— Думаешь, здесь есть нежить? — с болезненным интересом спросил он, укладывая в мешок всякую мелочевку, которую успел разложить накануне.

— Гарантирую! Это же Остров Короля. Главное, помни: нельзя ходить туда, где темно, даже с фонарем. Особенно туда, куда солнечный свет никогда не попадает, ну, в пещеры, подвалы всякие. Нельзя проявлять любопытство, особенно, если ты один. Замечаешь любые странные звуки, шорохи, движение — сматывайся оттуда и сразу иди к Смиту. И не тушуйся, он — черный, он — поймет. Если дело обернется круче, помни — в море спасение, через соленую воду к тебе никакая тварь не подберется. Еще правило: увидел человека — окликни, если не отвечает — беги. В Краухарде немые не живут, их тут еще в детстве как нечисть убивают. Ну и, конечно же, не открывай заклятые двери, не нарушай защитных знаков, если что испортил — сразу зови Смита. Ему за это платят, пусть он и разбирается. Запомнил?

— Угу, — он уложил свой мешок в угол нашей комнаты и с интересом огляделся.

— Тут главное — следовать этим правилам всегда, вне зависимости от обстоятельств. Представь себе, что это — закон природы, и ты не можешь нарушить его физически, кто бы ни попросил.

— И сразу звать Смита, — улыбнулся он.

— Молодец, усвоил!

В тот день мы много работали. Работа, с моей точки зрения, была дебильной: мы вручную перебирали камни на помойке. Расчищая место под тюрьму и возводя стены, древние строители произвели целую гору строительного мусора, который, недолго думая, свалили тут же на пляж. Прежде, чем совершать рейды вглубь острова, миссис Клементс желала знать, не было ли что-то интересное для нее откопано раньше и выброшено за ненадобностью. Для оценки помоечного сокровища, на свалке было выбрано несколько участков, которые нам предстояло перебрать по камешку до уровня основной породы, тщательно протоколируя находки. Два студента копали вместе, Алеха поставили в пару со мной, а дядя и охранники продолжили разгрузку катера. Угадайте, кто из нас работал больше?

Белый был снова бодр и полон энтузиазма — переживания не успели серьезно сказаться на его самочувствии. Он просвещал меня относительно тонкостей археологических изысканий (не интересуясь особо, надо оно мне или нет):

— Камни в этих частях отвала различаются по цвету и размерам, их явно несли из разных мест. Если мы что-то найдем, то сможем понять, где следует сосредоточить внимание. Времени у нас в обрез!

Я серьезно кивал и старательно, по одному, перекладывал в корзину булыжники. Пока передо мною были камни, камни и ничего, кроме камней.

— Вот! — Алех показал мне осколок с рваными рубцами на кромке. — Здесь материал явно пытались обрабатывать зубилом. Думаю, наш участок — отходы деятельности каменотесов, вряд ли здесь что-то есть.

Кто бы сомневался! Уверен, миссис Клементс ни за что не доверила бы мне ответственное задание, ведь я скептически отнесся к ТЕХНОМАГИИ. Горка перемещенного грунта росла, Алех успел рассказать мне о том, где учится, чем интересуется, почему отправился в эту экспедицию и как здорово быть археологом. Меня спасала привычка пропускать мимо ушей пустую болтовню, отработанная на младшеньких. Он бухтел и шуршал, как шумят дождь и ветер, изредка роняя осмысленные фразы. По его словам выходило, что миссис Клементс — восходящая звезда археологии, сумевшая заинтересовать в своих исследованиях состоятельных людей и военных, впрочем, это я успел понять и так. Предметом ее научного интереса была самая древняя из известных цивилизаций, предположительно, дислоцировавшаяся в Кейптауэре (та самая железная крепость), но, по понятным причинам, малоизученная. Среди понятных причин была древность изучаемой культуры, а так же ее несомненная связь с проявлениями потустороннего: большинство раскопок археологи смогли посетить один, максимум — два раза, серьезно рискуя жизнью. Как мог белый выбрать такой род деятельности, было совершенно непонятно.

Двумя футами ниже грунт внезапно изменил свойства: вместо грубых каменных осколков пошел плотно слежавшийся песок с вкраплениями разноцветных чешуек и крупного мусора, среди минерального крошева белел скелет рыбы. Господи Боже, вобла, съеденная триста лет назад! Я нашел сокровище, однозначно. Алех восторженно прыгал вокруг ямы:

— Это оно, оно! То, что вынесли из древних руин перед началом строительства! Теперь мы узнаем, как все это выглядело раньше!!

Оптимист. Подошла миссис Клементс, похвалила Алеха (а как же я?) и стала объяснять ему, как следует описывать происходящее. Конфигурацию раскопок изменили, теперь исходящие завистью студенты должны были копать недалеко от нас. В такой возне незаметно пролетало время.

Остров Короля затаился. Ничего странного не происходило, туман не возвращался, и дни были, как на подбор — солнечные и теплые. Мы с дядей каждый день ходили «купаться» и я был вынужден признать, что мои навыки заметно улучшились. Еда была хорошей (мистер Мермер оказался отличным поваром), работа — не тяжелая, присутствовали так же и развлечения: дядя Гордон начал лаяться с мистером Смитом. То, что это произойдет, я понял сразу, как только увидел их рядом, но не рассчитывал, что они возьмутся за дело с такой энергией.

Началось все на третий день, когда я, очередной раз звезданувшись с камня, приходил в себя на берегу. Загорал, короче.

— Вот наглая рожа… — неожиданно пробормотал дядя.

Я привстал на локте и оглядел каменистый пляж — сквозь валуны к нам подбирался Пьер Аклеран.

— Смит вас ищет! — злорадно сообщил студент.

— До завтрака — четверть часа, — отрубил дядя.

— Вот вы ему и скажите!

Торопиться мы не стали: надо было смыть с себя соль (для этого мы приносили с собой ведро пресной воды), вытереться и одеться. То есть, к завтраку мы успевали тик в тик.

Смит встретил нас на тропинке, ведущей с пляжа к тюремным корпусам. Его взгляд метал молнии:

— Из лагеря больше не выходить!

— А вот это вряд ли, — спокойно усмехнулся дядя, — или вы считаете, что тюрьму еще не закрыли?

— Эти места… — начал мистер Смит.

— … моя родина, — закончил за него дядя. — Я живу здесь в два раза дольше, чем ты существуешь. Меня не надо учить осторожности, лучше прочти лекцию своим студентам — они лазают по руинам с простым фонарем.

Масляный фонарь — это ерунда, для того, чтобы уверенно чувствовать себя в наших местах, нужно иметь специальную, зачарованную на голубой свет лампу. Мистер Смит поиграл желваками и ушел чистить мозги столичным олухам. Весело иметь трех черных магов в одной кошелке!

В тот день я почти не следил за развитием конфликта — мои мысли были заняты другим. Прямо скажем, проблема была неординарной: накануне вечером Алех сообщил, что завтра катер совершит рейс на материк и поинтересовался, не хочу ли я отправить весточку родственникам.

— Зачем? — Я еще ни разу не писал кому-либо писем, даже о возвращении домой сообщил телеграммой.

— Что значит — зачем? — в свою очередь удивился Алех. — Они, наверное, волнуются.

Мама точно волновалась. Вчера я просто пожал плечами, а сегодня мысль о письме посещала меня с навязчивым постоянством. «Если хочешь поддерживать с кем-то хорошие отношения — повторяй за белым магом», — есть такая хорошая поговорка у черных. Допустим, мама знала меня, как облупленного, и, если любила до сих пор, то это уже ничто не могло изменить. Следует ли мне поддерживать это положение дел, или стоит оставить все, как есть?

Я маялся этим вопросом полдня, с раздражением наблюдая, как Смит цепляется к дяде по пустякам, а старый перечник громко критикует меры безопасности, принятые в экспедиции. Два дурня начинали привлекать к себе внимание, но ни один не желал уступить — это означало бы признать чужое превосходство. Шерсть стояла дыбом, глаза метали искры, хорошо хоть до швыряния проклятьями дело не доходило. Вот почему в сказках черные маги всегда живут в башнях, по одному, и никогда не поступают на службу. Интересно, а как же военным удается отдрессировать свой контингент? Судя по Смиту — никак.

Алех попытался привлечь мое внимание к конфликту, но я отмахнулся от него и посоветовал наплевать — сами разберутся. У меня была более серьезная проблема: решить, что делать с письмом. Писать или не писать? В конце концов, стоило хотя бы попробовать. Во время обеденного перерыва я одолжился у Алеха чернильницей и листом бумаги, устроился с ними на ступенях жилого корпуса и попытался сделать самую противоестественную вещь в своей жизни — вступить в переписку.

С ходу выяснилось, что мне даже приблизительно не известно, как должно выглядеть письмо. Ну, то есть, про адрес все было понятно. А внутри? Смутно припомнилось содержание официального приглашения, пришедшего мне из Редстона.

«Здравствуйте все», — написал я сверху листа и снова задумался.

В принципе, исходным пунктом было то, что мама волнуется. Что надо написать, чтобы она перестала это делать?

«Здесь хорошо»

Где — «здесь»? Я замарал последние слова и написал по-другому:

«Прибыли на Остров без приключений. При первой же оказии отправляю письмо. Условия хорошие, кормят отлично. Каждое утро купаюсь в море, пока не простыл».

Я, с удовлетворением, оглядел результат своих усилий. Коротко, информативно, грамотно. Разборчиво. На этом можно было бы и закруглиться, но я вошел во вкус. Что бы еще такое написать?

«Ты, наверное, удивляешься, почему я сюда уехал»

Могла и обидеться: всего три дня дома пробыл и тут же укатил к Королю. Стоило добавить немного откровенности:

«Новое увлечение Джо застало меня врасплох»

Это еще мягко сказано!

«Пойми меня правильно, я не хочу мешать его самовыражению. Просто мне нужно время, чтобы подготовиться к этому морально».

… и физически, если черный Источник можно считать физическим явлением.

«Я уверен, что к концу экспедиции достаточно овладею собой».

… своей Силой тоже, по крайней мере, дядя меня в этом уверяет.

«Наверное, мне следовало предупредить заранее, что я приеду».

… но самое главное всегда понимаешь задним числом. Хорошо еще, что мне не пришло в голову просить у них денег телеграммой! С мамы сталось бы продать все и оставить младшеньких без сладкого. Как при этом выглядел бы их старший брат?

Решив, что долг исполнен, я подписал письмо и пошел разыскивать миссис Клементс — Смит был не в том состоянии, чтобы играть роль почтальона. Дальше все было просто: в коробке для писем уже лежала целая пачка, подписанная аккуратным почерком Алеха, наверное, белый отписал всем знакомым, чей адрес сумел припомнить. Я присовокупил свою скромную лепту к его титаническому труду и с чистым сердцем отправился ковыряться в помойке.

Между тем, война магов разгоралась. Вечером дядя пытался завербовать меня в свою армию, но был послан лесом. Утром Смит потащился с нами на пляж, и вместо занятий, мы вынуждены были добросовестно купаться. Днем дядя подловил студентов на попытке забраться в подвал водонапорной башни и долго распинался, что Смит за ними не следит. Вечером эксперт по безопасности пришел проверять целостность защитных заклинаний на нашем окне, в двенадцатом часу. Со своим светом.

Первыми нервы не выдержали у зрителей.

— Почему они это делают? — жалобно вопрошал Алех (покидать нашу комнату белый не торопился).

Я мученически вздохнул:

— Они — черные.

— Но ты-то так себя не ведешь!

— Я не просто черный, я — умный, — и, если уж начну качать права, то ни за что не стану срамиться перед зрителями.

Какой смысл в том, чтобы устраивать бесплатный цирк, подтверждая всем и каждому скандальную репутацию черных магов? Я уже не говорю про то, как страдает от этого дело (фиг с ним, с делом!), но они же сами сократили себе возможность маневра, уткнувшись лбами, словно пара мериносов. Теперь у них не оставалось другого способа для выяснения отношений, кроме банального мордобоя, вопрос был только в том, как скоро они преодолеют старательно внушаемый каждому черному магу комплекс против насилия. Я ставил на Смита: он все-таки военный, их учат по-другому, да и в силе он дяде давал приличную фору, что в физической, что в магической. Но пока оба еще помнили, что драться — нехорошо, а оттого злились и портили нервы себе и окружающим.

Возвращение катера на время развело скандалистов, но сути дела не меняло — должна была пролиться чья-то кровь. Этого события я ждал с интересом — никогда не видел, как дерутся большие дяди, тем более — инициированные маги. Рискнут ли они использовать колдовство? И как отреагирует на это Остров (надо шлюпку с берега столкнуть, на всякий случай).

И вот наступил день, обещавший стать «тем самым». Заметив признаки, я тихо отвел Алеха в сторону и попросил его не общаться с дядей, даже не здороваться. В принципе, можно было и не предупреждать — утром дядя угреб куда-то спозаранку, а за завтраком у обоих магов были такие лица, что даже самый вредный из студентов, Пьер, не решался зубоскалить. Днем дядя ожесточенно копал, что-то неразборчиво бормоча себе под нос (наверное, подсчитывал нанесенные обиды), а Смит торчал на берегу, отрешенно глядя на море (вероятно, делал то же самое, но молча). Для финального столкновения их нужно было свести поближе. Алех ведь хотел, чтобы я им помог, так?

Улучив момент, когда миссис Клементс позвала Смита осматривать какие-то находки, я, невзначай, опустил свою корзину рядом с ними и, как бы между делом, спросил:

— А если мы найдем кости, то сможем узнать, что убило человека?

— Нет, — буркнул через плечо Смит.

Дядя оглушительно фыркнул:

— Это они теперь ничего не могут, а в мое время это делалось запросто.

— Как? — живо заинтересовался я, поскольку мой ответ тоже был отрицательным.

— Поднимали мертвеца и спрашивали, кто его убил и за что! В Краухарде безымянных могил не бывает.

— Захлопни пасть!! — тут же вскинулся Смит. — Ты еще некромантии ребенка поучи, старый висельник! — И уже мне: — Даже думать забудь, это подсудное дело!

Старый колдун расплылся в нахальной ухмылке:

— Ах, простите, запамятовал! Столичные олухи там себе правил понапридумывали, от большого ума, они теперь как кастраты — все понимают, но сделать ничего не могут.

Мистер Смит попытался взять себя в руки:

— Еще одно слово, и остаток речи ты будешь произносить своему куратору в НЗАМИПС.

Дядю эта угроза не смутила:

— То-то вы их близко знаете, чай — одна контора! Правильно мне говорили, нельзя черным в «надзоре» служить — по ходу мозги сворачивает, весь пар через жопу выходит.

Миссис Клементс, с некоторым недоумением наблюдавшая за перепалкой, такого отношения к начальству понять не смогла:

— Что за тон? — возмутилась она.

Я страдальчески вздохнул — только ее здесь и не хватало! Спрашивается, ну куда лезет человек?

— Да пусть их лаются, миссис Клементс! Это такой черномагический спорт. Как говорится, натура — дура.

А черная натура — дура вдвойне.

Леди-крокодил, кажется, поняла, о чем я говорю. Она пренебрежительно фыркнула и удалилась, многозначительно поигрывая бедрами. Мистер Смит смутился, закашлялся, бросил на меня мрачный взгляд и поспешил следом за ней.

Стоило ему скрыться из виду, как дядя тоже начал кхекать:

— Ты это, знаешь… того… нельзя так с магами-то!

— А что я сделал? — искренне удивился я.

— Того… сам знаешь.

Да пропади они! Оба — взрослые люди, оба — инициированные, что такого я могу им сказать о черной магии, чего они без меня не знали бы?

После этого случая конфликт резко сошел на нет, словно ведро воды на котов вылили. Не знаю, сыграли ли эту роль мои слова, или миссис Клементс сумела провести с подчиненным душеспасительную беседу, но разум неожиданно возобладал над магией. Они стали обращаться друг к другу предельно официально («мистер Ферро», «мистер Смит, сэр!»), выстраивая фразы в зубодробительно литературном стиле. Я украдкой вздыхал, прочие члены экспедиции (памятуя о том, с кем имеют дело) хихикать не решались. Да, вот так и бывает, когда количество черных магов на квадратный метр зашкаливает! Неужели я вырасту и стану таким же? Как это печально…

Глава 5

За неделю копания в помойке мы нашли массу разных вещей, но все они относились к периоду постройки Юдоли (это было ясно даже мне) и исторического интереса не представляли. Начинали звучать разговоры о том, что никаких песчаных гнид на Острове нету, и вообще это явление может быть с Кейптрауэром не связано. Миссис Клементс была с таким мнением категорически не согласна:

— Нужно расширить географию поисков! — ее глаза горели фанатизмом. — В докладе комиссии говориться о руинах, замеченных на берегу пятью километрами к югу. Там мы наверняка что-нибудь найдем!

Еще одни руины, причем, не обжитые. Блеск! Что-то мне подсказывало, что найти мы там можем не то, что ожидаем.

На первичный осмотр нового места мистер Смит поехал сам, а в качестве помощника взял Пьера, чем тот жутко гордился (дурачок). Вернулись они, как ни странно, оба и целые. Смит нес с собой сундучок, содержимое которого никому, кроме миссис Клементс, не показал, но было там что-то, несомненно, важное, потому что дискуссии кончились и передислокацию назначили на следующий день.

В добровольцы записали нас с дядей, того же Пьера и одного из охранников, Герика. Я обратил внимание на то, что черных в базовом лагере не остается, но решил, что Смиту лучше знать, где мы нужнее.

— Что, не берут твоего подхалима? — съехидничал дядя.

Я не сразу понял, кого он имеет в виду.

— Никогда бы не думал, что в тебе такая жажда власти, племяш! Я б на эту бледную глисту не соблазнился бы.

Это он что, про Алеха? Никогда не замечал за белым подхалимажа — у него просто натура такая, вечно восхищенная. Мне, конечно, льстило, что парень на год старше признает мой авторитет, но дело было не в командирстве, скорее — в комплексе Старшего Брата, который проснулся во мне после визита домой (раньше я просто не замечал, как мне нравится чувствовать себя главой семьи). Но с чего бы это дядя полез в мои дела?

— Завидуешь? — невинно поинтересовался я.