у него что рассказать друзьям на эту тему — все бы распуталось намного быстрей и легче. — Но расскажи в двух словах, как вы там.

— Мы замечательно! Послушай, мы тут не очень поняли, почему ты сначала хотел отправить посылку на мой адрес, а потом послал на Петькин?

— Ну, так... — Ежик то ли немного смутился, то ли растерялся от неожиданного вопроса. — Мы решили, что так лучше. А то разницы ведь в общем никакой...

— Просто ты написал, что это Поля посоветовала. И вот Сережка считает, — Оса скосила глаза и подмигнула Сереже — мол, на тебя все валю! — что у Поли могли быть какие-то свои идеи... или догадки, понимаешь? Например, этот «чувак» ей не очень нравится, и ей не хотелось, чтобы у него был адрес моего папы... Ну, боялась она, что он слишком любит дружить со знаменитостями и пристанет к отцу как репей...

— Ну, это Сережка накрутил! — сказал Ежик. — Поля действительно чуть побаивается этого Игнатия Васильевича, но она перед многими людьми робеет. А вообще неплохо к нему относится. И кстати, за этот год у нее стало намного меньше «снов» и «догадок». Она становится обыкновенной девочкой, чему я очень рад. Всякие врачи-мозговеды говорят, что это от спокойной жизни. Мол, вся история с отцом так ее встряхнула и шибанула, что у нее открылись особые способности. А сейчас волна как бы затухает и, если не будет новых стрессов, может вообще все пройти. Да, а посылку мы решили на Петьку послать, потому что там и для Кати был подарок, и Поля хотела, чтобы она получила его сразу же.

— И больше ничего? — спросила Оса.

— И больше ничего... Слушай, почему ты такая настырная? Почему для вас так важно, на чей адрес пришла посылка? У вас там ничего не стряслось? Я уж волноваться начинаю. Тем более как-то странно, что посылка так долго шла. С ней все в порядке?

— В полном! — заверила Оса. — Нам просто интересно стало, вот и все. А сейчас все другие тебе по два слова скажут.

— Постой секунду! Тут Поля хочет тебе кое-что сказать.

— Привет, Аня! — послышался в трубке Полин голосок. — Это так здорово, что вы позвонили. Я хотела тебе сказать, мы вас все время помним. И почти каждый день говорим про вас. Мы очень надеемся, что вы когда-нибудь приедете к нам в гости, и подарки вам выбирали очень тщательно, даже спорили, кому что больше подойдет. Ты понимаешь, когда этот Игнатий Васильевич сказал, что мы могли бы не ждать твоего папу, а отправить вам подарки посылкой, это так просто...

— Погоди! — перебила ее Оса. — Так это он вам посоветовал?

— Ну да. И мы ему так признательны. Ты знаешь, иногда сама не додумаешься до простых вещей, если кто-нибудь не подскажет... В общем, огромный привет всем, и я даю Ежика, он хочет поговорить с остальными...

— Саша! — Оса протянула ему трубку. — Говори ты и дальше все по очереди!

— Ну? — тем временем спросил у Осы Борис Александрович.

И Оса быстро рассказала ему все, что узнала.

Глава десятая

НЕВЕРОЯТНАЯ ИДЕЯ

Когда Мишка, последний из говоривших, распрощался с Ежиком, заверив, что теперь они обязательно будут созваниваться, появилась Сашина мама с подносиком и подала взрослым — кофе, детям — чай и всем — рассыпчатое печенье.

Борис Александрович пил кофе, хмурясь и покачивая головой.

— Что вы обо всем этом думаете, дядя Боря?

— Я думаю, что теперь нам известно: Куцего зовут Игнатий Васильевич. Уже хлеб. Мы его быстро вычислим. А когда узнаем, кто он такой, — многое прояснится. Но почему он так прилип к Ежику и Поле? И почему так важна эта посылка?

Во всяком случае, они не чувствуют в нем какую-то угрозу или опасность, — заметила Оса. — А у них всегда чутье на людей было хорошим.

— Да уж! — вздохнул Мишка. — Жизнь их научила.

— Как хорошо, что я сканировал все, что было на стенках коробки! — сказал Петька. — Теперь у нас есть улика.

— Ну, уликой в полном смысле это не назовешь, — улыбнулся Борис Александрович. — Уликой могла бы быть сама коробка, с которой вы расстались. Но предмет для анализа и размышления имеется. Хотелось бы мне на это взглянуть...

— Так пойдем к нам! — предложил Петька. — Дело такое, что чем быстрее, тем лучше, да?

— Пойдем. — Полковник встал. — Мы свяжемся чуть попозже и все обговорим, — кивнул он Мякину. — Когда придет счет за разговор, отдайте его мне. Проведем как служебные расходы.

— А мы хотели из этих долларов телефон оплатить!.. — бухнул Мишка.

— «Эти» доллары придержи, — улыбнулся Борис Александрович. — Вот они, очень может быть, окажутся ценной уликой. Тут, знаешь, всякая мелочь может решающую роль сыграть — номера банкнотов, серия, отпечатки пальцев на них...

— Так давайте я вам сразу их отдам! — сказал Мишка.

— Охолонь, — отозвался Борис Александрович. — Я ж не говорю «отдай», я говорю «храни и не используй». Улавливаешь разницу?

— Улавливаю, — кивнул Мишка.

— Вот и славно. Ну, пошли?

— А можно и мне взглянуть? — спросил Мякин-старший. — Интересно, что это за коробка, из-за которой столько шума и пыли.

— Разумеется, можно, — отозвался дядя Боря. — Ох, сейчас твоих напугаем! — подмигнул он Петьке. — Такая толпа вломится во главе со мной. Сразу поймут: что-то стряслось.

— Ну, моим не привыкать, — сказал Петя.

— Это точно! — рассмеялся Борис Александрович. — Да и твой отец был таким же. Помню, мы с ним в детстве...

— Что? — жадно спросил Петька.

— Как-нибудь потом расскажу. Надеюсь, это не будет слишком непедагогично... Пошли?

Вся компания пересекла двор и вошла в подъезд Котельниковых.

Петькины родные уже были дома: и мама с Катей, и отец. Отец и открыл им дверь.

— Здравствуйте, пожалуйста! — ахнул он. И прищурился. — Что стряслось, Борька?

— Ничего странного, Олежек, — ответил Борис Александрович. — Просто посылка ваша оказалась с подвохом, и лучше с этим сразу разобраться. В твой компьютер надо заглянуть.

— А при чем тут мой компьютер?

— Петька сканировал в него все данные с коробки перед тем, как отдать ее неким типам, отчаянно мечтавшим ее заполучить...

— Ну и ну! — Это мама вышла из кухни, а Катя выглядывала из-за ее спины. — Опять приключения?

— Похоже на то, — сказал Котельников-старший. — Ладно, пошли к компьютеру.

Компьютером Петькин отец обзавелся совсем недавно. То есть на работе у него было много компьютеров, но дома он не хотел ставить его по нескольким причинам. Во-первых, как он объяснял: если дома поставить компьютер, то его рабочий день будет длиться круглые сутки — он непременно захочет доделать что-то не сделанное в рабочие часы. Во-вторых, он боялся, что дети завязнут в компьютерных играх и в Интернете. Было и «в-третьих», и «в-четвертых»... Но в итоге стало ясно, что Котельникову и дома без компьютера не обойтись, и он поставил себе «машину» — классную, последней модели, и со всем оснащением. Петька, у которого в школе были компьютерные классы, очень быстро разобрался, что к чему, и мог не только «гулять по Интернету», но и составлять довольно сложные программы.

Его отец включил компьютер и посмотрел на засветившийся экран.

— Вот эта, что ли, папка? Под названием «box»? — спросил он.

— Она самая, — ответил Петька.

— Что ж, откроем ее, — сказал отец.

— Можно мне этим заняться? — спросил Борис Александрович. — Я знаю, что нужно искать и что особенно важно.

— Валяй, — кивнул Котельников.

Борис Александрович уселся перед компьютером, защелкал «мышью», открывая папку, застучал по клавиатуре. Все напряженно следили за ним.

А он сперва изучил развертку всей коробки, каждую сторону в отдельности, потом укрупнил отдельные места, потом составил объемное изображение и стал его вертеть, рассматривая в разных проекциях.

— Интересно... — пробормотал он. — Очень интересно...

— Что? — спросил Сережа.

— То, что не прав я был. Не из Москвы, похоже, эта посылка приехала. Но и не из Бельгии. Внимательно посмотрите на эти штампы на французском языке.

— Ну? — сказал Петька. — Мы поняли, что это что-то вроде оплаты за счет организации.

— Тебе бы еще немного язык подучить! — сказал дядя Боря. — Совсем это не почтовый штемпель! Это штемпель таможни, что дозволено к загрузке в автотранспорт. То есть эта вещь покинула Бельгию в контейнере большегруза, понимаете?

— Но ведь если таможня давала добро, значит, посылку открывали? — сказал Сережка.

— Или просвечивали, — предположил Борис Александрович. — Ведь на современной аппаратуре можно увидеть, что внутри посылки, не открывая ее. А то, что бельгийские таможенники должны были без проблем узнать родное кружево с одного взгляда на экран — факт.

— Но вариант, что посылку вскрывали, не исключен? — настаивал Сережа.

— Не исключен... Ты куда клонишь? Что кто-то мог забрать из посылки какую-то вещь или, наоборот, положить?

— Вот именно, — кивнул Сережа.

— Маловероятно, — засомневался полковник. — Мне кажется, тут загвоздка в другом.

— В чем? — спросил Мякин, вглядывавшийся в экран едва ли не пристальней всех прочих.

— Вот смотрите. — Борис Александрович укрупнил часть одной из стенок коробки. — Штамп. Вы, разумеется, решили, что его поставили на почте при получении посылки в Москве, поскольку не особо вглядывались. Ведь и так очевидно, что посылка из Бельгии, так зачем приглядываться? Но что на самом деле написано на этом штампе? Да, он смазанный и неразборчивый, но при таком увеличении все-таки можно понять.

— Ух ты! — Мишка первым разобрал текст. — Отправлено из Смоленска, с оплатой по безналичному расчету, от организации. Номер отправления и прочее...

— Как мы это не заметили! — простонал Петька.

— Не расстраивайся. — Отец положил руку ему на плечо. — Кому бы пришло в голову вглядываться, раз мы знали, что посылка из Бельгии? Я, признаться, подумал, что российских штемпелей на посылке больше, чем положено. Но решил, что для заграничной посылки это нормально — мало ли сколько инстанций Она должна пройти?

— Но почему в уведомлении было сказано, что она из Бельгии, а не из Смоленска? — задала вопрос Оса.

— Это как раз объяснить совсем просто! — усмехнулся Борис Александрович. — Я думаю, почтовая служащая переписывала адрес отправителя в уведомление не с накладной, а с обратного адреса на коробке. Там указан бельгийский адрес Ежика!

— Странно... — нахмурясь, произнес инспектор Мякин. — Но ведь человек, отправлявший посылку дорожным транспортом, этот Игнатий Васильевич, или Куцый, не мог рассчитывать на то, что почтовая служащая поленится свериться с накладной... Кстати, ведь организацию, из которой доставлена эта посылка, теперь не составит труда установить?

— Конечно! — ответил Борис Александрович. — Организацию мы еще проверим, но я и так ее знаю... Дело в том, — пояснил он, отвечая на общий безмолвный вопрос, что как раз в Смоленске находятся основные российские склады фирмы, которая гонит из Бельгии якобы элитную водку и ширпотреб якобы европейского производства. А на самом деле под «европейский» переоформляется китайский ширпотреб и прочая дешевая гадость.

— Но ведь их водочный бизнес разгромила бельгийская полиция, разве нет? — спросил Мякин.

— Не до конца, — ответил Борис Александрович. — Три завода закрыли и возбудили уголовные дела о мошенничестве, но на двух заводах зубы обломали. Там все было чисто, не придерешься — успели все следы замести. И через эти заводы можно и дальше крутить мошеннические дела с поддельной водкой... Надо же! — Он покачал головой. — Сколько меня за нос водили, голубчики, но теперь, кажется, попались!

— Я так понимаю, — сказал Мякин, — прежде всего надо найти шофера, который отправлял эту посылку.

— Ну да, — кивнул полковник. — Сто к одному, что Куцый попросил отправить посылку кого-то из шоферюг. Сам он, скорее всего, оформитель грузов и наблюдающий за отправкой.

— И он был уверен, что в уведомлении о посылке будет написано «Смоленск»... — пробормотал Мякин.

— Куда вы клоните? — Борис Александрович с интересом поглядел на инспектора.

— Ну... — Мякин покраснел как рак. Догадка, пришедшая ему на ум, казалась потрясающей. Но он жутко боялся, что или сядет с ней в лужу, или будет выглядеть намного умнее Бориса Александровича, чего ему вовсе не хотелось. — У меня есть невероятная идея и она очень здорово все объясняет. И почему посылка задержалась, и почему все остальные странности и накладки произошли...

— Ну, продолжайте. — Полковник знал, что у Мякина, несмотря на его несколько нелепую внешность и отсутствие красноречия, голова очень светлая и к его идеям всегда стоит прислушиваться.

— Я бы хотел... — Мякин совсем смутился. — Рассказать вам ее наедине.

— Хорошо. — Борис Александрович встал. — Вы не против, если мы на секунду пройдем в другую комнату?

— Разумеется, не против! — ответил Котельников.

Они удалились в другую комнату, а оставшиеся у компьютера обменялись недоуменными взглядами.

— Ты не догадываешься, что пришло на ум твоему отцу? — тихо спросила Оса у Саши.

Тот только руками развел.

— Занятно... — пробормотал Котельников-старший, вглядываясь в экран.

Ребята тоже смотрели во все глаза, но ничего не могли понять. Что же такого увидел Сашкин отец?