Михаил пожал плечами и взялся за вилку, покосившись на меня.

– Это Евгения Максимовна, она живет у нас, помогает мне вести дела, – сразу же оговорил Бобров момент моего проживания, дабы Михаил не заподозрил во мне любовницу отца.

Тот неопределенно повел плечом.

– Ну… как твои дела? – тем временем поинтересовался отец.

– Нормально… – односложно ответил Михаил, но не удержался и добавил: – А что, мама не говорила?

– Да, она говорила о твоих трудностях, но все это уже старые дела, известные мне, – закивал Бобров.

– А что, нужны новые? – вдруг усмехнулся Михаил.

– Нет, с меня и старого хватит! – шутливо замахал руками Бобров, сохраняя дружелюбный тон. – Рад, что мы с тобой смогли вот так встретиться, чтобы наконец поговорить.

– Я давно пытался с тобой поговорить, ты сам отказывался, – припомнил Михаил.

– Но это только потому, что ты заводил одну и ту же песню, – оправдываясь, ответил Всеволод Евгеньевич. – Все разговоры сводил на деньги, разве это могло меня радовать? Ну, давай не будем сегодня об этом! – миролюбиво воскликнул он. – Наконец-то мы можем поговорить о другом.

Во взгляде Михаила, брошенном на отца, отразилось недоумение.

– То есть как? – пробормотал он. – Как не будем? А о чем о другом?

– Ну, не знаю, разве мало тем для разговоров? Ты давно ничего мне не рассказывал о своей личной жизни, вот и… Девушка-то у тебя не появилась?

– Не появилась! – неожиданно резко ответил Михаил. – И знаешь, почему? Потому что девушки не любят мужчин с пустыми карманами! Они их и за мужчин-то не считают!

Бобров изумленно смотрел на сына, не понимая, к чему тот клонит.

– И ты прекрасно знаешь, что я сейчас как раз в таком положении!

Я, помня о функции, которую попутно с телохранительской возложил на меня Бобров на время этого разговора, чуть наступила ему на ногу и придавила носок ботинка.

– Миша, мы же договорились не говорить сегодня об этом, – стараясь сдерживаться, мягко произнес Бобров.

– Да? – саркастически протянул Михаил. – А мне казалось, что мы договорились совсем о другом!

Он резко отодвинул тарелку, которая, кстати, была уже почти пустой.

– То есть ты не дашь мне денег? – с едва заметной угрозой в голосе спросил он.

– Я же уже сказал… – начал было Бобров, но все же не удержался: – Ты опять завел ту же шарманку! – закричал он. – Я думал, что ты наконец-то решил пообщаться по-человечески, а ты… Ты, оказывается, еще хуже, чем я думал! Решил сыграть на отцовских чувствах! Я думал, ты поумнел и повзрослел, а ты опять? Значит, только за деньгами меня звал? Сам придумал или мамаша подсказала?

– Че-го?! – вскакивая со стула и сжимая кулаки, вскричал Михаил. – Я решил сыграть? Я тебя звал? Да это ты сам меня позвал! Я думал, ты и правда жалеешь о случившемся, решил помочь сыну, а ты! Я всегда знал, что ты только притворяешься, корчишь из себя примерного отца, а на самом деле тебе на меня плевать! Решил ерундой отделаться, обедом накормить, да? За тарелку супа меня купить хочешь? Квартиру купил, теперь всю жизнь попрекать ею будешь?

– Что ты несешь, когда это я тебя попрекал? – ахнул Бобров и схватился за сердце.

– А если речь о серьезном заходит, ты сразу в кусты! – не слушая его, продолжал разоряться Михаил. – Да ты только о Катьке и заботишься, потому что боишься, что Лариска тебя бросит, если ты их обеих ублажать не будешь! Конечно, в остальном уже слабоват стал – так хотя бы деньгами взять, да? Где уж тут на сына найти, когда бабу нужно возле себя удержать!

– Что-о-о? – Бобров побагровел и, вскочив со стула, схватил Михаила за грудки. – Да я тебя, щенок, сейчас по стенке размажу!

Он с неожиданной силой крепко ухватил сына за плечо, свободной рукой отвешивая ему хлесткие оплеухи. Михаил пытался вырваться, но рука отца была крепче. Я видела, как косится в нашу сторону охрана кафе, но пока что не вмешивается, и решила проявить инициативу сама.

Я перехватила руку Боброва, но несильно, и негромко, но четко проговорила ему на ухо:

– Всеволод Евгеньевич, успокойтесь и возьмите себя в руки. Давайте сейчас же уедем отсюда.

Бобров, кажется, не собирался отступать так просто, однако хватку все же ослабил, и Михаилу удалось наконец вырваться из его цепких пальцев. Взъерошенный, он стоял, откашливаясь, и бросал на отца злобные взгляды. Поправив съехавший набок капюшон, он вытер рот взятой со стола салфеткой и хотел было продолжить свой монолог, но тут вступила я:

– Миша, ты лучше езжай пока. Вернуться к этой беседе всегда сможешь в другом месте.

– А я больше не собираюсь к этому возвращаться! – огрызнулся Михаил, почти не глядя мне в лицо. – Я уже все сказал!

– Все сказал? – снова завелся Бобров. – Да тебе за такие слова голову нужно оторвать! Я тебя предупреждаю – еще раз позволишь себе подобную выходку, я тебя своими руками задушу! – проорал он, и местная охрана снова покосилась в нашу сторону.

Всеволод Евгеньевич был зол не на шутку. Опасаясь, как бы они снова не накинулись друг на друга, я стала между отцом и сыном и еще раз повторила:

– На сегодня все прекращается. Всеволод Евгеньевич, поехали домой!

Бобров, задыхаясь от гнева, застегивал пальто и наматывал шарф. Михаил, не желая, видимо, выходить из кафе вместе с нами, первым двинулся к лестнице. Всеволод Евгеньевич дождался, когда он дотопает до верха, присел на стул, посидел некоторое время со скорбным видом, потом бросил на столик несколько купюр и пошел к лестнице.

– Что ж, вечер явно перестал быть томным, – резюмировала я, когда мы сели в машину. – Едем домой?

Бобров мрачно кивнул, и я направила «Тойоту» в сторону Кузнецкого ущелья.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дома Бобров сразу же прошел к себе в кабинет, находившийся на первом этаже, и закрылся изнутри. Удивленная Лариса прошла к двери, тихонько постучала.

– Я занят, оставьте меня в покое! – нелюбезно прорычал Всеволод Евгеньевич, и перепуганная женщина отшатнулась, однако продолжать расспросы не решилась и отошла.

– Что с ним? – шепотом обратилась она ко мне.

– С сыном поссорился, – коротко прокомментировала я, и в глазах Ларисы сверкнул огонек беспокойства и досады.

Она хотела было что-то сказать, потом внимательно посмотрела на меня и, махнув рукой, направилась в свою спальню.

– Ужин на кухне, в микроволновке, – бросила она через плечо, закрывая за собой дверь.

Камиллы, как я поняла, дома не было, домработница Тамара Михайловна уже тоже отбыла. Собственно, мы находились втроем: чета Бобровых, разбредшаяся по разным комнатам, и я. Постояв в одиночестве в коридоре, я пожала плечами и решила не нарушать гармонии: отправилась к себе и переоделась. Ужин в микроволновке я благоразумно проигнорировала.

Ближе к ночи Бобров все-таки выбрался из своего кабинета и прошел в гостиную. Увидев, что она пуста, проследовал к спальне и постучал. Лариса что-то холодно ответила из-за двери, и Всеволод Евгеньевич заговорил быстро и мягко, извиняющимся тоном. Через пару минут Лариса милостиво отперла дверь, и Всеволод Евгеньевич тут же просочился внутрь. Я наблюдала за этой сценой из-за угла. Мне необходимо было перед сном побеседовать с Бобровым.

Я подарила им с супругой полчаса на примирение и всякие сюси-пуси, после чего на всякий случай набрала номер сотового Всеволода Евгеньевича.

– Да! – с удивлением и легкой тревогой отозвался он. – Что случилось?

– Ничего, просто не хотела личным вмешательством прерывать супружеский отдых. Поговорить бы надо.

– Проходите в кухню, – сказал Бобров.

Он явился туда сразу же за мной, уже переодетый в домашний костюм. Вид у Всеволода Евгеньевич был уже не раздраженным, а умиротворенным. Лариса тем временем проскользнула в душ.

– Так что? – доставая из холодильника коробку с соком и наливая себе в стакан, спросил он.

– Где живут Михаил и Агнешка? – спросила я.

Бобров наморщил лоб.

– А зачем вам Михаил? – не отставал Бобров.

Я вздохнула.

– Я вам уже говорила при первой встрече, что главной задачей для себя как телохранителя я считаю обнаружение источника угрозы.

– А вы что, думаете, что он известен Михаилу? – выпучил глаза Бобров.

– Не уверена. Но кое-какое предположение у меня есть, – уклончиво сказала я. – Он прислал вам эсэмэску со своего номера?

Бобров нахмурился и полез в карман за своим сотовым.

– Нет, – удивленно проговорил он, нажимая кнопки. – Номер мне неизвестен… А я даже не обратил на это внимания.

– Понятно, вы были воодушевлены предстоящей встречей, – кивнула я.

– Но он вполне мог сменить сим-карту! – не понимая еще, к чему я клоню, ответил Бобров. – Миша – парень рассеянный, телефоны теряет часто.

– Вот я это и выясню.

– А когда?

– Да прямо сейчас, – бодро улыбнулась я. – Днем вашего сына найти, мне кажется, труднее. Как я понимаю, в колбасном цехе он редкий гость.

– Но вы что же, собираетесь оставить меня одного? – забеспокоился Бобров.

– Сейчас это не страшно, – постаралась я успокоить его. – Вы же у себя дома, двери крепкие, ворота еще надежнее. Окна все я проверила и закрыла ставни. Просто не открывайте никому и спокойно ложитесь спать. И дайте мне ключи от ворот и от дома, чтобы я никого не тормошила и не нарушала ваш сон.

– А когда вы вернетесь? – подозрительно спросил Бобров.

– Не хочу вам врать, так как не знаю точно. Но сразу после беседы с вашим сыном и вашей бывшей тещей.

– Я все-таки не думаю, что она вам что-то даст, – пытался настоять на своем Бобров.

Я молча сверлила его немигающим взглядом, и он сдался.

– «Сталинку» с башенками напротив консерватории знаете?

Я кивнула.

– Сто восьмая квартира, – как-то обреченно выдохнул он. – Адрес Михаила вам скажет Ангелина, я номер квартиры не помню.

– Хорошее место, – одобрила я.

Бобров ничего не ответил, он только хмурился. Его не радовала перспектива остаться без телохранителя в собственном доме.

– Если так тревожитесь, можете вызвать на пару часов охранников из «Барса», – посоветовала я. – Но можно все же просто лечь спать. Здесь вам ничего не угрожает. Кстати, а где ваша дочь?

– С Вадиком поехали в боулинг-клуб.

– Ладно, мне пора. Давайте ключи. – Я поднялась со стула и посмотрела на Боброва, протянув ладонь.

Он отдал мне запасной комплект. Пока я обувалась, он пытался давать мне какие-то наставления и все-таки отговорить от выхода из дома. Но я уже приняла решение.

Первым делом я добралась до своего «Фольксвагена» и села за руль, с удовлетворением отметив, насколько приятнее привычный автомобиль. «Тойота», конечно, круче, но «Фолькс» роднее. Повеселев, я сразу же направила машину в сторону тарасовской консерватории.

Времени было около одиннадцати вечера, и, хотя движение уже не было столь плотным, как в часы пик, все же автомобилей на улицах было предостаточно. Улица Немецкая, на которой находился нужный мне дом, была пешеходной зоной, и мне пришлось остановить машину чуть вдалеке и добираться до дома, в котором проживал Михаил, пешком по квадратным плитам мостовой. Однако войти в дом я не успела: черные решетчатые ворота, ведущие во двор «сталинки», гулко распахнулись, и оттуда появилась знакомая чуть ссутуленная фигура. Я сразу узнала Михаила. Он размашистой походкой шел по Немецкой, натянув капюшон своего балахона по самые брови. Вид у него был хмурым, и я подумала, что он, наверное, успел поделиться с мамой разговором с отцом, закончившимся для обоих разочарованием.

Сперва я решила догнать парня, но тут же благоразумно рассудила, что лучше было бы все-таки за ним проследить. Противоречившая его поведению эсэмэска с непонятного номера заставляла выбрать именно такой вариант действий.

Михаил дошел до дороги, свернул налево, сделал несколько шагов и дернул ручку старенькой красной «четверки», стоявшей у тротуара.

«Да уж, начальник колбасного цеха мог бы позволить себе тачку и покруче, – мысленно усмехнулась я и добавила: – Если бы не спускал деньги по клубам и казино!»

Михаил тем временем сел за руль и попытался завести автомобиль. Мотор несколько раз рокотал и глох. Лицо парня приобрело совсем сердитое выражение. Закурив сигарету, он снова раздраженно попытался его завести. Наконец с пятой попытки двигатель взревел, и машина резко дернулась с места. Я же быстренько заскочила в «Фольксваген», плавно тронулась и последовала за младшим Бобровым. Тот проехал один квартал и свернул направо, продолжив движение. Я спокойно ехала за ним, удовлетворенно отметив, что то, что за ним могут следить, Михаилу даже в голову не приходит.

Мы добрались до Привокзальной площади возле железнодорожного вокзала, и Михаил тормознул свою «четверку» возле дверей здания с высокими окнами на углу. Это была гостиница, на первом этаже которой располагалось казино «Млечный путь».

Михаил вылез из машины и прошел к дверям. На входе у него возникло небольшое замешательство: охранник перегородил ему дорогу и что-то сказал. Михаил горячо запротестовал, жестикулируя и прижимая руки к груди. Я же в это время, не переставая наблюдать за ним, быстро преобразилась: надела парик с длинными кудрявыми локонами, очки с простыми стеклами, при помощи ярко-алой помады увеличила губы под африканские. Джинсы же, под которые предусмотрительно надела колготки, сменила на короткую юбку в обтяжку. Бросив взгляд в зеркало, осталась довольна: узнать теперь в этой женщине-вамп ту Женю Охотникову, что в брюках и свитере, с забранными в хвост прямыми волосами, скромно сидела возле Боброва в кафе «Русь», было невозможно.

Михаилу тем временем удалось-таки пройти в зал. Я не замедлила сделать то же самое. Куртку я оставила в машине, и теперь стояла перед входом в казино в соблазнительной короткой юбке и блузке с глубоким декольте. Охраннику на входе, чуть подавшемуся вперед при моем появлении, я слегка улыбнулась и низким грудным голосом сказала: «Добрый вечер». Охранник посторонился, не сказав мне ни слова.

Внутри я, несмотря на полумрак, тут же увидела, как Михаил сразу же прошел к стойке бара и заказал бутылку джина. При этом он постоянно оглядывался на зал, в котором располагались игровые автоматы и рулетка.

Однако первым делом он все же опустошил бутылку, причем сделал это довольно быстро. Я, взяв стакан сока, наблюдала за ним со своего места за дальним столиком.

Покинув бар, Михаил двинулся вперед, проигнорировал зал с игровыми автоматами и прямиком пошел к рулеточному столу. За ним уже сидели двое мужчин и женщина лет сорока пяти в блестящем золотистом платье и небрежно накинутой поверх куртке из норки. Все они бросили на подошедшего Михаила взгляды исподлобья. Судя по ним, личность Боброва-младшего была им хорошо знакома, и знакомство это не являлось приятным или полезным. Но свободное место за столом наличествовало, и Михаил тут же его занял, как-то заискивающе улыбнувшись сразу всем и проговорив приветствие. Публика ответила сквозь зубы и продолжила игру.

Я не стала светиться и подсаживаться к столу. Хоть и не сомневалась в надежности своей маскировки, все-таки привлекать к себе внимание мне не хотелось. И я просто стала сзади вместе с еще несколькими зрителями.

Буквально через несколько секунд я увидела, как Михаил преображается. У него разгорелись глаза, рот приоткрылся, взгляд стал фанатичным. Руки его немного подрагивали, когда он вынимал деньги или пересчитывал фишки.

При этом он нервничал. Поставив на одно число, тут же дергался и пытался переменить ставку, но все же возвращался к первоначальной под холодным взглядом крупье, невозмутимо озвучивающего результат. Дожидаясь, пока остановится барабан и стрелка объявит пан или пропал, он возбужденно постукивал ногой под столом.

К слову сказать, после первой ставки ему повезло. Ставка, правда, была невелика, но выигрыш приободрил Михаила и заставил сделать более высокую. Взгляд его лихорадочно блестел, пока вращался барабан. Вот он остановился, и Михаил не смог удержаться от отчаянного возгласа.

Женщина в норковой куртке тем временем сгребла полученную стопку фишек и, поднявшись со стула, гордо удалилась из зала. Михаил смерил ее завистливым взглядом, но играть не прекратил. Напротив, поражение еще больше подстегнуло его. Он, уже ничего не высчитывая, ставил наобум.

Я спокойно наблюдала, чем все это закончится. Михаил периодически доставал носовой платок и вытирал им вспотевший лоб. Казалось, он не замечал ничего вокруг, и покажись я сейчас перед ним в своем обычном обличье, он, скорее всего, даже не вспомнил бы меня и просто не обратил внимания.