И пусть на самом деле они не совсем оттуда, но при нынешней моде на Имени Главного Энергетика Страны Веерные Отключения Электричества всякая бяка может произойти.

Петр сграбастал сумки, а Игорь начал строить планы на светлеющее будущее.

— Кстати, — Петр выглянул из коридора, — если тебе повезет, и черти снова тебе что-нибудь подкинут на бедность, уговори их на тысячу сумок.

Игорь в ответ мысленно окаменел, растрескался и осыпался грудой гравия на полу.

— Зачем??? — выдавил он.

— Хочу скупить Голливуд! — выпалил Петр. — Чтобы наши олигархи сон от зависти потеряли. Вот, представь, что самые зрелищные фильмы мира отныне будут делаться в месте, принадлежащем россиянину!

— А толку?

— Не скажи! Я устрою показательный судебный процесс насчет политкорректности, и заставлю сделать так, что злодеи будут американцами, а герои — потомками людей из России.

— Ладно, патриот, спрошу. А налоги ты заплатишь?

— Зачем?

— Чтобы спать спокойно!

— А кто тебе сказал, что я беспокойно сплю?

— О — у… — растерялся Игорь. — По телевизору говорят.

— Прямо про меня?! — испугался Петр.

— Да нет, поименно еще не называли.

— Слава тебе, Господи! Ну, мне пора!

Петр подъехал на новенькой «Оке» с гордо сверкающей на дверце надписью «0,4 х 0,4» к обложенному фиолетово-красным кирпичом трехэтажному коттеджу. Видеокамера проводила его пристальным взглядом с красным огоньком, маленькое окошечко в воротах отворилось, оттуда высунулось лицо охранника, успевшего определить, что в гости приехала не любимая теща, позвонил хозяину дома, и тот дал согласие на въезд.

Охранник с большим трудом просунул упитанную ряху в крошечное окошко и, тихо посмеиваясь, предложил Петру:

— Может, в окошко проедешь? А то ворота заедает.

— Запросто! — ответил Петр, нажимая на педаль. «Ока» взревела, задымила колесами и рванула на таран. Охранник ойкнул и со всей скоростью открыл ворота. Петр въехал во двор, вышел из машины, достал сумки, ласково захлопнул дверцу, сделал шаг вперед и только теперь обратил внимание на то, что видимая отсюда территория заднего двора раскурочена до неузнаваемости, а когда-то стоявший там дорогостоящий мраморный фонтан частично висит на окружавших его деревцах, а по большей части рассыпан по двору.

— Проходи, не стесняйся! — поторопил его запыхавшийся охранник. — Здесь не музей, на искусство пялиться!

— Что это было? — указал Петр на бывший фонтан. — Вечеринка?

Охранник отмахнулся — надоело уже, но все-таки объяснил:

— Что-то прилетело и рвануло, никто не знает, что именно. По всем приметам — пальнули с гранатомета, но никаких следов снаряда не нашли. Эксперты говорят, что здесь взорвался метеорит с ядром из замороженного гремучего газа.

Петр хмыкнул: эксперты, чтобы не говорить «не знаю», выдают такие заключения, что ознакомившиеся с ними светила физики теряют последний рассудок.

— Они сами в это верят?

— А куда деваться? — охранник открыл дверь. — Погоди минутку. Сейчас сумки проверим: босс после взрыва покушения боится.

— После драки кулаками не машут, — возразил Петр, но сумку все-таки открыл, сожалея, что нет с собой видеокамеры: зрелище будет не для слабонервных!

Охранник посмотрел. Не поверил и посмотрел опять. Пощупал, убедился, что это не «куклы», подумал, перевел растерянный взгляд с сумок на Петра и беззвучно раскрыл рот. Тот довольным голосом объяснил:

— Ты думаешь, я на машине приехал? Облом, парень, это кошелек на колесиках. Новая модель, специально для очень новых русских. Так, я пойду?

Охранник молча отошел в сторону.

— Говори честно, где печатал, адрес типографии, тираж? — худенький и ушастый человечек вальяжно развалился на кожаном кресле за длинным черным столом. Несмотря на кажущуюся тщедушность, был он человеком деловым и хватким. Настолько хватким, что никаких связей с криминальным миром не имел, поскольку представлял его самостоятельно. — Я ничего не слышал о местных фальшивомонетчиках. Они до сих пор под открытым небом, или им уже предложили установить хорошую крышу?

— Это Монетный двор, где-то в США, — ответил Петр. Кому-кому, но этому типчику нечего знать, что деньги случайно подкинул представитель одного из потусторонних миров: вперед батьки в пекло полезет за добавкой. — Их «крышует» тамошнее Министерство Финансов.

— А у тебя прямые поставки прямо с их конвейера? — поинтересовался Михаил Алексеевич, одновременно с опросом проводя собственную проверку подлинности денег: просветил ультрафиолетом на отсутствие невидимых надписей, провел по ним специальным карандашом, изменяющим цвет, если доллары фальшивые, провел пальцами, пытаясь стереть краску, даже сложил по одному ему известному сгибу. Плюс еще несколько заморочек, о которых Петр и слыхом не слыхивал. Результаты, равно как и наличие огромного количества проверяющих приспособлений, его обескураживали. — В обычных дорожных сумках?

— Какая разница?

— А такая, мой любезный, что ты ходишь с суммой, на которую хоть сейчас иди и покупай наш город вместе с заводами, магазинами, жителями и всякими там подземными ископаемыми и доисторическими окаменелостями под ним, — он помахал пачкой. — Качество такое, что я не отыскал ни одного фальшивого доллара! Ты понимаешь, какие это профессионалы, раз они печатают практически настоящие деньги? Что за подполье их издает? Про тираж я, так и быть, спрашивать не стану — бестселлеры ценятся везде и в любых количествах.

Он наклонился в сторону Петра.

— И мне крайне любопытно узнать, как и почему они вышли именно на тебя?

Петр пожал плечами:

— Да, как? Занесла нелегкая по пьяни в одно дивное место. Там и столкнулся.

Михаил Алексеевич укоризненно покачал головой.

— А почему меня по пьяни все время тянет только в вытрезвитель? — спросил он.

— Наверное, привычка, выработанная годами, — предположил Петр.

— Издеваешься?!

— Какой вопрос, такой ответ.

— Не зли меня.

— Что ты еще хочешь? — возмутился Петр. — Я в твои дела не вмешиваюсь, и советую не вмешиваться в мои. Возьмешься их обменять, или я найду кого другого, посговорчивее?

Михаил Алексеевич замахал руками: да погоди ты про обмен, дай любопытство утолить.

— Как бы тебе понятнее объяснить-то? — воскликнул он. — Я еще могу поверить, что к нам из-за границы привозят наркотики, фальшивые доллары, серые сотовые, китайский хлам, и прочую никому не нужную дребедень. Ни один челнок никогда не ввозил наличкой вот такую кучу денег!!! Обычно те, кто наворовал такие средства, едут в противоположном от России направлении, чтобы обвинять ее в жульничестве с безопасного расстояния… Ладно, я не спрашиваю, как их пропустили на таможне, может, ты им мешок отстегнул — это не мое дело, но я никак не могу понять, в чем выгода, пытаться поменять доллары на нормальную валюту в Тьмутаракани? Чем тебе Москва не угодила?

— Какая тебе разница? Возьмешься, или нет? Если нет, то я пошел, у меня мало времени, — сказал Петр, вставая и хватаясь за ремни. «Бандитобанкир» покачал пальцем. — Что еще?

— Ходить с такой суммой без охраны — небезопасно даже в нашем маленьком городе, — предостерег Михаил Алексеевич. — Как бы с тобой несчастья не случилось.

Петр посмотрел на охрану. Два арнольдыча в костюмах и очках а-ля матрица смотрелись, как современный вариант бакинских комиссаров, и решали задачи с тем же напором, что и их предтечи.

— Это что, твое ноу-хау, цивилизованный грабеж?

— Цивилизованный грабеж — это прерогатива чиновников. Я всего лишь принимаю твое предложение заняться обменом. И всего-то за восемьдесят процентов комиссионных — сам понимаешь, какие трудности могут возникнуть.

Разинули рты даже подготовленные ко всему арнольдычи.

— Эй, это уже нецивилизованный грабеж! — возмутился Петр. — Да я их у менял за месяц бесплатно обменяю!

— Не выйдет. Тобой сразу заинтересуются их конкуренты, кое-кто из нашей братии, до кучи милиция заявится, затем прокурор с адвокатом, налоговики, суд, тюрьма и журналисты. Чтобы они оставили тебя в покое, уйдет как раз восемьдесят процентов.

— Грабеж! — повторил Петр. Михаил Алексеевич пожал плечами.

— Я просто не могу отпустить тебя с такими деньгами! — пояснил он. — Ты должен был это понимать, когда шел сюда.

Петр разжал ладонь и выпустил ремни. Вот, что значит, монополизм. Что ни говори, а бандитизм по своей сути далек от капиталистической конкуренции. Он ближе к тоталитаризму, потому что устраняет конкурентов и яростно сражается за монополию.

— Да подавись ими, хапуга! — в сердцах бросил он.

— Сколько угодно! — согласно кивнул Михаил Алексеевич. — За мои комиссионные можешь меня называть, как пожелаешь, я не обижусь.

— Начальный взнос прямо сейчас! — твердо сказал Петр.

— Потом. Сначала я полностью проверю их на качество, — предложил свой вариант Михаил Алексеевич и вежливо добавил. — Через недельку позвони.

— А сейчас ты чем занимался? — не понял Петр. — В фантики играл?

— Это предварительное обследование.

— Вот это? Да ты разве что на спектрометре их не проверил!

Михаил Алексеевич оживился:

— Отличная идея! — воскликнул он. — Сожгу настоящий доллар, а потом проверю на спектральный анализ твои денежки! Где ты раньше был с этой изумительной идеей?

— Напиток пил! — хмуро сказал Петр. — Срок — два дня! Это категорическое условие.

— А что потом?

— Что-то малоприятное.

— Угрожаешь?

— А похоже?

— Есть немного. Не то, чтобы очень, но мне не нравится.

— Это предупреждение: на третьи сутки случится неприятность — так передали мне, и так говорю я.

— Со мной не случится! — Михаил Алексеевич показал на арнольдычей. — Я за ними, как за каменной стеной.

— Верю! — согласился Петр. — А я к тебе потом пробьюсь через эту стену?

— Иди, и ни о чем не беспокойся! — напустил туману Михаил Алексеевич. — А, главное, помни: в случае чего, ничего не боясь, обзывай меня, как только душа ни пожелает! Господа, проводите уважаемого гостя!

Арнольдычи сделали шаг вперед.

— Начни прямо сейчас! — любезно разрешил Михаил Алексеевич. — Я же вижу, тебе не терпится.

И Петр сказал. Как оказалось, не напрасно: он вышел из дома не только с облегченными сумками, но и с частично облегченной душой, провожаемый уважительными взглядами арнольдычей.

«Хорошо еще, успел кое-что потратить на себя», — подумал он.

Музыкальный магазин неподалеку от его дома пережил настоящий аврал, когда Игорь заглянул туда на огонек, внимательно изучил полки с DVD, и решил скупить большую их часть. Два продавца, услышав о его желании, впали в состояние шока средней тяжести, но поменяли табличку «открыто» на «закрыто», и, пока один складывал диски в приготовленные коробки, второй сел за компьютер и застрочил на клавиатуре, вписывая названия дисков в один большой, многостраничный гарантийный талон. Срочно подъехавший директор магазина подвез Игоря на собственной машине до родного крыльца, помог занести коробки в квартиру и вежливо распрощался, с интересом рассматривая исписанные во время вчерашнего инцидента стены.

Первым делом Игорь взялся за знакомые фильмы и быстро перемотал их в поисках на тему «Где что лежит?». Ради хохмы стащил Кольцо Всевластья из «Властелина колец» и надел его на руку Терминатора, несколько раз нажал на кнопку вентилятора у Карлсона (мечта детства), запустил спавшего Зубастика в мультфильм про Колобка, и едва не подписал себе смертный приговор, включив фильм «Пятый элемент». Когда огненный череп метнулся к нему через экран, Игорь рухнул на пол, и столб огня, пролетев над его головой, основательно прокоптил стену и оставил на обоях оскалившийся силуэт человеческой черепушки. Для полноты картины не хватало разве что двух перекрещенных костей.

Следующим пунктом в программе развлечений должно было быть извлечение машины времени из фильма «Назад в будущее»: ностальгия по темному прошлому (наличие завалявшихся с тех времен обесценившихся семисот советских рублей здорово бы украсило пребывание в прошедшей эпохе), но помешали непредвиденные обстоятельства: в дверном замке заковырялись отмычкой.

Игорь нажал на паузу и прислушался к тихим звукам из коридора. Явление домушников его не особенно удивило: для того они и существуют, чтобы милиции было на ком срывать свою злость от нервной работы, но, елки-моталки, забираться в чужой дом средь бела дня — это уже наглость.

«И тот, кто этого не понимает, должен быть сурово наказан, — он посмотрел на телевизор, и в его глазах зажегся хищный огонек. В фильме идет битва, оружия — выше крыши, и почти столько же убитых и раненых. Кто обратит внимание на то, что там появится еще один контуженный?

Игорь выдохнул: все-таки страшно делать то, что он сейчас сделает, и нырнул в экран.

Застывший памятником Брюс Уиллис стоял перед ним с запрятанным за спину пистолетом — собирался на переговоры с захватившими корабль инопланетянами. Позади оказались те самые инопланетяне с пессимистично настроенным священником и экран телевизора, который с этой стороны оказался обычным экраном, показывающим его родную квартиру.

— Ух, ты! — воскликнул Игорь, оглядываясь по сторонам. Все было до невозможности реальное, можно было смело потрогать руками. Ожидаемого с противоположной стороны режиссера фильма и главного оператора не оказалось, но это было понятно: фильм давно живет своей собственной жизнью, а те, кто его делал, находятся в реальном мире.

Отнимать оружие у Брюса Уиллиса он не решился: свой, как-никак. Зато захватчики — пришельцы, и отнять у них оружие — святой долг каждого землянина.

— Дай его сюда, инопланетная макака!!! — Игорь попытался выхватить автомат, но инопланетянин держался стойко, и собственным оружием разбрасываться не намеревался. Пришлось довольствоваться тем, что он с кого-то снял ботинки: свои остались дома, а ходить босиком даже в киношном мире было неудобно.

— Да здесь он, я тебе говорю! — раздался приглушенный голос из комнаты. — Михалыч сказал, что этот урод вокруг телевизора полчаса танцевал от счастья! Шикарный телевизор, тысяч шестьдесят стоит, не меньше! Михалыч отдал, а теперь жалко стало.

— Зачем отдал? — не понял другой.

— А черт его знает, несет какую-то сумятицу, без трех литров не разберешься. Но, короче, он ему самому нужен.

— А чего сам не забрал?