Чейз и меня испугала точность, с которой дальнобойный лазер уничтожил двигатели, и у нас не оставалось никаких иллюзий насчет исхода боя, если нам все-таки придется вступить в сражение.

Тем не менее, мы сосредоточили внимание на своем вооружении. У нас имелись ядерные снаряды, лучевые орудия, протонные пушки и еще полдюжины устройств, о которых я никогда раньше не слышал. Самым многообещающим, то есть самым легким с точки зрения наведения и стрельбы, выглядело орудие, которое Чейз назвала «рассеивателем»: оно стреляло пучком частиц с широким диапазоном энергии, состоящим из фотонов, горячих электронов и чего-то вроде «супа из частиц». Его воздействие, если верить компьютеру, состояло в кратковременной дестабилизации материи.

– Но вам придется подойти поближе, – предупредил компьютер. – И нужно сначала вывести из строя защитные системы, орудие не сможет пробить их.

– Как это сделать? – спросила Чейз.

В ответ компьютер выдал сложную операцию, требующую быстрого маневрирования и наличия трех операторов.

– Один пульт, – сказал я. – Мы можем обеспечить только одного оператора. Или двух, если обойдемся без пилота.

– Почему бы нам просто не отдать им корабль? – спросила Чейз.

Я видел страх в ее глазах. Вряд ли мне самому в тот момент удалось скрыть свои чувства.

– Не думаю, что мы должны сдать им «Корсариус», – ответил я. – Ни при каких условиях. Ты же видела, что они сделали с «Кентавром». Думаю, у нас есть выход: сражаться или удрать, если сможем.

– Самоубийство, – вздохнула Чейз.

С этим, конечно, не поспоришь. Но у нас в руках превосходный корабль, они жаждали его заполучить, и это может дать нам некоторое преимущество.

– Компьютер, если защита противника отключена, какую цель выбрать для рассеивателя?

– Я бы рекомендовал мостик или двигательную установку. Если обнаружу их местонахождение, я вас проинформирую.

Чейз смотрела в иллюминатор на корабль «немых», который теперь закрывал полнеба.

– С таким же успехом мы могли бы швырять в него камнями, – заметила она.

* * *

Мы выключили то, что осталось от наших магнитных двигателей, и летели по инерции с постоянной скоростью. Корабль чужаков перешел на параллельный курс примерно в километре от нас по правому борту. Чейз некоторое время наблюдала за ними, а потом безнадежно покачала головой.

– Им не видно нашу капсулу, – сказала она. – Как насчет того, чтобы установить таймер на одном из ядерных зарядов, взорвать корабль и удрать? Возможно, нам удастся вернуться обратно на планету.

– Тогда тебе придется провести там остаток жизни, – сказал я.

– Сначала нужно остаться в живых. – Чейз, сгорбившись, повернулась к экрану. – Интересно, чего они ждут?

– Вероятно, они пытаются придумать способ вытащить нас отсюда, не повредив корабль. Или ждут возвращения эсминца. Между прочим, где он?

– Все еще летит прочь. По моим подсчетам, они смогут повернуть лишь через полтора дня. Зачем им эсминец?

Чейз взглянула в иллюминатор на плывущий рядом с нами гигантский корабль.

– Их защитные экраны включены?

– Да. Сейчас пригодилась бы свеженькая идея. – Ее лицо помрачнело. – У меня мелькнула неприятная мысль. Они могут прочесть наши мысли?

– Не думаю. Для этого нужно находиться на довольно близком расстоянии. Несколько метров, судя по моему опыту общения с ними. К тому же, если они забираются к тебе в голову, ты это чувствуешь.

– Неприятные твари, правда? – Чейз пробежала пальцами по клавишам. – Уровень энергии перестал расти. Думаю, мы почти полностью готовы к бою. Если, конечно, эти штуки работают.

– Предположим, все в полном порядке. Нам необходимо выжить, поэтому давай придерживаться этого предположения. Если что-то и не в порядке, совершенно ни к чему знать об этом заранее.

– Что же нам теперь делать?

– Ждать, – ответил я. – Держи рассеиватель наготове. Если представится возможность применить его, будем стрелять, а потом удирать изо всех сил.

– Хромать изо всех сил, – поправила меня Чейз.

* * *

– Бенедикт! – раздалось из корабельного интеркома.

– «Немой», – прошептала Чейз.

– Не отвечай, – предупредил я.

– Алекс! – Голос был теплый, понимающий, рассудительный. И знакомый. – Алекс, с вами все в порядке? Меня беспокоят ваши системы жизнеобеспечения. Можем ли мы что-нибудь сделать для вас?

С'Калиан. Борец за мир. Идеалист. Друг.

– Я сожалею о гибели «Кентавра». Эсминец должен был лишь не допустить никого на борт артефакта.

– Оставайся у пускового механизма, – сказал я Чейз.

– Куда целиться?

– Выбери себе цель.

– Предпочтительно в направлении центра, – подсказал компьютер. – При отсутствии точных сведений, наиболее вероятным расположением двигательной установки является позиция в центре конфигурации.

Снова раздался голос С'Калиана:

– Алекс?

Чейз кивнула.

– Есть цель. Теперь твоя очередь: попытайся уговорить его отключить защитные экраны.

– Алекс, вы же меня слышите. У нас есть возможность решить все мирным путем. Нет необходимости проливать кровь.

Я включил канал. Изображение «немого» появилось на одном из вспомогательных мониторов. Вид у него был заботливый и сочувствующий.

– Вы не получите «Корсариус», С'Калиан.

– Мы его уже получили. К счастью для обоих наших народов, он наш.

– Почему? – спросил я. – Чем он вам так дорог?

– Вы несомненно уже догадались, Алекс. – Его голос снизился на октаву. – Секреты Сима будут у нас в безопасности. Мы – не агрессивный вид. Вашему народу нечего бояться.

– Легко сказать.

– У нас не было вашей кровавой истории, Алекс. Для нас война не является нормальным условием существования. Мы не убиваем себе подобных, мы не убивали бы и вас, если бы этого можно было избежать. Сегодня мы все еще живем воспоминаниями о той ужасной войне.

– Это было двести лет назад!

– В этом, – печально сказал С'Калиан, – и заключается разница между нами. Для ашиуров вчерашняя трагедия остается сегодняшней болью. Это не просто История.

– Да, мы уже видели, как вас огорчает насилие.

– Я сожалею о нападении на «Кентавр». Нам очень хотелось избежать ситуации, которая возникла сейчас, но мы не можем допустить, чтобы «Корсариус» вернулся к его создателям. Печальная правда заключается в том, что нам, возможно, все-таки придется отнять у вас жизнь...

– Чего вы хотите?

– Только корабль. Передайте его нам. Я готов обеспечить вам безопасный перелет домой и щедро компенсировать потерю артефакта.

Я смотрел на С'Калиана, пытаясь прочесть искренность в тщательно подобранном выражении его лица.

– Как будет проходить капитуляция?

– Это не капитуляция, Алекс, – непринужденно ответил С'Калиан. – Это акт мужества в трудных обстоятельствах. Мы просто пошлем к вам десант. Все, о чем мы вас просим, – это подтвердить свое согласие покинуть корабль. Вас обоих, конечно.

Он кивнул, выражая удовлетворение, что мы подходим к благоразумному решению.

– Да, просто покиньте корабль. Перейдите к нам. Я даю самые серьезные гарантии, что с вами будут хорошо обращаться.

– И отпустят?

Он заколебался. Всего лишь на мгновение.

– Разумеется.

Почему-то во время нашей первой беседы его неподвижные губы ужасно смущали меня. Возможно, потому, что тогда я общался с ним через переговорное устройство. Сейчас обстоятельства резко изменились, но разговор все равно нервировал и вызывал у меня ощущение прямого мысленного контакта. Может я недооценил его, и С'Калиан способен даже через пустоту проникнуть в мой мозг?

– Вы готовы покинуть корабль?

– Мы думаем над этим.

Чейз уставилась на экран.

– Очень хорошо. Будем ждать. Из уважения к вашим чувствам, мы не предпримем попытки высадиться на корабль до тех пор, пока вы благополучно не прибудете к нам. Кстати, Алекс, я знаю, вам сейчас нелегко. Но настанет день, когда наши расы объединятся в прочной дружбе, и вас будут помнить, как внесших свой вклад в это благородное дело.

– Почему это так важно? – спросил я. – Зачем вам нужен корабль?

– Он – символ недобрых времен. Положа руку на сердце, я считаю, что он нашелся в неподходящее время. Наши с вами народы опять близки к войне. И корабль, воспоминания, которые он пробудит, могут послужить катализатором новой вспышки враждебности. Мы не имеем права допустить, чтобы так случилось.

Кого он хочет надуть?

Чейз вопросительно посмотрела на меня.

– Для нас это нелегкое решение, – сказал я.

– Понимаю.

– Пожалуйста, дайте нам подумать.

– Конечно.

– Сделай это! – воскликнула Чейз, как только изображение С'Калиана исчезло с экрана. – Вот выход. Они ничего не выиграют, убив нас.

– Эти сволочи действительно убьют нас, Чейз. Они не собираются нас отпускать.

– Ты сошел с ума, – возмутилась она. – Мы вынуждены доверять им. У нас нет выхода. Я не хочу отдать свою жизнь за ископаемое. Ты сам знаешь, что если они не получат корабль, то просто взорвут его вместе с нами. А все наши представления о способах борьбы с подобным монстром – не более, чем фантазии. Такая посудина не имеет ни малейшего шанса победить «немых» даже при наличии полного экипажа на борту и с Симом в кресле командира.

– Несколько минут назад ты говорила по-другому.

– Несколько минут назад я думала, что у нас нет выбора.

Во рту у меня пересохло, но я попытался говорить спокойно.

– Я не согласен с тобой, Чейз. Им нужен корабль, и пока мы остаемся внутри, мы в безопасности. Пока они не могут подняться на борт, они не станут уничтожать его.

– Почему? Если они хотят воспрепятствовать нам вернуться с ним домой, то могут взорвать нас в любой момент.

– Тогда почему они до сих пор этого не сделали?

– Возможно, не хотят убивать без крайней необходимости.

– Ты в это веришь?

– Черт побери, Алекс, я не знаю.

– Ладно. – Я выбрался из командирского кресла и бродил по мостику, пытаясь рассуждать. – Если ты права, почему они атаковали «Кентавр»? Тогда они не заботились о нашей жизни. Они не хотели допустить нас на борт, потому что им пришлось бы уговаривать нас выйти из корабля.

– Возможно, ты прав, – сердито сказала Чейз. – Не знаю. Но я не хочу, чтобы меня убили из-за «Корсариуса»!

– В таком случае, сидим на месте. Сколько осталось до запуска двигателей Армстронга?

– Нет никаких двигателей Армстронга! – с отчаянием воскликнула Чейз.

– Перестань, Чейз. Сколько осталось до включения чего бы там ни было? До того, как мы сможем совершить прыжок в гиперпространство?

На глазах у нее показались слезы.

– Примерно полдня. Ты надеешься, заставить их ждать?