Ливий, пролетев метра четыре, упал на небольшой скальный выступ, а росший на нем кустарник смягчил его падение. Ливию удалось ухватиться за ветку правой рукой. Боль от удара, пришедшегося на ребра, что внутри что-то хрустнуло, привела Ливия в чувства и вызвала дикую жажду жизни. Рана от кинжала была не опасна, но, очевидно, лезвие было смазано каким-то парализующим ядом, на мгновение лишившим Ливия сил. Боль вернула ему силы, привела в чувства.

Повиснув над пропастью, удерживаясь правой рукой за корни растений, он попытался ухватиться за что-нибудь и левой рукой, и тут с удивлением увидел, что в ней до сих пор держит золотую маску, сорванную с лица жрицы. Ливий освободил руку, зажав маску зубами, и, уже двумя руками схватившись за корни кустарника, подтянул свое тело на выступ, мысленно умоляя Юпитера о помощи. Кустарник выдержал вес его тела, и вскоре Ливий уже находился на выступе скалы. Он выпустил маску изо рта и спрятал ее за пазухой.

«Надеюсь, что этот кусок золота послужит моему благополучию, если удастся, с помощью Юпитера, отсюда выбраться живым», - подумал он. Скальный выступ был небольшим, метра полтора в длину и чуть больше полуметра в ширину. Дувший с моря ветер усилился, и Ливий слышал, как внизу яростно шумят волны, бросаясь на скалы. Легкая туника не спасала от пронизывающего, не по-летнему холодного ветра. Луна в небе то и дело пряталась за набегающие тучи, но даже этого скудного освещения было достаточно, чтобы понять, что он находится в ловушке. Отвесная скала-обрыв, не давала надежды благополучно спуститься вниз без веревки. Наверх тоже невозможно было подняться. Кустарник, спасший ему жизнь, вился по камням вверх, поднимаясь метра на полтора, но чем выше, тем тоньше он становился и вряд ли выдержал бы грузного Ливия. Но решение надо было срочно принимать, так как утром его обнаружат, и тогда у него не будет ни малейшего шанса на спасение.

Дождавшись, когда стихли голоса, Ливий решил рискнуть, попробовать выбраться наверх, по стене, рассчитывая найти в стене выемки, трещины. Когда раздвинул ветви густого кустарника, то обнаружил за ними отверстие, достаточное, чтобы пролез человек его комплекции.

Ему было страшно лезть в узкую щель в скале, но он посчитал, что это хоть спасет его от пронизывающего ветра и даст ему немного времени, чтобы отдохнуть и набраться сил. Вначале узкий ход, вскоре расширился, и теперь он мог не ползти, а двигаться на четвереньках. Передвигаясь, он ободрал колени до крови, а пещера уходила все дальше и дальше в глубь горы. Вскоре ход настолько расширился, что Ливий смог идти, лишь слегка согнувшись, выставив руки перед собой, чтобы в полной темноте на что-нибудь не наткнуться. Он понял, что узкий лаз вывел его в пещеру, скрывающуюся в толще горы, полого спускающуюся вниз и, возможно, имевшую выход к морю. «Боги со мной!» - обрадовался он, и у него затеплилась надежда на спасение. Через некоторое время он услышал вдали журчание воды, сообщившее ему о наличии впереди подземного источника, и сразу почувствовал сильнейшую жажду, желание поскорее ощутить прохладу живительной влаги.

Пить ему захотелось настолько сильно, что он, забыв об осторожности, ускорил шаг. Он то и дело спотыкался о камни, попадающие под ноги, пару раз чуть не упал, но настойчиво шел на шум воды, который становился все громче. Внезапно его нога провалилась в пустоту, потянув за собой все тело, и он рухнул вниз. Пролетев несколько метров, он упал в подземную реку, погрузившись в нее с головой, и вода обожгла его леденящим холодом и сразу вытолкнула на поверхность. Течение было сильным, но Ливий не поддался ему, а, вынырнув, вскоре нащупал крутой каменистый берег. Здесь река была неглубокой - вода едва доставала до груди, но жуткий холод все больше и больше сковывал тело. Отсутствие света не позволяло осмотреться, а скользкие, гладкие на ощупь стены, уходящие отвесно вверх, не давали возможности выбраться из воды.

Замерзший, дрожащий от холода Ливий решил отдаться течению реки, надеясь, что она вынесет его в море, и это был единственный шанс выжить. Но тут он нащупал вырубленные в скале ступени, и сердце заколотилось от радости. Выбравшись из воды по крутым ступеням, выбитым в почти отвесной стене, Ливий снова оказался в пещере. Ступени были делом рук человека, они помогли ему, но и предупредили об опасности. Выбирать римлянину особенно не приходилось - холод стал невыносимым, и снова войти в реку, чтобы проплыть по ней до самого выхода в море, было выше его сил. Страшная усталость одолевала замерзшее тело, сотрясаемое ознобом после купания в ледяной воде, каждое движение сопровождалось болью в мышцах. Ему хотелось сразу прилечь, дать отдых измученному телу. Но, повинуясь природной осторожности, пройдя метров тридцать по подземному ходу, Ливий спрятал золотую маску в узкой расщелине скалы. Затем, вернувшись к подземной реке, он спускаться вниз не стал, а, свернулся калачиком, пытаясь согреть окоченевшее и измученное тело дыханием, и неожиданно быстро заснул.

Проснулся Ливий не от холода, а от того, что ощутил - в окружающей обстановке что-то поменялось и он почувствовал опасность. Притворяясь спящим, Ливий приоткрыл щелочки глаз - в пещере было светло от горящих, потрескивающих факелов, распространявших вокруг себя специфический запах древесной смолы и тепло. Тепло и свет, о котором он мог только мечтать! Но сейчас они не радовали его, потому что рядом с ними стояла Смерть.

«В пещере я не один, - Ливий, по-прежнему не открывал глаз, - и маловероятно, что это мои друзья. До подземной речки всего три шага, и если внезапно вскочить, мгновенно преодолеть это расстояние, то, возможно, речка вынесет меня в море - ведь куда она еще может впадать? Если Юпитеру будет угодно забрать мою жизнь во время бегства, это лучше, чем умереть на жертвенном камне».

- Римлянин, вставай! Я знаю, что ты не спишь - у тебя напряглась спина, когда ты проснулся, и изменилось дыхание, - - произнес глухой женский голос по-гречески, и в спину ему больно кольнуло чем-то твердым и острым.

«Вначале осмотрюсь, а потом приму решение», - подумал Ливий, открыл глаза и сел.

Варваров было всего двое - воин и девушка-жрица, с закрытым материей лицом, одетая во все черное. Несмотря на свет факелов, она почти сливалась с темнотой подземелья. Воин держал наготове копье, не сводя с Ливия внимательного взгляда; на его широком, заросшем черной бородой лице блуждала зловещая улыбка. Он что-то спросил у жрицы, и та ему резко ответила, и, судя по тому, как дернулось лицо воина, это был отказ - так понял Ливий.

- Римлянин, не пытайся бежать, копье Моттара быстрее тебя, а я хочу с тобой поговорить, - продолжала говорить по-гречески жрица. - Меня зовут жрица Мара.

- Тебе не хватает жертв для твоего кровавого божества? Пожалуй, мне лучше умереть от копья твоего телохранителя, чем от твоего ножа! - резко ответил Ливий, но умирать он не собирался, а выжидал удобный момент для преодоления таких длинных трех шагов до подземной реки.

- Если бы я хотела получить твое тело для жертвоприношения, то, когда Моттар сообщил, что выследил тебя, ничто не мешало нам захватить тебя спящим. Я уговорила Моттара никого не звать и подождать, пока ты проснешься.

- Что ты этим хочешь сказать? - удивился римлянин. Ведь с самом деле, когда он спал, то находился полностью в их власти. «Выходит им не мое тело нужно, а что-то другое? Но что?».

- Я хочу рассказать тебе легенду. Когда могучий и честолюбивый царь Агамемнон, предводитель объединенного греческого войска, направляющегося для захвата Трои, узнал от своего жреца, что боги обещают попутный ветер, но лишь в обмен на жизнь его дочери Ифигении, он без раздумий повел ее на алтарь, чтобы самому принести в жертву. Но когда его нож опустился, чтобы поразить девочку, вместо нее на алтаре оказалась лань, а Ифигения очутилась вдали от родины и стала жрицей храма богини Девы-Орейлохе. А в чем состоят обязанности жрицы богини Девы, ты уже видел, и чуть было не прочувствовал это на себе.

Ливий кивнул:

- Я знаю эту легенду, а также ее продолжение. Когда много лет спустя, в руки тавров попал ее брат Орест, она его спасла и вместе с ним убежала, впоследствии став жрицей в храме Артемиды. Может, ты хочешь этим сказать, что желаешь меня спасти? Бежать вместе со мной, так как кровавая служба богине Деве тебе опостылела? - здесь он не удержался и несмотря на нависшую над ним смертельную опасность, иронично усмехнулся.

- Я приняла обет жрицы богини Девы и посвятила ей свою жизнь. Двенадцатилетней девочкой я попала в храм Девы. Вначале я была послушницей, затем стала жрицей и нахожусь здесь уже более десяти лет. Жрицы могут по истечении десяти лет службы в храме богини Девы возвратиться к своему роду, завести семью. Они освобождаются от клятвы хранить девственность, рожают детей. Мое место должна была занять одна из послушниц, которых вы вчера убили. Теперь мой срок служения жрицей будет продлен - до тех пор, пока я не подготовлю новую послушницу, которая сможет занять мое место.

- Это была война, а на ней убивают не только мужчин, - пожал плечами Ливий. - Они умерли с оружием в руках и сами убили нескольких легионеров.

- Это была не война, а избиение. Вы вероломно напали на нас. Вы не объявляли нам войну.

- А два римских триера, захваченных и разграбленных вами? Сколько римлян из их экипажей умерли под твоим ножом, жрица? В храме, где ты служишь, я видел множество предметов римской амуниции и оружие…

- За время войны с боспорским царством вы много раз грабили наши селения, забирали скот, продукты. Но, - тут жрица подняла руку, - сейчас речь идет не об этом, а о твоей жизни, точнее жизнях. В течение одного дня ты спасся от моего дротика, хотя я не могла промахнуться с такого небольшого расстояния, не погиб под ножом на жертвенном алтаре, остался жив, упав в пропасть.

«Это неполный список тех смертей, которые мне угрожали в течение дня и продолжают угрожать до сих пор», - подумал Ливий, но промолчал.

- Существует предание, что жрица богини Девы может отдать свою целомудренность тому воину, который в течение одного дня избежит смерти не менее трех раз. Перед нападением римлян на наше селение мне приснился вещий сон, и в нем я видела тебя. Это богиня Дева послала мне знак!

- Я тебя не совсем понимаю, - удивился Ливий. Его внимание было занято не столько беседой, сколько наблюдением за тавром, выражение лица которого ему все больше не нравилось.

- Готов ли ты стать возлюбленным жрицы богини Девы? Моим возлюбленным?

«Если это спасет мне жизнь и дарует свободу, то можно считать, что я это сделаю добровольно», - Ливий вспомнил прекрасное обнаженное тело жрицы, распростертое на алтаре, а вслух сказал:

- Клянусь Юпитером, это для меня будет великая честь, но, по-моему, этот страж не разделяет твоих взглядов, и ему не терпится проткнуть меня своим копьем.

- Присутствие Моттара пусть тебя не волнует. Ты знаешь, что человек увидевший лик жрицы богини Девы обречен на смерть?

- Я уже видел твое лицо, и не только его, когда тебя захватили легионеры возле святилища Девы!

- К тебе вчера были очень благосклонны твои боги, но они не отличаются постоянством. Бойся их и доверься мне. Заранее предупреждаю тебя: я должна пройти через ритуал очищения, прежде чем ты вновь увидишь мое лицо. Ты рад моему выбору?

- Я вот думаю: вряд ли обрадуются твои соплеменники, узнав, что ты покидаешь пост жрицы ради римлянина!

- Ты прав, но об этом после. Моттар не понимает по-гречески. Я ему скажу, чтобы он отвел тебя наверх - только не делай никаких попыток к бегству - твое спасение совсем близко. Поверь мне.

«А что еще мне остается делать», - подумал Ливий.

Жрица что-то сказала гортанное на незнакомом языке, и тавр довольно ухмыльнулся. Девушка сделала Ливию знак рукой, и он медленно поднялся, разминая одеревеневшие конечности от лежания на холодных камнях, восстанавливая кровообращение. В это время тавр обошел его сзади, отрезав путь к подземной речке.

«А если этот разговор только для того, чтобы я в целости и сохранности добрался до жертвенного алтаря?» - подумал Ливий, и тоскливое предчувствие беды вновь заполонило его. Он прошел мимо жрицы, почти сливающейся с темнотой, за ним следовал тавр, держа наизготовку копье. Внезапно Ливий услышал что-то похожее на вздох и шум падения тяжелого предмета. Он оглянулся и увидел, что на земле в предсмертных судорогах бьется тавр, лежа на животе, а в шее у него торчит кинжал и из раны бьет фонтаном кровь.

«Я свободен! - мысленно воскликнул Ливий и задрожал от радости. - Всего несколько шагов - и подземная река вынесет меня в море!» Он быстро наклонился, взял копье и щит, валявшиеся возле затихшего тавра.

- У тебя есть оружие, и ты можешь прыгнуть в реку, но чтобы добраться до римлян, надо проделать неблизкий путь, полный опасностей, и в одиночку это будет чрезвычайно трудно совершить, - жрица наклонилась и вытащила из мертвого тела тавра кинжал. - Ночью ты сорвал с меня священную маску богини Девы. Она у тебя?

- Нет, - обманул Ливий, вспомнив, что, перед тем как заснуть, спрятал маску. - Я ее выронил, и она упала в пропасть.

- А я думаю, что именно она сберегла тебе жизнь, когда ты упал в пропасть. Ведь ты единственный, кто остался в живых после такого падения. Внизу мы не обнаружили ни твоего тела, ни маски Орейлохе. Лишь чутье Моттара, опытного охотника, привело нас сюда. Как ты оказался в этом подземелье, о котором знают лишь избранные? - задумчиво произнесла жрица, спокойно подходя к римлянину. - Сейчас на поверхности земли наступило утро - плохое время для бегства. Скоро хватятся Моттара, и, твое тело внизу на камнях не обнаружили, поэтому сотни воинов будут рыскать вокруг в поисках тебя. Надо будет дождаться ночи, здесь ты находишься в безопасности. В скалах к вечеру будет приготовлена лодка и провизия на двоих - по морю безопаснее бежать, чем через горы. Ветер утих и море спокойное. Ты помнишь свое обещание? - Она обняла его за шею, и он почувствовал под легкой тканью ее горячее тело. - До ночи у нас много времени, и сюда никто не придет, - прошептала жрица Ливию в ухо и жадно поцеловала его в губы.

В голове у Ливия пронеслось: «Бежать! Путь к свободе так близок! Если я убью ее, никто в лагере варваров не узнает, что я жив, и не будет никакой погони». Но внутри его что-то воспротивилось этому, и он, отбросив в сторону щит и копье, обнял жрицу. Она на мгновение выскользнула из его объятий и загасила факел - вокруг воцарилась тьма. Когда его руки нащупали ее, она была полностью обнажена, и трепетала от желания.

Они занимались любовью на расстеленном меховом плаще убитого Моттара, лежащего неподалеку. После любовных утех он откинулся на спину.

- Ты меня обманула, - сказал Ливий. - Ты не была девственницей!

- Ты меня тоже обманул! Маска Девы ведь у тебя? Ты ее спрятал где-то неподалеку? Твое чудесное спасение было возможно лишь потому, что у тебя была маска Девы! - Жрица хрипло рассмеялась. - Где она? Неужели ты опасаешься меня, слабой женщины, ты, такой сильный, да еще и с оружием?! Я заметила, что даже занимаясь любовью со мной, ты держал рядом с собой оружие - ты меня боишься? Я пошла на убийство своего соплеменника, готовлю наш побег, а ты не доверяешь мне и не хочешь показать, где спрятал маску Девы?

- Тебе ведь нужна только маска богини! - осенило Ливия. Все происходящее стало ясным и понятным, его охватила тревога. - Все что ты мне рассказала - ложь!

Римлянин рывком поднялся, резко отбросив от себя жрицу, и схватил копье. Жрица глухо рассмеялась в темноте. Что-то в ней ему не понравилось, даже этот голос, ставший глуховатым, и этот смех. Ливий сделал выпад копьем, целясь на ее голос, но проткнул воздух.

- То, что ты рассказала о лодке и провизии, было ложью?! Ты хочешь заполучить маску! Неужели она так ценна, что ты пожертвовала ради нее жизнью своего соплеменника?

Вдруг, как по волшебству загорелся факел, оказавшийся в руке жрицы. Она стояла полностью голая, лишь ее лицо скрывала черная маска:

- Мы не так дорожим жизнью, как вы, римляне. Моттар из племени аропаев, а я из племени синхов. Скажи, где маска Девы? Видишь: я полностью обнажена, без оружия, и ты в любой момент можешь меня убить. Скажи, где она? И ты получишь лодку, провизию и возможность бежать.

Она вновь рассмеялась. Голос ее звучал глуховато, и все больше казался незнакомым. Чтобы рассеять подозрения, Ливий быстро шагнул и сорвал с лица жрицы маску - под ней открылось смеющееся лицо женщины с уродливым шрамом через все лицо.

- Ты не жрица! - воскликнул Ливий, и почувствовал опасность в темноте, куда не доставал свет факела, и, чтобы не терять времени, не стал убивать обманщицу. На ходу подхватил щит, тунику и топор, он бросился к подземной реке. Но стрела, вылетевшая из темноты за его спиной, воткнулась ему в бедро, заставила споткнуться. Ливий продолжал идти, превозмогая боль. Хромая, он отбросив щит, топор, и превозмогая боль рванулся к реке, оставалось всего несколько шагов, но вторая стрела проткнула ему легкое, заставив захлебнуться кровью, и римлянин упал. Сознание и жизнь еще теплились в нем, и он почувствовал, как на спине обломали стрелу и перевернули его лицом вверх. Перед ним стояла жрица в темном одеянии, а рядом с ней находилась женщина, уже набросившая на себя одежду, но не прикрывшая лицо с уродливым шрамом.

- Перед тем как отправиться в Аид, ибо только там тебе место, скажи, где маска Девы, и ты попадешь туда легко и спокойно, - зловеще предложила жрица. - Иначе смерть твоя будет ужасной и мучительной!

- Ты ее не получишь, клянусь Юпитером! - прохрипел Ливий, и, собрав последние силы, попытался достать жрицу копьем, которое до сих пор сжимал в руке, но та легко увернулась.

Женщина с уродливым шрамом на лице вырвала копье из его ослабевших рук и им же проткнула его правую руку. Римлянин захрипел от боли.

- Сейчас ты увидишь лицо смерти, - сказала жрица и, наклонившись, открыла лицо. Она достала из складок одежды жертвенный нож. - Ты пожалеешь, что не умер тогда на жертвенном алтаре, ибо мучения твои будут ужасны. В последний раз спрашиваю, где маска Девы?!

Ливий закрыл глаза и упрямо стиснул зубы.

- Мы нашли римлянина, - сообщила жрица Мара новому вождю синхов Асмоту, сыну Трога. - Защищаясь, он убил Моттара в подземелье. Перед смертью он так и не сказал, где священная маска Орейлохе. Поиски на берегу и в пещере ничего не дали. Возможно он выбросил ее в реку, и течением унесло в море. Воины продолжают искать. - Лицо вождя исказилось гневом, но он взял себя в руки. Жрица продолжила: - Теперь, совершив магический ритуал и попав в мир, находящийся за Великой Тьмой, мы не сможем благополучно вернуться обратно. Будущее скрыто от нас Великим Туманом. - Жрица умолкла и склонила голову.

- Богиня Дева разгневалась на нас, лишила своего покровительства, - разгневано произнес Асмот. - Селение разрушено, святилище осквернено. Мы покидаем эти места, уходим с побережья в горы. Возможно, Орейлохе вновь полюбит нас и возьмет под свое покровительство. Готовьтесь в путь. На сборы даю три дня.

Часть 1. Если друг оказался вдруг…

29 июня. 1-й лунный день. Новолуние. Луна в Раке

Недавно купленная трехлетняя «тойота» резво бежала по горной дороге, радуя своего хозяина Валентина, крепкого тридцатипятилетнего черноволосого мужчину. Высокий, сильный, с приятными волевыми чертами слегка округлого лица, с которым гармонично сочетался короткий ежик прически, Валентин всегда был подтянут и модно одет. Всякий раз, представляясь, приглушенным голосом он сообщал, словно раскрывал некую тайну, что он - бизнесмен. Хотя за этим громким названием скрывалось всего лишь владение тремя продовольственными ларьками, расположенными на окраинах Симферополя.

Прекрасная погода и отличное настроение не оставляли сомнений в том, что день должен быть хорошим, а запланированное необычное мероприятие должно пройти без всяких осложнений. Валентин был большим поклонником экстрима, в последнее время увлекся спелеологией и совершал рискованные подземные путешествия, причем часто проделывал это в одиночку, что было крайне опасно и недопустимо в пещерах. Случалось, что под землей он подвергался смертельной опасности, и только выдержка, самообладание, хорошая физическая подготовка помогали ему благополучно выйти из критических ситуаций и невредимым возвратиться на поверхность. Эти случаи он называл возможностью «подергать судьбу за уши». Друзья отговаривали его от подобных экспериментов, которые могли закончиться трагически, не подозревая, что этим, наоборот, побуждают его снова и снова оставаться один на один с коварными подземными лабиринтами, полными неожиданностей и опасностей. Валентин пребывал в твердой уверенности, что однажды обнаружит под землей нечто такое, чего до него никто не находил. Ведь на крымских землях за предыдущие тысячелетия жило бесчисленное количество народов, которые не отличались миролюбивым нравом, ибо такое было время: воевали, грабили и, конечно, прятали свои сокровища. А какое место лучше всего подходит для тайных захоронений сокровищ, если не труднодоступная пещера?

Это и было основной целью его путешествий, но о чем он предпочитал умалчивать. Он знал, что рано или поздно его поиски увенчаются успехом и он надет древний клад. Поэтому он избегал легких и многократно пройденных маршрутов, зная, что там все уже разведано и найдено до него. Другое дело - труднодоступные, малоизвестные, малоизученные, а еще лучше, никому не известные места. Поэтому он и ходил в одиночку по подземельям, не желая, когда наступит долгожданный миг, делиться славой или сокровищем с кем-то.

- Останови здесь, дальше пойдем пешком, - негромко произнесла черноволосая девушка с широким скуластым лицом, сидящая на заднем сиденье.

Они были знакомы всего несколько дней. Отличаясь немногословностью, она рассказала ему совершенно фантастические вещи, особенно не убеждая, что это правда, но он ей ПОВЕРИЛ.

Валентин свернул с серпантина и въехал в улавливающий тупик. Оставлять автомобиль здесь не хотелось, и он заколебался. Девушка, одетая в просторную тенниску и обтягивающие джинсы, вышла из автомобиля, открыла багажник и стала возиться с рюкзаком. Валентин нехотя последовал ее примеру и достал из багажника свой рюкзак, обе лямки которого взял на плечо. Радужное настроение, еще мгновение тому переполнявшее его, исчезло. Мероприятие, в котором предстояло участвовать, теперь ему совсем не нравилось. Он успокаивал себя, рассуждая следующим образом: «Если это выдумка и ничего не получится, то, по крайней мере, буду знать, что не упустил свой шанс, и лишь потерял время». Оставлять темно-синюю красавицу «тойоту» у всех на виду, без надзора, ему не хотелось. Здесь народ разный шатается, может если не украсть, то совершить какую-нибудь гадость. Он вспомнил, как недавно, одна любвеобильная сволочь призналась некой Тане в любви на всю жизнь, использовав для этого крышу новенькой «шкоды» соседа и гвоздь.

- Ты что, боишься?! - насмешливо поинтересовалась девушка, уловив перемену в его настроении. - Мне тебя характеризовали безбашенным смельчаком.

- Здесь не место для стоянки автомобиля, - нахмурился Валентин. - Лучше бы такси взяли - риска меньше и дешевле обойдется в случае чего.

- Не волнуйся - никто не позарится на твое авто, - обнадежила его девушка.

«Тебе что - ведь автомобиль не твой!» - разозлился Валентин.

- ЭТО долго продлится? - решился он, закрыл машину на центральный замок и включил сигнализацию.

- Пару часов. Давай поспешим, время идет, - девушка стала легко подниматься по едва заметной тропинке. Висевший за ее спиной громадный, туго набитый рюкзак, казалось, ей совсем не мешал. Валентин хотел, было предложить ей свою помощь и второе плечо под рюкзак девушки, но, обернувшись, посмотрел на свой автомобиль, уныло стоявший в пыльном аппендиците дороги, мстительно поджал губы и стал молча карабкаться за девушкой. Вскоре тропинка исчезла, и они стали двигаться по бездорожью, поднимаясь все выше. Солнце припекало, подъем становился все круче, но девушка не снижала темп движения, и Валентин почувствовал к ней уважение, так как сам уже порядком подустал. Он решил, что правильно сделал, что не предложил девушке свою помощь, а то теперь с двумя рюкзаками совсем бы выбился из сил.

Лес поредел, и вскоре, на пути стали попадаться лишь отдельные деревья, больше похожие на колючий кустарник. Валентин ощутил, что в воздухе запахло дымком, и вскоре убедился, что обоняние его не подвело. Они вышли на небольшой скальный выступ, здесь уютно горел костер, а на треноге над огнем стоял котелок с бурлящим варевом. Возле костра на спальнике сидел долговязый парень лет двадцати с небольшим. Увидев девушку и Валентина, он вскочил на ноги. Девушка подошла к нему:

- Немного не рассчитали со временем, поэтому опоздали. - Затем обернулась к Валентину. - Знакомьтесь. Это Денис, он пойдет с нами. - Увидев недовольную гримасу, перекосившую лицо Валентина, добавила: - Обряд предполагает присутствие троих человек - необходимо составить магический треугольник. Немного отдохнем, пообедаем - вижу, Денис об этом позаботился - и пойдем дальше.

Обед проходил в полном молчании. Валентин и Денис явно испытывали друг к другу антипатию и не скрывали этого, а девушка не прилагала никаких усилий, чтобы разрядить обстановку. После молчаливой трапезы она по обыкновению кратко сказала:

- Теперь пора!

Вскоре они поднимались по крутой каменистой осыпи. Подъем по осыпи всегда опасен, так как неосторожным движением можно вызвать камнепад, поэтому они шли медленно, гуськом, осторожно выверяя каждый шаг. Наконец они добрались до узкой щели, уходящей в глубину скальной породы. Здесь они сделали привал и переоделись для предстоящего подземного путешествия. На головы надели пластиковые каски, на них укрепили фонари, шнуры от которых подключили к портативным аккумуляторам. Спелеологическое снаряжение сделало их похожими на шахтеров. Девушка достала ксерокопию карты, и протянула его Валентину, как более опытному путешественнику по пещерам.

- Это схема лабиринта, нам надо попасть сюда, - девушка указала на карте нужное место. Валентин понимающе кивнул, минут десять внимательно изучал карту, затем подал знак следовать за ним. Один за другим они исчезли в пещере. Лабиринт то сужался до размеров норы, в которую с трудом можно было протиснуться по одному, а затем при помощи веревки протащить рюкзаки, то расширялся, образуя просторные коридоры, по которым, можно было и на легковушке проехать. Пол лабиринта изобиловал ямами, предательскими щелями, провалившись в которые можно было повредить ноги. К тому же множество камней затрудняло движение.

- Похоже, мы на месте, - произнес Валентин, внимательно оглядывая просторный пещерный зал, ничем не отличавшийся от предыдущих, через которые они до этого прошли. Он передал карту девушке. - Теперь твой черед.

Девушка прошлась по пещере, и вскоре ее спутники услышали ее довольный возглас. Вернувшись, она достала из рюкзака несколько факелов, передала их спутникам, и, когда те зажгли их, в пещере стало светло. Девушка открыла металлическую флягу, отпила из нее и передала флягу мужчинам. Валентин, сделав глоток, почувствовал горечь напитка и сплюнул на пол, но, заметив недовольный взгляд девушки, вновь послушно глотнул. По знаку девушки они взялись за руки, образовав треугольник. Посредине она поставила чашу, налила туда густую жидкость и подожгла ее. Дым от нее был приятным и слегка кружил голову. В руках Дениса Валентин заметил бубен. Девушка стала громко, нараспев говорить:

- О Орейлохе, Великая мать всего сущего, богиня луны, богиня Дева, правительница мира, хранительница двойных врат Иного Мира! Я пришла сюда в поисках пути в Иные миры. Я пришла, чтобы принести жертву Духу земли. Наблюдай за мной во время моего путешествия по Иным мирам, оберегай меня от зла во время моего путешествия в междумирье. Не покидай меня, Орейлохе, на протяжении моего пути.

Девушка плеснула из фляги в горящую чашу. Пламя от этого взметнулось высоко, в человеческий рост.

Я славлю Саван Тьмы Тьма, которая защищает Иной Мир Иной Мир, хранящий в себе знания Знания, которые являются ключом к нашим жизням Наши жизни, которые посвящены духам Духам , которые живут в Ином Мире Иной Мир, который сокрыт Тьмой Я славлю Саван Тьмы.

В руке девушки уже находилась полиэтиленовая бутылка с темной жидкостью, и девушка стала лить из нее в огонь. Появился неприятный запах, огонь зашипел, словно недовольный этим подношением, пламя заколебалось, будто раздумывая, погаснуть или нет.

Великая Орейлохе, прими эту жертву! Древние Духи Внешней Тьмы, Вы, которые могли бы воспрепятствовать нам, Примите это подношение. Волны моря, вы касаетесь Иного Мира, Танцуя в бесконечности, Чтобы подняться и отступить от наших берегов. Небеса, простершиеся над нами, Вы - мир Богов людей нашего народа, Лишь здесь Врата между Мирами могут быть открыты.

По знаку девушки Денис начал бить в бубен. Валентин почувствовал, как его охватывает эйфория, ему захотелось кричать, выть, лишь бы наполнить пещеру звуками, но, подчиняясь девушке, он стал вместе с Денисом, бесконечно повторять:

Откройте Врата. Откройте Врата. Откройте Врата…

Девушка истерично выкрикивала: