Проигравшись несколько раз подряд, он заметно помрачнел. Сунув руку в карман и обнаружив, что он пуст, Михаил вскинул глаза на крупье и улыбнулся жалкой улыбкой. Крупье немигающим взглядом смотрел на него и ждал. Михаил развел руками и не очень уверенно произнес:

– Можно с десяточек фишек в долг? Я сейчас отыграюсь. Если нет, верну – у меня деньги в куртке, забыл в машине…

Крупье молчал. Оба мужчин за столом бросили на Боброва презрительные взгляды. Тот насупился и повторил свою просьбу уже требовательнее.

– Простите, но в нашем заведении в долг играть не положено правилами, – разлепив губы, процедил крупье.

Михаил уже хотел было продолжить канючить и даже прижал руки к груди, но тут к нему сзади подошли два дюжих молодца, ловко подхватили под мышки и поволокли к выходу из зла, но не к двери, в которую вошел Михаил, а в противоположную сторону. Никто из присутствующих не выказал и намека на вмешательство. Сам же Михаил даже не успел вымолвить и слова, настолько быстро и технично его спровадили, а сопротивляться ему было затруднительно.

Я видела, как охрана увела Михаила в какой-то узкий проход. Выждав несколько минут, со скучающим видом глядя на стол, я тихонько отошла, зевнула и направилась к выходу. Выйдя на улицу, я увидела, что «четверка» Михаила по-прежнему стоит у входа. Самого же хозяина поблизости не было. Я немного постояла, закурив сигарету. Михаил так и не появился. Выбросив окурок в урну, я подошла к «Фольксвагену» и взяла сложенный на заднем сиденье плащ-накидку темного цвета. Перекинув его через руку, отправилась на поиски.

Я завернула за угол, на Аткарскую, и медленно прошлась вдоль стены здания казино. Дальше находилась арка, закрытая металлическими воротами. Издали доносилась какая-то возня. Я потрогала навесной замок на воротах и обнаружила, что он открыт. Рядом никого не было, и я юркнула во двор. Это был обычный двор, образованный пятиэтажными домами и зданием гостиницы. Территория, принадлежавшая казино, была отделена от остальной, принадлежавшей жильцам сеткой-рабицей. Во дворе были свалены какие-то ящики, и именно из-за них слышались гулкие звуки, которые я сразу же распознала как звуки ударов ног и кулаков.

Завернувшись в плащ, я осторожно двинулась вперед, стараясь не выдавать своего присутствия. На тыльной стороне здания увидела небольшую дверь, ведущую в подвал, а перед ней углубленную площадку. Встав там, я затаилась. Самого действа за ящиками мне видно не было, зато и меня было незаметно, а вот слышимость была хорошая.

– Тебя предупреждали, чтобы ты здесь не появлялся без денег? Предупреждали? – угрожающе прозвучал мужской голос.

Ответа не последовало, да его никто и не ждал, вместо этого прозвучали три глухих удара подряд, а следом захлебнувшийся вскрик. Я не сомневалась, что за баррикадой из ящиков производится экзекуция над Бобровым-младшим. Пока что это была обычная драка, без серьезных последствий, и я решила подождать вмешиваться.

– Тебе строк давали? Давали! – снова вопросил и ответил тот же голос. – А ты снова приперся в долг просить? Ты еще старый не отдал, гнида!

– Можете забрать мою машину… – слабо прозвучал голос Михаила.

– Машину? – протянул голос и расхохотался. – Да можешь засунуть себе в жопу свою машину!

Последовал внушительный пинок ногой, и было слышно, как Михаил застонал. Но нападавшие уже выплеснули свою злость, к тому же убивать задолжавшего Боброва им явно не давали указаний. Попинав его еще немного, парни начали успокаиваться – удары становились все более ленивыми и слабыми.

Тут я услышала шаги и увидела, как мимо меня на расстоянии метров в пять быстро прошагал мужчина. Я присела в углубление и вжалась в стену. Но мужчина по сторонам не смотрел и меня не заметил. Он вышел в арку, а вскоре в нее въехала бобровская «четверка». За рулем сидел тот самый мужчина.

Он подъехал поближе к месту разборки, вышел из машины и достал монтировку. Пару минут он методично крушил стекла в автомобиле Михаила, потом, тяжело дыша, скрылся за ящиками.

– Вот тебе твоя машина! – резюмировал он. – Можешь продавать ее рублей за пятьсот, может, какой дурак и купит. Пошли, Юрок. А сюда еще раз сунешься без денег – так легко не отделаешься!

Оба молодца вразвалочку прошли к арке. Михаил остался лежать за ящиками. Я хотела было к нему подойти, однако Бобров-младший на удивление быстро очухался и поднялся на ноги. Ковыляя и размазывая кровь, текущую из носа, он плюхнулся за руль поруганной тачки и попытался завести мотор. Как ни странно, на этот раз его драндулет завелся сразу, и Михаил направил его к арке. Ехал он медленно, и я поскорее двинулась следом, чтобы успеть сесть в «Фольксваген». Выйдя из арки, поспешно скинула плащ и пошла к машине. Охранник у входа не обратил на меня внимания. Сев за руль, я вновь отправилась по следу Михаила. Я не могла понять, куда он направляется теперь – он сразу проехал по Аткарской вперед и свернул на дорогу, ведущую под мост, а далее в сторону Агафоновки – не очень благополучного района, изобилующего частным сектором и мелким криминалитетом.

Разбитое лицо Михаила выглядело страшновато, но он не замечал этого. Я в душе думала, что доедет он в таком виде до первого поста ГАИ, но Боброву хоть в чем-то повезло в этот вечер – его никто не остановил.

Он свернул в один из переулков, и «четверка» покатила вниз под горку. На этих дорогах ремонт, видимо, не производился несколько десятилетий, и мне было жалко убивать свой «Фольксваген», поэтому я старалась вести его с максимальной осторожностью.

Михаил попетлял между домами и остановился возле узкого и длинного двухэтажного здания из красного кирпича. Выйдя из машины, направился к воротам. Ворота были заперты, и он нажал на кнопку звонка. Никто, однако, не откликнулся, и Михаил кулаком забарабанил по металлу. Когда и после этого ответа не последовало, он достал из куртки мобильник и принялся с ожесточением тыкать в кнопки. Наконец ему, видно, ответили, потому что он сразу заговорил на повышенных тонах:

– Алло, Борис? Спишь, что ли? Уволю на хрен! Открывай давай, начальство приехало!

Он сунул телефон в карман и глубоко вздохнул. Потом достал из кармана платок и вытер лицо. Чище оно не стало, только кровь размазалась. В свете луны Михаил походил на вампира, и вид у него был жутковатым. Видимо, те же чувства испытал и охранник Борис – высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, отперший ворота.

Судя по запаху чеснока и копченостей, мы находились возле того самого колбасного цеха, которым заведовал младший Бобров.

Михаил хотел было сразу же пройти в ворота, однако Борис своей внушительной фигурой загородил проход и не очень дружелюбно произнес:

– Чего надо?

Михаил тут же сменил тон и заговорил торопливо и просяще.

– Борис, это… Понимаешь, разобраться нужно! На меня наехали в казино, избили, машину разбили. Короче, давай сейчас проедем туда и разберемся вместе.

Он заглядывал охраннику в лицо и пытался тащить его за руку. Борис молча и мрачно слушал своего босса. Когда же тот закончил свою жалостливую речь, сухо произнес:

– Вот где деньги оставил, туда и иди помощи просить. А мне резона нет тебя защищать.

– Борис, да ты что? – испуганно заговорил Михаил. – Мне помощь нужна! Ты забыл, что я твой начальник? Ты меня охранять должен!

– Я цех охраняю, – кратко отозвался Борис.

– Да ты… Да я тебя завтра уволю на хрен! – заорал Михаил, сжимая кулаки.

– Да увольняй! – с презрением бросил ему Борис. – Наконец-то свалю от такого козла! И руки свои убери!

Он коротким, но сильным движением резко отбросил назад руки Михаила, которые тот тянул к нему, пытаясь ухватить за ворот куртки.

– Борь… – тревожно запросил Михаил. – Да я тебе заплачу, Борь! Сколько я тебе там должен-то? Я завтра же рассчитаюсь, ну! Зуб даю! Ты пойми, меня же избили, мне разобраться надо!

– Вот сначала заплати, а потом поговорим. И мне такое дерьмо, как ты, защищать нет никакой охоты. И другим тоже. А если не заплатишь – я тебе сам так морду начищу, что сможешь в фильмах ужасов сниматься!

Он сплюнул себе под ноги и решительно закрыл ворота. Михаил забарабанил обоими кулаками. На всю округу раздался оглушительный грохот. Михаил обеими руками схватился за дужки замка и принялся шатать ворота туда-сюда. Борис не собирался отпирать своему горе-руководителю. Более того, удаляющиеся шаги указывали на то, что он ушел со двора и вернулся в здание.

Михаил продолжал свои отчаянные попытки, грохот разносился далеко вокруг. Наконец где-то распахнулось окно, и мужской голос прокричал:

– Ты, придурок! Если не перестанешь колотить, я щас по твоей башке так настучу!

Голове Михаила отовсюду явно грозили неважные перспективы. Поняв, что его действия ни к чему не приведут, Бобров-младший сердито пнул напоследок ворота ногой и, ссутулившись и сунув руки в карманы, вернулся в свою «четверку». Мой «Фольксваген» с потушенными фарами стоял рядом. Окно я приоткрыла, так что мне отлично было видно и слышно все происходящее. Бобров сел в машину, достал из кармана разодранной куртки пачку сигарет и, обнаружив, что она пуста, яростно смял и швырнул ее на землю, выматерившись сквозь зубы. Я решила, что настало мое время.

Выйдя из «Фольксвагена», я быстро подошла к машине Михаила и протянула ему открытую пачку «Мальборо». Бобров удивленно уставился на меня.

– Бери, бери, – насмешливо проговорила я. – Разговор веселее пойдет.

– Спасибо, – неуверенно проговорил Михаил, торопливо выдергивая из пачки сигарету и прикуривая от моей зажигалки.

Я, не спрашиваясь, села в его машину на пассажирское сиденье. Он удивленно поднял на меня глаза, окинул снизу вверх и явно оценил мой сексапильный прикид. Глаза его заблестели, он облизнул разбитые губы с засохшей кровью и спросил:

– Сколько? На час?

При этом положил левую руку мне на ногу, выше подола юбки, и попытался скользнуть ею дальше. Я резко сбросила ее и выразительно произнесла прямо ему в лицо:

– У тебя, Миша, и на пять минут не хватит.

Бобров нахмурился и чуть отодвинулся от меня.

– Ты кто? – пробормотал он. – Чего надо?

– Что же ты, Миша, – не слушая его, продолжала я, – до того опустился, что охрана родного цеха тебя откровенно посылает подальше? И машинка-то у тебя разбита, и личико попорчено. И в кармане дыра. Или ты и со мной в долг хочешь договориться?

Бобров слушал, сдвинув брови.

– Не хочешь – не надо, – в сторону огрызнулся он. – Чего тогда сама подкатывала?

– Да у тебя, видно, от ударов голова совсем повредилась, – расхохоталась я. – Если ты всерьез решил, что я к тебе за этим вопросом.

– Что тогда надо?

– Да, собственно, ничего. Ты с отцом сегодня встречался?

– Ну, встречался, и что? – непонимающе проговорил Михаил. – Это он тебя послал?

– Нет, он о тебе даже слышать не хочет, – честно ответила я.

– Вот гад, – в сторону проворчал Михаил.

– И не стыдно тебе? – усмехнулась я. – Уж, кажется, грех жаловаться-то на такого папу.

– Ага, грех! – Михаил тут же круто повернулся ко мне. – Денег опять зажал родному сыну! А мне и надо-то совсем чуть-чуть! С казино рассчитаться и в цеху!

– С казино понятно, а в цеху-то за что? – удивилась я.

Михаил насупился.

– Зарплату я им задолжал, – нехотя буркнул он. – И всего-то за три месяца, а они уже борзеть сразу!

– У них, Миша, семьи, наверное, дети, – назидательно произнесла я. – А им не скажешь, мол, потерпите месяца три-четыре без жратвы, потом наедитесь вдоволь, когда начальство наконец соизволит зарплату выдать.

Бобров молчал, неприязненно глядя себе под нос.

– А почему не платил-то? – подмигнула ему я.

– Ну мне же нужно в казино чем-то расплачиваться! Дни-то идут, проценты-то набегают! Вот я и отдавал, а что мне оставалось делать? А папаша мог все одним разом оплатить, для него это не так и трудно! А он – в отказ! Все в отказ! Уроды, всех ненавижу! – распсиховался он.

– Так, сопли подбери! – жестко сказала я. – И слушай сюда. На твоего отца было совершено покушение, и не одно. И у следственных органов есть все основания полагать, что покушения подстроены тобой!

– Че-го? – вытаращил глаза Михаил.

– Чего слышал!

– Да какие покушения, что ты гонишь? Ты вообще кто такая? – хлопал глазами Михаил.

– Неважно, кто я. Но завтра, Миша, ты будешь разговаривать уже не со мной. И не в собственной машинке. Кстати, ее бы подлатать не мешало, правда? Или дешевле встанет сразу с моста спустить?

После последней фразы я внимательно посмотрела Михаилу в глаза. Но он не вздрогнул, хотя было заметно, что страху я на него нагнала.

– Какие покушения-то? Я тут при чем? Почему на меня стрелки? – заговорил он.

– Ты сегодня вызвал отца на встречу под ложным предлогом! – четко произнесла я. – Это подлинный, установленный факт! И он зафиксирован. В сотовом Всеволода Евгеньевича осталось сообщение, отправленное тобой, в котором ты просишь его прийти в кафе «Русь». И отрицать это бесполезно.

– Да ты что? – продолжал таращиться Михаил. – Какое сообщение? Это он мне прислал сообщение! Он сам просил меня прийти!

– Очень интересно! – иронически произнесла я. – И где же оно? Доказать сможешь? Только не говори мне, что уже удалил его – этот детский лепет я даже слушать не хочу.

Бобров, не отвечая, полез в карман, достал телефон и запикал кнопками.

– Вот! – обрадованно воскликнул он, тыча свой слайдер прямо мне в лицо.

Я посмотрела на экран, на котором большими буквами было высвечено: «Миша, сынок, сегодня вечером, в 20.00, буду ждать тебя в кафе «Русь». Приходи, просьбу твою выполню. Твой отец».

Я посмотрела на номер, с которого было отправлено сообщение. Он не принадлежал Всеволоду Евгеньевичу Боброву, но полностью совпадал с тем, с которого пришла эсэмэска ему от сына…

Я в задумчивости вернула сотовый Михаилу.

– Вот видишь? – вопрошал тот. – Я говорил тебе, что я тут ни при чем?

– Ну, это еще неизвестно, – произнесла я.

– Ну, зачем мне вообще убивать отца? – более миролюбиво спросил Михаил, который уже практически протрезвел.

– Ради денег, Миша, ради денег! Наверняка тебе после его смерти причитается хороший кусок! И лучше получить его сразу, чем постоянно клянчить у отца!

– Да не собирался я его убивать! – твердил Михаил. – Как вообще можно такое подумать?

– К сожалению, твое поведение в последнее время говорит о том, что отца ты, мягко говоря, недолюбливаешь, – со вздохом прокомментировала я. – А в деньгах нуждаешься, и весьма. Взять тебе их негде. Остается один вариант.

– Да это туфта, я отца люблю! – заявил Бобров.

– Да? – ехидно усмехнулась я. – Интересно, как бы ты тогда себя вел, если бы его ненавидел?

Михаил покраснел.

– И все равно говорю, что это не я! – повторил он. – Когда на него покушения были совершены? У меня, может, алиби!

– В этом я как раз не сомневаюсь, – кивнула я. – Ты о них заранее позаботился. А исполнителя нанял.

– А у меня же денег нет! – с вызовом произнес Михаил. – На что бы я нанял?

– А в долг! – парировала я. – В счет будущих инвестиций со счетов отца!

Бобров-младший вздохнул, помолчал и неожиданно тихо произнес:

– Но это правда не я. Правда. Я бы так не смог. Хочешь, вместе поедем к отцу, я ему в глаза это скажу.

Собственно, главное, что собиралась, я выяснила – разобралась в путанице с эсэмэсками и узнала, что они обе отправлены с одного номера. А это означает, что кто-то эту встречу организовал…

Михаил еще некоторое время убеждал меня в том, что это не он и повторял, что мы можем вместе проехать к его отцу, где он поклянется перед ним в этом страшной клятвой. Я не стала подвергать Боброва-старшего подобному действу, дабы не нагнетать и без того напряженную обстановку. Посоветовав Михаилу отправляться домой и ложиться спать, сама я поехала в Кузнецкое ущелье.