— Мусор выношу! — крикнул я первое, что пришло в голову, подмигнул студенту и был таков.

Как выяснилось, Смит орал не зря — погода резко изменилась. Хотя до вечера было еще далеко, с моря на берег наползала полоса плотного тумана. Выглядело это явление донельзя подозрительно. Наши начальники засуетились, нам было приказано хватать и тащить в дом то, что могло пострадать от сырости, а прочее бросать на месте. На катере запустили задний ход, чтобы встать на якорь где-то посередине бухты, от греха подальше. К тому моменту, как дрожащий белый занавес достиг берега, двери единственного жилого корпуса тюрьмы были плотно закрыты, а члены экспедиции, как могли, устраивали быт.

Нам выделили угловую комнату с видом на тюремный двор (условно говоря, потому что видно ничего не было). При свете помещение выглядело уютным, только пыльным немного. Дядя проверил отвращающие заклинания на переплетах окон, поцокал языком и трогать ничего не стал. Снаружи плескался густой туман, словно молока в воду налили, солнце подсвечивало его изнутри и создавалось впечатление, что воздух чуть заметно светится. Инфернальное зрелище, в Краухарде такими любоваться не принято.

— Дядь, тебе не кажется, что здесь как-то странно?

— Потустороннее, — с видом знатока кивнул он. — Оно так близко подступает к границам реальности, что начинает давить на нервы. Вообще-то, хреново выглядит вся эта экспедиция.

— Ну, они же, наверное, знали, куда едут.

— Уверен? — дядя хмыкнул. — Ситуация может меняться очень быстро. Они ожидали, что их встретят. Заметил? Кто это должен был быть и где он теперь?

Я невольно поежился — мне еще не приходилось встречаться с чем-то таким, что способно отобрать жизнь у человека. Единственными гостями с того света в нашей долине были чарики — сполохи света, блуждающие в тумане, довольно безобидное явление, если руками не хватать.

В дверь комнаты вежливо постучали.

— Войдите, — предложил дядя.

В комнату, робея, заглянул давешний студент — белый (куда-то его все время не туда посылают) и сообщил:

— Миссис Клементс просит всех собраться внизу.

— Идем, идем! — я попытался вспомнить, куда закинул башмаки.

— Чего это ей приспичило? — заворчал дядя и извлек из мешка пару войлочных шлепанцев, я такие взять не догадался.

— Хочет попрощаться? — истерически хихикнул я.

Наверное, когда-то в этом здании проживало руководство тюрьмы, узких коридоров с множеством дверей здесь не было, комнаты были просторными, а сразу за входной дверью располагался вместительный холл. Там-то, среди кучи не разобранных вещей, миссис Клементс собирала народ, в виду отсутствия стульев, на вещи все и садились. Атмосфера на встрече царила странная: с одной стороны, непосредственной опасности вроде бы не было, с другой — что-то странное, несомненно, происходило. Дело осложнялось тем, что столичные жители склонны считать угрозу потустороннего сильно преувеличенной (такое отношение можно себе позволить, когда живешь чуть ли не на солончаке), причем, мысль о том, что на Острове Короля не зря отсутствуют даже крысы, их головы не посещала. Интуиция упорно твердила мне, Краухард такого отношения к себе не простит.

Двое студентов о чем-то вполголоса судачили, белый (теперь я вспомнил его имя — Алех) сел поближе к нам (все верно, маги должны держаться друг друга) и казался подавленным. Дядя был единственным, кто появился на собрании в домашней обуви. Мистер Смит выглядел так, словно только что вылез из какого-то тоннеля, и пахло от него затхлой сыростью. Лишь только миссис Клементс была бодра и невозмутима. Я полагал, присутствующим прочтут лекцию о правилах безопасного поведения на Острове, вместо этого она толкнула спич о необходимости работать и еще раз работать:

— Сроки экспедиции крайне ограничены, успешное выполнение задачи требует от каждого вдумчивого и ответственного подхода к своей работе. Тупая исполнительность поощряться не будет. В случае успешного завершения проекта вознаграждение может быть увеличено.

— А что мы ищем-то? — не удержался я.

Она смерила меня раздраженным взглядом:

— Если вы позволите, мистер Тангор, к этому я перейду минутой позже.

Студенты с готовностью захихикали. Я пожал плечами — три года в Редстоне отучили меня заводиться с пол-оборота.

— Этот остров в неприкосновенности хранит загадки древнейшей цивилизации мира! — патетически возвестила миссис Клементс и пустилась в пространное описание чьих-то работ, ссылки на авторов и результаты раскопок. Студенты сосредоточенно записывали.

Я отключился от разговора — история никогда не входила в сферу моих интересов, смысл коллекционирования тысяч никому не нужных предметов от меня ускользал. Мысль о том, что из этих осколков можно извлечь картину жизни ушедших поколений казалось смешной (не согласны? Попробуйте собрать из разрозненных деталей обычный будильник), а эстетической ценности в черепках и обломках в упор видно не было. Дорогостоящая придурь основанная на неутолимом человеческом любопытстве.

— … и оценить уровень развития техномагии той эпохи, — закончила миссис Клементс очередной пассаж.

Это вывело меня из прострации:

— Алхимия?

Миссис Клементс подарила мне презрительный взгляд.

— Техномагия, — повторила она едва ли не по слогам, — отличается от алхимии способностью манипулировать очень тонкими структурами материи, причем допускает выполнение этих операций тысячи, сотри тысяч раз, без какого бы то ни было отклонения от оригинала.

Я вытянул из кучи вещей коробку с предохранителями, уцелевшими после общения с Алехом.

— Типа такого? — уточнил я. И пусть тот, кто скажет, что они отклоняются от оригинала, бросит в меня камень.

Она едва ли не скукожилась:

— Нет! На гораздо более тонком уровне, на уровне, соразмеримом с воздействием магии!

— Утерянные алхимические приемы, — с сознанием дела заключил дядя.

Я пожал плечами и не стал продолжать спор — есть люди, которые испытывают иррациональное отвращение к алхимии. Как правило, они принадлежат к белым, но и среди обычных людей тоже встречаются, а демонстративная нелюбовь к «искусственному» в них прекрасно уживается с любовью к продуктам белой магии, всем этим доработанным лошадям, кроликам и коровам (хотя, на мой взгляд, разницы никакой). Миссис Клементс относилась именно к этой категории «ботвы». Опыт Редстона подсказывал, что препирательства с такими личностями — дело бессмысленное и непродуктивное.

После пространной лекции о величии и уникальности ТЕХНОМАГИИ, мы, наконец, узнали, что нам предстоит искать — собравшимся были предъявлены рисунки, схемы и реконструкции древних объектов. Это были такие маленькие, угловатые жучки, разного размера и с разным количеством лапок, без какого бы то ни было отличия переднего и заднего конца. Последнее обстоятельство меня здорово развеселило, но я сумел удержать это веселье до возвращения в нашу комнату.

— Зря хохочешь, — заметил дядя, наблюдая мои конвульсии, — если они найдут таких хоть десяток, то окупят экспедицию с лихвой. Эти штуки раньше называли песчаными гнидами, то, что они искусственные, стало ясно не так давно. С тех пор они резко потребовались всем — военным, ученый, частным разработчикам. Что это, никто не знает, но все хотят. Я слышал, что неповрежденное гнездо продали за полтора миллиона крон.

— Полтора миллиона… — веселье мигом покинуло меня.

— Не смей! — серьезно предупредил дядя. — Думаешь, почему частники не перерыли Остров вдоль и поперек, наплевав на запреты? Вспомни замок! Там кругом темнота, там не было света сотни, если не тысячи лет. Улавливаешь?

Я улавливал. Да что там, от этой мысли мне стало просто дурно. Из памяти услужливо выплыла теория, существующая на сей счет: чем дольше существует потусторонний феномен, тем сильнее, сложнее и непредсказуемее он становится. Немудрено, что здесь такой фон! За тысячи лет даже примитивный чарик мог превратиться в огненный фантом, что уж говорить о более сложных нежитях. Ни фига себе сказочный остров…

— Это ж в какое мы влезли… — начал я.

— А, дошло, наконец! — обрадовался дядя. — Не дрейфь! Просто надо смотреть по сторонам, на эту компанию надежды мало. Те два олуха — просто вылитые кумы Короля, да и про тетку эту иначе не скажешь.

В мифологии Краухарда «кум Короля» означало — отмеченный печатью скорой смерти, обреченный. В данном случае, прозвище соответствовало реальности, даже слишком. Немыслимо! Почему НЗАМИПС пустил нас сюда, свору гражданских в сопровождении одного официально черного мага? Мне с детства внушали, что при столкновении с потусторонне силой главное оружие — незаметность, но вторжение на Остров большой экспедиции могло остаться незамеченным только чисто случайно. Вывод может быть только один — нас решили уничтожить.

Я — молод, мне еще рано к Королю!

— Дядь, а может нам отсюда…

— Учись, малыш! — сурово возвестил он. — Твоя Сила может потребоваться тебе очень скоро и очень сильно.

Называется — обрадовал.

Мы сговорились встать пораньше, до завтрака, и начать тренировки, из-за необходимости которых я оказался в таком дерьме.

— Не рано?

— Потом будет поздно.

Тут я вспомнил, как меня раздражала в детстве манера дяди Гордона «утешать» — сначала сказать, что ничего страшного в порванных штанах нет, а потом добавить «ну, выпорют тебя для порядка, и дело с концом». Интересно, он понимает, что его племянник немного вырос?

Завтрак объявили на восемь, а мы отправились на берег в семь — взяли полотенца и сделали вид, что идем купаться. Почему бы и нет? Летом вода в бухтах хорошо прогревается, а о ее чистоте на Острове Короля беспокоиться не приходилось. От вчерашнего тумана не осталось следа, день обещал быть солнечным и теплым, в волнах, недоступные черным проклятьям, мелькали стайки мальков.

— Полезай! — велел дядя, указав на одиноко торчащий из моря камень.

— А может, лучше на берегу?

— Ну, если ты согласен призвать к себе всю окрестную нежить…

Я вздохнул, разделся и полез воду. Кстати, вода была теплая. Взгромоздиться на скользкий валун было нелегко, уже балансируя на верхушке я поинтересовался:

— А дальше что? — и тут же схлопотал по заднице мелкой галькой. — Эй! Ты чего?

— Призывай Силу! — приказал дядя.

— Как?!

— Как первый раз призывал.

Следующая галька чиркнула мне по ягодице.

— Призывай Силу.

— Дай мне минуту!

Я попытался вспомнить обстоятельства, сопутствующие Обретению. Следует ли мне разозлиться или испугаться? Опять камень!

— Заканчивай с этим! Ты что, сдурел?

— Делай, что сказано.

— Я делаю.

— Ты делаешь не то. Эмоции облегчают призыв, но не являются его частью. Тебе нужна не злость, не гнев, а Сила! Покажи мне ее!!

— Минутку! — я лихорадочно пытался придумать, что делать. Набить ему морду? Он был старше и все еще сильней.

— Лучше. Продолжай!

А что я сделал? Опять камень!

— Не расслабляйся.

Я снова сжался, так, что в глазах потемнело, и принялся тужиться изо всех сил, пока, казалось, мозги не полезли наружу.

— Продолжай, уверенней!

Сохраняя ощущение давления, я рискнул открыть глаза — передо мной рябила и раскачивалась черная зыбь, то самое пламя, что слепило меня во время Обретения. И тут дыхание кончилось, в глазах помутилось на самом деле, и я полетел с камня на фиг. Дядя вытащил меня из воды.

— Для первого раза достаточно, — заключил он, — отдыхай. И запомни, что пытаться подавить черный Источник означает — перестать чувствовать разницу между присутствием и отсутствием Силы, а, следовательно, потерять над ней контроль. Попытка забыть о своей сути для черного мага всегда (всегда!) заканчивается безумием. Обретение Силы — дорога в один конец. Выбора у тебя нет, ты должен призывать Силу снова и снова, пока она не перестанет ассоциироваться с какой-то определенной эмоцией и не раскроет себя вполне. Ты должен научиться воспринимать ее как руку или ногу. Это дается только непрерывной практикой, многократным повторением. Понял?

— Усек, мастер! — лежа на гальке, я пытался отдышаться. Перед глазами плавали разноцветные круги.

— Ты тратишь на призыв слишком много сил, но это с непривычки, это пройдет.

Очень надеюсь! Тошнота отступила, вместо нее появились слабость и дрожь в мышцах. А ведь только семь утра, нам еще целый день работать!

— Вставай! — дядя пнул меня в бок. — Ломай любые ассоциации. Физически ты вовсе не устал, это умственная иллюзия.

Ни фига себе иллюзия!

Мы отправились завтракать. Я шел мокрый и злой, дядя — тоже мокрый, но преисполненный чувством выполненного долга. Наставник хренов! Если бы у меня был выбор, разве я позволил бы ему делать так?

За завтраком жизнь стала интересней — к нам подсел Алех. Черная Сила еще бродила во мне, и я едва удержался, чтобы его не обхамить (для белых это чревато).

— Ну, в чем дело?

Он помялся:

— Можно, я буду жить в вашей комнате?

Это заявление меня так удивило, что я даже злиться забыл:

— Чего это вдруг?

— Я… Да ничего, забудь! — он предпринял попытку уйти.

И ничего не объяснить? Не выйдет! Я срочно сбавил тон, подпустил в голос доверительных интонаций и иронии: белые — почти все эмпаты, а значит — непроизвольно воспринимают настроение собеседника (зеркалят, короче, и чем моложе маг, тем хуже он это контролирует).

— Не торопись! Мы ведь не против, — я бросил взгляд на дядю, тот пожал плечами, — просто это немного неожиданно.

Алех, не чуя, в лапы какого махрового манипулятора попал, немного расслабился, но откровенничать не спешил. Выглядел он немного мятым, а здоровье белых сильно зависит от эмоционального фона…

— Пугают? — догадался я.

Он тихо кивнул.

Ну, что я говорил? Эти обычные люди бывают почище любого черного мага. Нашли время и место трепать нервы приятелю! Если все оставить, как есть, он психанет, сорвется, и оплатит собственной кровью жизненный опыт этих придурков. У меня от возмущения раздулись ноздри, и захотелось кого-нибудь избить.

— Дядь?

Тот снова пожал плечами.

— Пусть живет! Только вот что — прочти ему лигбез, чтобы не было сюрпризов.

За оставшееся от завтрака время мы перетащили вещи Алеха, сопровождаемые задумчивыми взглядами мистера Смита. Я поучал нового знакомого:

— Пугаться не надо! Ты и сам чувствуешь, что здесь дело не чисто, но есть простые правила, если соблюдать их, то риск минимален. Верь мне! Я ведь вырос в Краухарде.