- Один черт, - ответил я. - На сей раз мы и так ничего делать не будем. Только осмотримся.

Здесь мы были единственными гостями при оружии. Безопасность заведения требовала, чтобы ужирающиеся посетители не имели при себе пушек. Бармен искоса поглядывал на нас.

- Это вы пришли пришить этого скрипача? - спросил он.

Контрабас кивнул.

- А, - махнул бармен рукой. - На него ничего не действует.

Мы заказали по бокалу пива и выпили. Потом взяли по большой водке, затем снова по пиву. Все было за счет заведения, и у Контрабаса поправилось настроение. Он пел что-то под нос и улыбался проституткам.

- Да что там может быть с этим скрипачем? - сказал он. - Так, морочат голову.

Я пожал плечами. Мы взяли опять по водочке. Прошел уже час, пришло немного новых клиентов, я даже старого знакомого усек, Весеннего Розмарина, но наш тип так и не появился. Какой-то совершенно укушавшийся тип начал с барменом ссору из-за какого-то вазона с цветами, который, якобы, всегда стоял на стойке, а в последнее время его там уже не было. Блядушка, которая зацепила нас у входа, время от времени бросала Контрабасу долгие взгляды.

- Она явно в тебя втюрилась, - сказал я.

- Это ей не ширинка моя нравится, - ответил тот. - Злотые. Свернутые в рулончик. Вот что они засаживают себе ради удовольствия. А все остальное - это уже бизнес.

- Не знаю. Она на других не похожа.

Стоящий рядом мужик все так же продолжал скандалить, пока наконец взбешенный бармен не поставил перед ним тот самый вазон с цветами. Пьяница взял вазон в руки и протянул в мою сторону, будто желая показать.

- Ужасное дерьмо, - сказал я. - Искусственные цветы. Дерьмо с гандонами.

Мне хотелось его оскорбить, но мужик был настолько же счастливым, сколько и ужравшимся. Совершенно не обижаясь, он глядел на меня.

- Может это и искусственное дерьмо, но какие не какие, а цветы, сказал он. - Помню, перед войной. сколько было тогда цветов. Настоящих. А сейчас только крапива да осот на развалинах.

Я отвернулся, потому что парень явно был прибацанный. Кому какое дело, что было до войны. Я заказал следующий бокал, а может и водки. Нам тоже уже немного было надо. Еще чуть-чуть - и мы будем готовые.

- Мне уже и без этого скрипача спать охота, - сказал Контрабас.

Да, на грудь и я сам уже принял достаточно. Попытался посчитать, сколько же мы выпили. Много. До черта. причем, больше пива, чем водки. А может и наоборот. Посчитать никак не удавалось. А потом я перестал об этом думать, потому что увидал скрипача.

Он сидел за столиком, поставленном чуть в стороне, за всеми остальными и спокойно вынимал инструмент из футляра. Это был огромный, полный мужик в элегантном костюме, совершенно лысый, с круглым лицом. Я и не заметил, когда это он появился, но вот посетители "Голубого Щита" - те да: за многими столиками разговоры затихли, а несколько человек тихонечко уматывали. Тот совершенно не обращал внимания: положил скрипку на стол, старательно открыл футляр и отложил его на соседний стул. И ни капельки не спешил. Мне не верилось, что такой колосс, рядом с которым даже Тромбон показался бы недомерком, может быть скрипачом-виртуозом. В голове у меня уже прилично шумело, и я знал, что Контрабас чувствует себя не лучшим образом.

Скрипач был уже готов. Он огляделся по сторонам, покачал головой и собирался уж было взять инструмент, когда к нему подошли три типа, до сих пор спокойно сидящих на своих местах. Рожи у них были самые мрачные.

- Ты, вор, - сказал один из троих. - Ворюга долбаный.

Скрипач поднялся и внимательно приглядывался к подошедшим.

- Отдавай мои бабки, зараза, - продолжал первый тип. - Мои три лимона. На три лимона меня поставил. Все отдавай. До последнего долбаного злота.

Глаза всех собравшихся были устремлены на них.

- К сожалению, не могу, - бесстрастно ответил скрипач.

Блеснуло лезвие, у мужчины в руке появился нож. Он замахнулся, но скрипач со скоростью, которой я в нем не мог и подозревать, перехватил его руку, потянул и сломал в запястье. Осторожненько, чуть ли не ласково, он отпихнул нападавшего, который отлетел, но не упал, потому что его придержали напарники. В первый миг они хотели идти на помощь дружку, но, встретив стальной взгляд скрипача, отступили.

- Пожалуйста, не надо мне мешать, - сказал скрипач в их сторону. Мне хотелось бы сыграть. Возможно, кому-то это и покажется странным, учитывая времена, в которых мы живем, но я зарабатываю на жизнь музыкой.

Он взял скрипку в руку, поднял смычок. Все вокруг замерло в ожидании.

И он заиграл. Играл он чертовски здорово. С его музыкой ко мне пришли покой и расслабленность. Сопротивляться я и не собирался. Мне было очень хорошо. Смычок в руках скрипача мягко плыл по реке струн. Мне захотелось стать легким-легким, захотелось стать русалкой. Краем глаза я увидал, что клозетная бабуля валит в музыканта из автомата. Мне так хотелось сказать, чтобы он отъебался. Но не мог. Был русалкой. Очень медленно я сполз со стула, а через мгновение уже спал.

Проснулся я без оружия и без денег. Голова трещала, а водка с пивом лезли через горло. Контрабас тоже собирал кости, и в этом ему помогала та самая потасканная блядюшка. Прицепилась как банный лист к заднице, и не отлепишь. Я глянул на часы. Спали мы где-то минут семьдесят. Скрипача, ясное дело, не было, а вокруг меня с пола поднимались люди. Нет, я не злился, скорее был удивлен. Вот если бы только не голова...

- Слушай, киса, оставь моего дружка в покое, - простонал я, поднимаясь. Эта сучка выглядела так, будто собиралась обработать Контрабаса не отходя от кассы. Сам он не имел ничего против, потому что лыбился на все тридцать два.

- Меня зовут Аманда, - сказала она.

- Тогда, Аманда, отвали от него, потому что он совершенно не романтичный.

Она захихикала.

- Ты и вправду такой? - спросила она у Контрабаса.

- Не романтичный, не романтичный, потому что у него нет на это бабок, - сказал я. - Все пропил и еще мне остался должен. Врубилась?

- Отвали, Дирижер, - буркнул Контрабас. - Хочешь уматывать, мотай.

Я покачал головой.

- Нет, Контрабас, это ты собирайся. Мы валим из этой хибары.

Перед нами появился чертовски злой клозетная бабка.

- Засранцы вы, а не профессионалы! - рявкнул он. - Вам же было поручено пришить этого сукина сына.

Выглядел он, конечно же, жалко. Бедненький, заспанный, клозетная бабуля. Его задачей было поддерживать порядок в заведении, только задача эта явно превышала его возможности.

- Пиздуй отсюда, - сказал я, потому что не хотел тратить время на дискуссии. Он и попиздовал.

Аманда нежно шептала что-то на ухо Контрабасу. Тот внимательно слушал.

- Так придешь? - спросила она.

Он кивнул.

Да, бывает. Может я был и не прав. Может Контрабас и был романтичным, а я этого не заметил, или же он просто хотел трахнуться, а она обещала скидку. Ладно, не будем об этом. В долг я ему не дам.

Я взял Контрабаса за шиворот и вытащил на улицу. Возвращались мы тем же самым путем. Я никак не мог понять, как же оно с этим скрипачом. Как он это делает? И раз его невозможно застрелить, тогда, черт подери, как я заработаю эти свои сто пятьдесят лимонов? Может ножом следует? Или ломом по черепу.

Я спросил об этом у Контрабаса. Тот буркнул что-то такое, что и на нос не натянешь. Голову даю на отсечение, что он думал про ту задницу.

Мы молча вернулись к Флейтяре и Тромбону. Флейтяра, завернувшись в одеяло, дрых на полу. Тромбон дремал на стуле, свесив голову на грудь. Мы сыграли побудку. Они каким-то образом пришли в себя и послушали, что мы рассказали.

Все сели, а Флейтяра вытащил откуда-то бутылку. Мы с Контрабасом пить уже не хотели, так что они тоже не стали. Все мы пялились друг на друга и думали, что бабки Маленького Принца нам ой как бы пригодились.

Только вот никто понятия не имел, что следует делать.

- А может пойти к ворожке? - предложил Тромбон.

Что не говори, Тромбон тумак. В конце концов, мы ничего не придумали и разошлись, каждый к себе.

У ворожки я появился с самого утра.

Старая карга устроилась неплохо. Весь ее кабинет тонул во тьме, вся мебель была какая-то старинная, сама же она одевалась будто вдова. Старуха сидела среди комнаты, за столом, на котором лежала колода действительно чудесных карт. Я занял место напротив нее. Она не сказала ни слова, только курила, совершенно серьезно и собранно глядя в какую-то точку за моей спиной.

Я положил на стол пятитысячную банкноту. Она даже не изволила поглядеть, даже не пошевелилась, а только продолжала шмалить свою кошмарную самокрутку. Я доложил еще пятерку. Потом еще одну.

Решительным жестом она погасила свой окурок, забрала деньги и торжественно взяла карты.

- Только карты правду скажут! - объявила она.

Эх, сколько лет мы уже знакомы, а она все за свое. Я глядел, как она раскладывает карты, закрывает, открывает, перекладывает, подсчитывает варианты, тасует, раздумывает. Из вежливости я не мешал.

- В жизни тебя ожидают крупные перемены, - сказала ведьма. - Карты как зеркало, в котором отражается будущее. Скоро ты познакомишься с зеленоглазой брюнеткой.

Я положил на стол следующую банкноту. Я знал, что уже пора переходить на десятки тысяч.

Деньги она смахнула будто стервятница.

- Две брюнетки? - несколько неуверенно спросила она.

Я положил еще одну банкноту.

- Мне нужно знать твое мнение. Что ты можешь рассказать мне о музыканте, который своей игрой усыпляет людей?

- Сказала бы, что это скучнейший тип.

Она собрала карты и отложила их в сторону, расслабилась. Теперь она уже не была серьезной, а всего лишь несчастной и усталой. Потому закурила следующую папиросу.

- Да, я слышала, - сказала она. - Это тот самый скрипач из "Голубого Щита", правда? Случай интересный.

Я дал еще десять тысяч.

- Это уже последние.

- Я много об этом размышляла, - заговорила она. - Понимаешь, родственная профессия. Люди называют его волшебником. И ты знаешь, если тип и вправду располагает такими возможностями, а к тому же еще и пуленепробиваемый, тогда почему приходит только лишь в "Голубой Щит"? Ведь, в конце концов, есть целая куча разных заведений, не говоря уже о других способах приложения подобных талантов. А он прется именно туда и никуда иначе, только туда. Во всяком случае, я никогда не слыхала, чтобы он появился где-то еще. А я всегда все узнаю первая.

- Это кабак Маленького Принца.

- У Принца имеются и другие забегаловки. Не такие шикарные, но имеются. Не думаю, чтобы в этом было нечто личное, какая-то месть или оскорбление. В других районах как минимум три заведения получше, а скрипач туда не заходит. Странно, не находишь?

Я находил.

- Так что, в "Голубом Щите" должно быть нечто особенное. Поинтересуйся, что это может быть, Дирижер. Ведь ты же в колдовство не веришь.

Она откинулась в своем кресле и покивала головой.

- И не верь, Дирижер. В предсказания, сны и тому подобную чушь. Только придурки в это верят. Одни только пацаны.

Я вздохнул чуток свободней. Колдовства не существовало.

Тут я вспомнил, что мама, когда я был еще ребенком, говорила мне то же самое.

Да ладно уж. Всегда стоит проконсультироваться у специалиста.

В хибаре на Западной меня уже ожидали Тромбон и Флейтяра. Они пытались играть, но что-то не клеилось, так что Флейтяра чуть на стенку не лез.

- А где Контрабас? - спросил я.

- Поперся к какой-то сучке, - ответил Тромбон.

- Какие-нибудь деньги у вас брал?

- Никаких.

Меня будто сапогом в зад трахнули. Именно такое чувство. По-видимому, эта блядушка собиралась дать ему на шару. Втюрилась в Контрабаса? Невозможно. Почему тогда не в меня?

На этот вопрос ответа не было.

За работу мы взялись втроем. Похоже, что все усложнялось, а мы этого не любили. Это заставляло задуматься.

Тромбон с Флейтярой никогда в "Голубом Щите" не были, так что пригодиться мне не могли. Они всегда захаживали в "Квазар", ближе, дешевле, и всех знали.

А "Голубой Щит"? Ну что там было такого особого?

Располагался под землей, но в квартале Красных Дубинок все забегаловки располагались под землей, потому что там никогда не было спокойно, и очень часто стекла в окнах выставлялись.

Ага, в "Голубом" был единственный на весь город биллиардный стол. Еще довоенный. И что с того, скрипач в биллиард не играл.

Ну так что же? В голову ничего не лезло.

Выхода не было. Надо было еще разок пройтись в заведение. Сейчас или вечерком. Я предпочитал идти вечером. Возможная встреча со скрипачом могла приблизить меня к цели.

Мы целый день репетировали Шопена, но Контрабаса нам не хватало. Пришел он только под самый вечер. И, похоже, был ужасно довольный собой.

- Где ты, сука, шастал столько времени? - набросился я на него.

- С Амандой был, - ответил он.

Меня буквально трясло.

- А бабки у тебя откуда?