- Просят выделить солдат для патрулирования железной дороги от Красного до Минска, потому что, - оберст-лейтенант зачитал по бумажке: - "… Взрыв произошёл под четвёртым вагоном состава, и это, несмотря на то, что на данном перегоне осуществлялись пробные прогоны составов и дрезин. Данные обстоятельства прямо указывают на диверсию, организованную в несколько предшествующих дней"

- Если они пути проверяли, тогда конечно да, похоже на диверсию. Но откуда мы солдат возьмём? Мосты охраняем, патрулирование дорог проводим, а тут ещё и это. Пусть в СД обращаются или в зипо - у них, вроде, отряды из местных появились. Вот пусть и гуляют вдоль дороги.

Третья наша трудовая вахта по "ремонту" шоссе оказалась наиболее сложной. Все ямы и воронки в месте планируемой засады были уже засыпаны (естественно, с добавлением не совсем мирных предметов), и теперь мы сместились по шоссе в сторону Минска. Пуско-наладочные работы, по меткому выражению Казачины, он сам, командир и Бродяга проводили, спрятавшись под маскировочными накидками в специально выкопанных схронах. Да уж, провести несколько часов в коленно-локтевой позиции, ковыряясь при свете налобных фонариков с не самыми безопасными предметами - удовольствие ниже среднего. Вечерами я помогал ребятам как мог, разминая их затёкшие мышцы или исполняя по заявкам любимые песни.

Хорошо ещё, что о хлебе насущном нашему отряду беспокоиться не приходилось: старший лейтенант Зайцев, обработанный Бродягой и Фермером, взял снабжение продуктами на себя. Ну а мы в ответ делились с ним диверсантскими хитростями и информацией.

По просьбе командира партизан я прочитал лекцию о том, как добывать взрывчатку из снарядов и бомб, а Казачина поделился с ними секретами изготовления самопальных воспламенителей.

Хотя, надо отдать должное, соображалка у энкавэдэшников тоже работала неплохо: больше всего впечатлила переносная "мотоциклистоловилка" - по сути своей, передвижной шлагбаум с дистанционным управлением. Дергаешь за верёвку - и поперёк дороги опускается толстенная слега, на раз вышибающая зазевавшегося немца из седла. Фермер, разглядывая сие произведение инженерно-конструкторской мысли только хмыкнул, а затем поинтересовался, сколько немцев с помощью этого агрегата было поймано? Оказалось, что четверо. И подобные устройства спрятаны в кустах на обочинах многих тропинок и дорожек в округе. Немного наивно, но подход мне понравился.

Однако опыт пятидесяти лет будущих локальных войн, партизанских по своей сути, пусть иногда и не личный, сказывался. На двух "семинарах" по уничтожению техники врага, что мы совместно с чекистами провели в натурных условиях, использовав в качестве пособий наши машины и брошенный танк, одиноко стоящий в лесу, мы продемонстрировали наши "домашние заготовки". Действие самодельных кумулятивных зарядов произвело на наших "союзников" сильное впечатление, впрочем, как и демонстрация способов уничтожения вражеского автотранспорта. После чего Зайцев уговорил наших командиров провести совместную операцию. Одной из групп, участвовавших в ней, выпало руководить мне.

Прокравшись ночью в расположение одной из немецких частей, квартировавшей в окрестностях села Васильково и аккуратно, можно даже сказать - нежно, вырубив единственного часового, ребята под моим чутким руководством заминировали шесть из восьми грузовиков - больше запалов системы Ковешникова у нас с собой просто не было. Аккуратно посадив пребывавшего в беспамятстве часового у стенки сарая, мы смылись обратно в лес, но на базу не вернулись - надо было показать энкавэдэшникам, что грамотно устроенные диверсии - это весело. Поэтому, в нарушение правил, остались на месте всей группой (обычно диверсанты оставляют пару "контролёров" - так и оторваться от преследователей проще, и вся РДГ опасности не подвергается).

Часов в семь немцы зашевелились. Все по распорядку: помывка, завтрак, разве что зарядку пропустили. К половине девятого немцы уже загрузились в машины и направились к просёлку, выходившему на шоссе. Вдруг третий от головы грузовик вспух огненным шаром и до нас долетел грохот взрыва. Сработало! В бинокль я видел, что в кузове этой машины ехало человек восемь или девять немцев. Им сильно не повезло - бензобак у "блица" располагается под кабиной и горящее топливо, выброшенное взрывом двухсотграммовой толовой шашки, прикрученной как раз к нему, захлестнуло и кабину и кузов.

Хвост колонны остановился, но первые две машины ещё проехали несколько десятков метров, которых как раз хватило, чтобы бечёвка, закрепленная на колёсах, выбрав запас, вытянула чеки из запалов. Грузовики взорвались спустя пару секунд после остановки.

Пока немцы в непонятках разбегались по обочинам, бойцы по-очереди разглядывали представление в одолженный мною бинокль, (чтобы не палиться, я отдал им трофейный немецкий), бурно обсуждая происходящее.

Так и не поняв причины взрывов, минут двадцать спустя фрицы вернулись к своим машинам. Надо отдать им должное, на угрозу они среагировали чётко и раненых спасали без задержек, но оставшиеся целыми транспортные средства осматривать на предмет "закладок" не стали, что и привело к вполне ожидаемому результату. Стоило изрядно поредевшей колонне тронуться в путь, объезжая ещё горящие останки, как второй с конца грузовик взорвался! Водила первого, видимо решив, что их обстреливают из леса, дал газу и съехал в поле, рассчитывая укрыться от несуществующего обстрела за кустами. Вспышка! И по полю продолжает движение пылающий остов очередного "опеля"…

Досматривать представление мы не стали, а тихо и быстро свернулись и пошли на базу.

Настроение у наших союзников после дневных удач было фестивальное. И даже то, что каждой из групп пришлось после диверсий "пробежаться" по нескольку десятков километров, не могло омрачить его.

Конечно, в лагере все попадали от усталости, но то тут, то там вспыхивали бурные обсуждения на тему "как мы им дали". Я забрался на чердак одного из сараев, намереваясь вздремнуть "нештатные" минут сорок. Ныли уставшие ноги, ломило плечи и, наверное, в силу этого сон не шёл. Безрезультатно повертевшись с боку на бок четверть часа, и поняв, что заснуть в ближайшее время уже не получится, я начал сворачивать спальник.

- Товарищ старший лейтенант, я на ваши вопросы отвечать не буду, и не просите! - голос Несвидова я узнал сразу, а вот его собеседник… Хотя, можно было у не гадать - других старших лейтенантов, кроме меня и Зайцева в окрестностях не водилось.

"Опять вы, товарищ командир, к парням с нашей улицы клинья подбиваете!" - и я снова лёг. Узнать о том, что волнует союзника, было нелишним. К тому же Бродяга прямо и недвусмысленно просил всех помогать ему вести контрразведывательную работу.

- Товарищ сержант, потрудитесь отвечать! - меж тем продолжил свой "наезд" Зайцев.

- Не имею права, товарищ старший лейтенант. Со всеми вопросами обращайтесь к товарищу майору.

- Да откуда вы знаете, что он майор госбезопасности? - чувствуется, старлейт начинал терять терпение.

- Примерно оттуда же, откуда то, что вы - старший лейтенант вашего ведомства, - спокойно, и, как мне показалось, немного насмешливо, ответил Емельян. - Но вас я знаю четвёртый день, а Александра Викторовича - второй месяц. И доверия у меня к нему не в пример больше.

Я представил себе выражение лица "партизанского командира" и усмехнулся. Наш завхоз продолжил:

- И не надо меня за дурака держать. Я, званием до вас, конечно, не дотягиваю, но голова своя на плечах имеется. И устав я знаю, чай послужил… Хотите узнать что-то - спросите, а вот отвечать я вам не обязан.

- Да что вы себе позволяете, сержант?! - Зайцев явно не привык к ответам в подобном стиле и оттого голосом выделил звание, ещё не поняв, что на Емельяна подобные методы уже не действуют. - Вы отказываетесь помочь проведению следствия?!

- Вы ещё гауптвахтой пригрозите или арестом… - и снова напор Зайцева разбился о непоколебимую уверенность сержанта. - А чем врагов среди своих искать, лучше бы бойцов ваших послушали. Довольны же мужики, что настоящей работой занимаются! Не в обиду вам, товарищ старший лейтенант, у меня эта война, если с Финской считать, вторая. И на командиров я всяких насмотрелся. Так что ещё один совет вам от меня: поучились бы вы, как воевать нужно, а враги и предатели себя сами проявят. А теперь прошу меня извинить, мне ещё продпайки комплектовать надо. Выход завтра!

"Ну, Емеля, ну молоток! - я почувствовал, что неосознанно улыбаюсь во весь рот. - Не зря говорят: "Хороший сержант - основа армии!". Вот и у нас, в нашей маленькой армии, теперь такая основа есть.

Командир на рассказ о хитрых заходах только махнул рукой, а Бродяга рассмеялся:

- Тоже мне, инициативник… Ему пистон с такого верха прилетел, что надо быть совсем дубовым, чтобы продолжать нас разрабатывать! А он упёртый…

- Саш, насколько я знаю, в вашей конторе копают все и подо всех! - возразил я.

- Это верно, но мальчуган-то рылом не вышел нас "копать". Я у его бойцов справочки навёл - этот Зайцев опером всего два года отбегал, а потом на административную работу перешёл, отделом руководить. И поверь, Тоха, не ему со мной бодаться!

- Я-то верю, но как ты думаешь, подставы быть не может?

- А чего ему нас подставлять? У него показатели за ту неделю, что он с нами задружился, как ракета взлетели. Впору за орденами в Москву ехать. И не туфта партийно-комсомольская, а реальная работа. Будь проще и смотри веселее!

- Ну, это ты у нас рыцарь плаща и кинжала, - несмотря на все сашины доводы, червячок сомнения продолжал своё чёрное дело. - Только что, если те же самые люди, что ему, как ты говоришь, пистон вставили, попутно поручили нас разрабатывать со всем пылом, а?

Но что-то я замечтался, а мне работать надо: ходить, изображая присутствие начальства на работах, ну и попутно "срисовывать", кто и куда едет. Разнообразие всяческих эмблем на машинах немцев поражало! Один раз мимо нас проехал генерал, чью машину украшало четыре флажка и три тактических эмблемы. Один из флажков, обозначающий командира пехотной дивизии я знал, треугольный с поперечной полосой, но остальные меня смутили. И ещё неожиданно зачесались руки сделать что-нибудь гадкое - гранату кинуть или в плен взять, но разум всё-таки взял верх над хулиганскими побуждениями, да и войск на дороге многовато было.

Несколько раз нам приходилось отбрёхиваться от всяких чрезмерно любознательных субъектов. Особенно мне запомнился лейтенант-сапёр из дорожно-строительного батальона, который, не обращая внимания на мои и Тотена эсэсовские знаки различия, прочитал нам длинную четвертьчасовую нотацию из которой я понял только, что строители из нас никудышные, и что если мы так наплевательски будем подходить к важнейшему делу строительства дорог - плоды нашего труда не простоят и трёх лет! Он даже грозил какими-то карами от больших чинов и всё порывался спрыгнуть в не до конца засыпанную большую воронку, где под тонким слоем щебня уже покоился тридцатикилограммовый "подарок", но Алик, сипя, откашливаясь и хрипя "простуженным" горлом, применил "волшебный нахренпосылатель" - жетон СД, и энтузиаст качественного дорожного строительства понуро удалился.

ГЛАВА 4.

"Начальникам особых отделов частей и соединений Западного, Юго-Западного и Резервного фронтов.

Срочно.

Секретно.

При проведении проверки командиров и красноармейцев выходящих из окружения обращать внимание на возможно имевшие место контакты со спецгруппами НКВД и НКГБ. В случае упоминания во время допросов следующих имён: Истомин, Таривердиев, Окунев, Дымов, Зельц и позывных "Фермер", "Бродяга", "Арт", "Тотен", "Рысь" - военнослужащих изолировать и незамедлительно сообщить в Главное Управление Госбезопасности старшему майору Судоплатову. В случае ухудшения обстановки обеспечить первоочередную эвакуацию фигурантов.

Заместитель народного комиссара внутренних дел СССР 12 августа 1941 года

комиссар госбезопасности 3 ранга Меркулов"

Минск, 12 августа 1941 года. 13:37

- Ба, Вернер! Ты ли это?

Высокий сухопарый гауптман с усталым лицом, испещрённым поджившими царапинами, оторвал взгляд он кружки с пивом и посмотрел на подошедшего.

- Вернер, ты что, старик, не узнаёшь меня?

- Отчего же, узнаю. Присаживайся, Фриц. Или лучше сказать "герр майор"?

- Да ладно тебе… - отмахнулся "новичок". - Помнится, раньше ты таким букой не был, Вернер, - и весельчак поманил кельнера.

- Тут только светлое, Фриц, - предупредил гауптман. - Неплохое, надо признать. Ты давно из Европы, Фриц?

- Нет, только что прилетел, - машинально ответил майор, изучая меню. - Что? А как ты узнал?

- Всё просто, Фриц - такие довольные весёлые лица тут либо у тех, кто отсюда уезжает, либо у людей, большевиков ближе сотни километров не видевших.

- Что за декаданс, старый друг? Насколько я знаю, мы бьём Иванов по всему фронту!

- Да, так говорят. Но, Фриц, как ты думаешь, почему я сижу здесь, в Минске, а не в Ельне, где был все три проклятые недели до этого? - гауптман старался говорить тихо, отчего его голос был похож на шипение разъярённой змеи.

- И почему же? - майор уже не улыбался. - Почему же, Вернер?

- Да потому, что русские нас оттуда выбили. Понимаешь, Фриц? А от моей роты осталось четырнадцать человек. Ч е т ы р н а д ц а т ь! Вначале всё было весело, - Вернер перевёл дыхание и отхлебнул из кружки: - Иваны как идиоты лезли напролом, а мы "охотились на уток". Ни разу они не поднимали в атаку больше батальона или двух. Если бы не их проклятая артиллерия… Ты не поверишь, Фриц, каждые два часа - обстрел. Мы уже начали радоваться атакам - тогда русские не стреляли… А потом всё изменилось: сперва у нас в тылу стали появляться мелкие группы - пять, максимум десять человек. Больше мы, по крайней мере, не видели ни разу. Они не штурмовали наши окопы… О, нет! Они работали "камешком в ботинке"… Травили лошадей, убивали конюхов и водителей. Ну и офицеров… - гауптман потёр иссеченную щёку. - Парни из "Райха" начали на них охоту… А они - на нас. Один эсэсовский лейтенант мне рассказал, что это - люди из ГПУ, или как там сейчас называется их тайная полиция? Фанатики. Эсэсманам ни разу не удалось взять никого из них в плен. Только тяжелораненых… - он снова отхлебнул, а погрустневший майор спросил, воспользовавшись паузой:

- А что у вас с охранением? Как им удавалось просачиваться? Ведь посты, дозоры…

- Я тебе вот что скажу, Фриц, - голос гауптмана стал громче. - Если размазать дивизию на двадцать пять километров и не привозить ей снарядов - никакие дозоры не помогут, когда на неё три раза в день по два десятка танков прут! А на каждое орудие дают тоже по два десятка снарядов, но один раз! У меня солдаты горячей еды по три дня не видели, "железные" жрали. Ты, Фриц, когда последний раз свой "железный" открывал, а? А я последнюю неделю только их и видел… - Вернер залпом допил своё пиво и сделал кельнеру знак принести ещё.

- Как же так? - майор, похоже, растерялся от такого напора.

- Мы зарвались, друг мой… Мы зарвались… Я прошёл и Польшу, и Францию, но тут… Сект не зря говорил… - Закончить свою мысль гауптман не успел - в пивную вбежал запыхавшийся унтер-офицер:

- Гауптман Вольфиц, я вас повсюду ищу. Скорее, транспорт уходит через десять минут!

- Да, Кепке, спасибо! - гауптман встал и, бросив на столик смятую купюру, надел фуражку: - Ты, Фриц, береги себя! - и быстро вышел из заведения.

Вечером двенадцатого Дымов позвал меня к командиру.

Саша сидел за столом, заваленном картами, трофейными документами и прочим штабным барахлом. В углу у рации, стоящей на табурете, на полу притулился Тотен.

- А, Тоха… Давай, рядом садись, - и, когда я устроился на табурете, продолжил: - Смотри, мы сейчас здесь, между Озерцами и Румоком. Давай прикидывать, куда и как послезавтра будем разбегаться. Да, кстати, тебе новички как? Может, стоит кого-нибудь оставить с нами?

- Это зависит от того, как уходить будем. Мишу-танкиста я бы оставил - водилы хорошие нам нужны.

- А военврач? Вы, вроде, с ним кореша?

- Семёна? Да, он человек полезный, но Зайцева без врача оставлять… У них же только санинструктор есть…

В комнату вошёл Бродяга:

- Привет! Чего надумали?

- Ничего пока. Мы только начали извилинами шевелить, - ответил Фермер. - А у тебя есть чего?

- Ага, дали цифровые пароли для связников, так что по ним можно будет выходить.

- Ты что, с Центром связывался? - удивлённо спросил я. - А как же радиомолчание?

- Да.

- А? - наша рация мирно стояла в углу, и я никак не мог понять, как Саша мог связаться с Москвой.

- Не ломай голову! Я через канал Зайцева выходил. И его радиста. Почти полсотни километров отмахали.

Я вспомнил, что сегодня Бродягу не видел, и кусочки мозаики встали на своё место:

- Ребята, вы что, решили из Зайцева приманку сделать?

- Нет.

- Точно?

- А на фига нам тебя обманывать?

- Антон, ты пойми, мы совершенно не хотим старлейта этого подставлять, но никто не может поручиться, что он приказ наш выполнит и на дно ляжет.

Резон в словах Бродяги был, я уже заметил, что Зайцев, что называется, себе на уме. А уж гонору у него было!

- Понятно… Тогда, наверное, возьмём Приходько с собой, командир. А то сбросят парня, как балласт. Или, что хуже, начнут из него подробности про нас выбивать. Как там было: "Вы все - потенциальные Герои Советского Союза…"

- Замётано, я там ещё парочку дельных ребят присмотрел. Толк из них будет, - согласился командир.

- И от меня один, - добавил Бродяга.

- Итого - пять. Остальных передадим партизанам. Кстати, Шура, Зельц справки написал?

- Да. Всё - как положено: штамп, подпись.

- Что за справки? - встрял в разговор Тотен, снимая наушники.

- Что не голытьба приблудная, Родину предавшая, а честные бойцы Красной Армии, попавшие в трудное положение. Мы десяток таких ещё по дороге из лагеря, где Тоха "загорал", написали. Заодно Лёшка в оперработе поднатаскался, на косвенных их истории проверяя, - в голосе Бродяги сквозила неприкрытая симпатия к молодому коллеге.

- Погодите с лирикой, - командир поманил всех к столу. - Алик, ничего нового не выяснил?

- Нет, Саша, в открытую - ничего нового.

- Ну и ладно! - и Фермер развернул ещё одну карту, всю испещрённую значками. - Это обстановка в районе трёхдневной примерно давности, - припечатал он карту ладонью. - Тех фрицев, что на стационаре здесь, мы срисовали процентов на девяносто. Тех, что к фронту едут - не больше, чем на пятьдесят. Но тут уж ничего не поделаешь - сети у нас практически нет…

- И какой маршрут? - поинтересовался я.