"Адский хомячизм - вот как это называется!" - определение пришло мне в голову после взгляда на длиннющую колонну тяжело нагруженных людей, уходящих в лес. На обе трофейные подводы стволов накидали столько, что лошадки их еле тащат, приходится бойцам помогать, подталкивать. Бывшие впленные впряглись даже в найденный на складе орудийный передок, заставленный сейчас патронными ящиками. Что-то, мы, конечно, на складе оставили, но основную массу "товара" вывезли. Машины нагрузили так, что я опасался, что рессоры выгнет в обратную сторону. А к "Опелю" ещё и прицеп прикрепили. У немцев он как передвижная оружейная мастерская функционировал, но мы в него ящики с патронами засунули и несколько пулемётов…
Чернявский был так доволен, что оружие появилось, что Фермеру пришлось его даже уговаривать не рваться в бой прямо сейчас, а повременить до того момента, как спрячем оружие и более-менее рассортируем добычу. Себе мы отжали в основном патроны, гранаты со взрывателями Ковешникова и один ДШК без станка и с погнутой мушкой.
Как сказал Бродяга: "Вот зачётная ковырялка для бронированных "меринов"!"
На вопрос Несвидова о станке Саша с той же лёгкостью ответил:
- В крайнем случае, если ничего не придумаем, просто к дереву примотаем и будем одиночными стрелять, всё равно лента у нас одна.
Оружие спрятали в лесу, разделив на несколько отдельных нычек, нам оно, конечно, без надобности, но командир порекомендовал военюристу не жадничать и делиться информацией о закладках со встреченными по дороге окруженцами:
- Вы к фронту прорываетесь, а кто-то, может, решит партизанские действия, как капитан Никифоров, - он кивнул в сторону теперь уже бывшего помощника Чернявского, который с десятком "своих" людей копался в куче снаряжения, - продолжить.
- Сейчас шестьдесят человек остаётся, завтра - тридцать, так до фронта никто и не дойдёт! - недовольно буркнул военюрист.
- Андрей Николаевич, они не к бабке на печку забились, - возразил ему Фермер. - Сражаться будут не хуже прочих. Было бы желание, а как - мы научим. И Зайцев согласен с вашими союзничать, так что не переживайте, - и добавил. - Вы от нас, они - от вас.
- Товарищ майор госбезопасности, сколько нам немцев на себя отвлекать?
И Саша, отбросив жеманство и неуместную скромность, ответил:
- Чем больше - тем лучше. Но, максимум того, о чём я могу попросить - два дня.
- Мы постараемся… Всё лучше в бою погибнуть, а не за колючкой тихо в грязи умирать, - и, поправив трофейную кобуру с "вальтером" пошёл к своим бойцам.
Подхватив из коляски мотоцикла немецкий ранец, я в два шага догнал Чернявского:
- Товарищ военюрист, Андрей Николаевич, подождите секундочку!
- Да, товарищ старший лейтенант? - он повернулся ко мне.
- Вот, вам. От меня лично, - я протянул ему ранец. - Там всякие командирские мелочи: карандаши, два компаса, нож хороший… В общем, сами разберётесь! И удачи вам! - и, козырнув, я быстро пошёл прочь.
Во время всей этой кровавой вакханалии я обратил внимание, насколько у меня изменились после пребывания в плену психологические реакции на некоторые вещи. Немцев я убивал с какой-то холодной отстранённостью, совершенно не воспринимая их как людей. В первый раз я заметил это, когда, подойдя на улице одной из деревень к немецкому ефрейтору - командиру патруля, спокойно попросил у него спички, а потом вогнал нож ему в сердце. Вытирая клинок о траву, я понял, что мне всё равно, есть ли у него семья, как его зовут, и о чём он думал. А после захвата склада проблема встала передо мной уже со всей ясностью. Слегка испугавшись самого себя, вечером того же дня я подсел к командиру.
- Саш, мне страшно.
- Что такое?
- Я убил (раньше мы все старались избегать этого слова, заменяя его разнообразными эвфемизмами, а теперь оно вылетело само собой) семерых, а мне всё равно. Ножом и голыми руками, а ни кошмары не снятся, ни блевать не тянет…
- А чего хочется?
- Чтобы всё это поскорее кончилось!
- Что всё? - уточнил он.
- Да всё! Немцы, наши, война! Мы же врём постоянно. Изображаем из себя героев, трепыхаемся… А кому это нужно? Мы их тут бьём-бьём, а там, - я махнул рукой куда-то на восток, - какой-нибудь мудак с ромбами сейчас два корпуса в окружении бросил!
- Тссс, не кричи так, - спокойно ответил Александр. - Вот ромбы получишь - будешь о корпусах думать. А пока - наше дело солдатское. Немцев резать и живыми при этом оставаться. Понял!? - и он внезапно сильно стиснул моё плечо. - А что не чувствуешь ничего по отношению к немцам - это даже хорошо. Это ты так от кровищи защищаешься. Уважаю!
- Я понимаю, вы, ребята, устали и вымотались, но надо ещё немного напрячься! - голос Саши пробился сквозь пелену сна. - Завтра доделаем дорогу и вперёд, в леса!
"А, это он Мишу с Семёном накачивает…" - все последние пять дней, как только выдавалась минута отдыха, рядом с недавними пленными оказывался кто-нибудь из нашей группы и начинал "ездить по мозгам". Бродяга в шутку обозвал это "экспресс-подготовкой по бразильской системе методом Илоны Давыдовой". Да, хотя это может показаться странным, но наши командиры решили поднатаскать мужиков за неделю до, как сказал Фермер: "хоть до сколько-нибудь приемлемого уровня".
Вчера, например, Бродяга личным примером доказывал, что в партизанской работе дедовская двустволка зачастую не только не хуже армейской винтовки, но и иногда сильно лучше. "Новенькие" недоверчиво хмыкали, а вот те бойцы, которые уже притёрлись к нашей группе, внимательно смотрели да на ус мотали. Когда же после демонстрации "хитрых ужимок и ухваток" Саша о д н и м выстрелом снёс "головы" двум специально приготовленным чучелам-мишеням, скептицизм бывших пленных рассеялся.
А сегодня моя очередь - буду натаскивать мужиков на работу ножом накоротке.
- Итак, граждане, для начала маленькая демонстрация, - начал я занятие. - Вы трое, возьмите карабины в положение "на плечо" и встаньте вон там, у угла дома, - в настоящий момент наш отряд базировался на небольшой пасеке, спрятавшейся в глубине леса километрах в семи от шоссе Слуцк - Минск, так что для большей наглядности я решил воспользоваться существующими "декорациями". - Будете патруль изображать. Ты, Михаил, будешь немецким офицером…
… Расслабленной походкой я двинулся навстречу Соколову. Конечно, эксперимент не совсем чистый, ведь ребята из "патруля" ждут подвоха и поэтому косятся на меня значительно пристальнее, нежели немецкий патруль смотрел бы на обычного прохожего, а тем более - солдата вермахта. Да и Миша тоже настороже… Пять шагов, три… Я вскидываю правую руку к козырьку, приветствуя "офицера", а вот левой… Левой плавно и быстро втыкаю деревянный имитационный нож в солнечное сплетение танкиста и, как ни в чём не бывало, продолжаю движение. Я сделал уже целых три шага, когда услышал за моей спиной сдавленное шипение (ну да, бил на совесть, чтобы вырубить…) Внимание "патрульных" отвлечено падающим Соколовым, и я ускоряюсь. Деревянный "нож" за моей спиной перекочевал уже в правую руку, а в левой зажат ещё один - тот, что до этого был спрятан за ремнём.
Так, проскальзываем за спиной крайнего справа патрульного, "накалывая" его почку с левой руки. Правая же рука вгоняет второй нож в основание шеи следующего "немца" (тут уж я сдержал удар, боясь покалечить бойца). Ещё один шаг… Скрестное движение рук… И деревяшки полосуют шею последнего "противника".
- Товарищ капитан, время? - обращаюсь к Бродяге, стоящему с секундомером в демонстративно вытянутой руке.
- Восемь с половиной секунд! Неплохо, товарищ старший лейтенант! Даже хорошо!
- Вопросы есть, товарищи? - спрашиваю слегка ошалевших от увиденного "курсантов".
- А вы точно их убили, товарищ старший лейтенант? - подаёт голос кто-то из заднего ряда.
- А это мы сейчас у товарища военврача узнаем, - я жестом подзываю к себе Семёна. - Товарищ военврач второго ранга, оцените, пожалуйста, опасность повреждений, - и я показываю на ближайшем "курсанте", куда и как бил.
- Ну, с Михаилом всё с первого взгляда ясно. Уж если ты его так деревяшкой приласкал, то с настоящим ножом он труп сразу. Так, почка насквозь… Тоже весёлого мало… Сонная артерия, трахея и нервный центр… Кладбище - это без вопросов… Здесь тоже сонная… и ярёмная… и трахея… - скороговоркой перечисляет Приходько, наблюдая за моими действиями, и резюмирует: - Четыре трупа, товарищ старший лейтенант!
- Вот так - восемь секунд, и четырёх немцев как небывало.
- Антон, это на замашки уголовников похоже, - срывающимся голосом проговорил подошедший Соколов, потирая грудь.
- Какая разница, на что это похоже, если хорошо работает. Разобрали палочки, - я кивнул на кучу подготовленных имитационных ножей, - и работаем!
… Когда через час мы, как писали в школьном учебнике, "усталые, но довольные" сидели на брёвнах у стены сарая, Миша спросил:
- Антон, ну скажи честно, без увёрток, зачем нам это нужно?
- Миш, а у вас выбора другого нет, как у той собаки, с ногой, попавшей в колесо. И, кстати, как ты думаешь, из каких таких запасов мы Чернявскому помогли?
- А я откуда знаю? Может, у вас склад какой есть?
- Были б спички - был бы рай! - старой шуткой ответил я, а Соколов непонимающе посмотрел на меня.
"Черт, не в ходу тут шутки про наркоманов ещё!" - сообразил я и пояснил: - Вот так же "пробежались" с ножами по окрестностям, немцев порезали, всё, что было, собрали и Чернявскому отдали и даже ещё запасец остался.
ГЛАВА 3.
- Павел Анатольевич, я тут проанализировал некоторые сообщения Зайцева и пришёл к выводу, что он не совсем с нами честен.
- Ты что же, Борис Михайлович, считаешь, что это не он нам донесения отсылает или дезинформирует?
- Нет, всё намного сложнее. Вот, к примеру, радиограмма от девятого августа:
"Шестого августа группой подпольщиков и партизан под моим руководством в районе г.Ляховичи совершено нападение на транспортную колонну в составе двадцати тяжёлых грузовиков, пятнадцать машин подбито, уничтожено большое количество военного имущества, боеприпасов и топлива", - зачитал он одно из донесений
- А что вас смутило?
- Обстоятельства. Вот, смотрите, - и Маклярский подошёл к большой карте, висевшей на стене, - Ляховичи находятся в двадцати километрах к юго-востоку от Барановичей, в самом, что ни на есть тылу у немцев, то есть насыщенностью войсками этот район не уступает прифронтовой полосе. Нападение на крупную колонну большими силами в такой ситуации возможно только в том случае, если Зайцев точно знал, что она там будет. И знал - когда именно. Сто человек можно спрятать на несколько часов, но не дней. Следовательно, необходимо наличие источника, знающего графики и маршруты движения, однако Зайцев ни нам, ни Цанаве о таком информаторе не сообщал.
- И что? Может, это какой-нибудь местный источник - кто-то что-то увидел, услышал, а старший лейтенант проанализировал информацию и проявил похвальную инициативу. Вы такую версию не рассматривали? - начальник Особой группы любил "поработать адвокатом дьявола", помогая сотрудникам выстраивать непротиворечивые версии.
- Конечно рассматривал! И пришёл к выводу, что Зайцев продолжает получать информацию от группы "Истомина".
- А причём здесь "Странники"?
- Две недели назад они захватили и допросили крупного чина из интендантской службы - в одной из шифровок это было. То есть, в их руках находится достаточно подробная и, самое главное, свежая информация о складах и частях снабжения девятой армии немцев, так? Вряд ли немцы успели, даже если посчитали нужным, перестроить снабженческие связи. А вот на реализацию, особенно после отделения отряда Трошина, сил не хватает, и "Истомин" аккуратно сливает инфо тем, кто может ею воспользоваться.
- Борис Михайлович, прямых доказательств-то нет, - вступил в разговор третий из присутствовавших. - Нам они, конечно, не сильно нужны, но всё-таки хотелось бы большей конкретики.
- Будут и доказательства, Наум Исаакович, будет и конкретика… Вы помните конструкцию "Партизанской Гранаты", что капитан Раков от Зайцева привёз?
- Да, оригинальная задумка.
- Оригинальная, но в то же время и продуманная: корпус - из картона или бумаги, а осколки приготовлены заранее. Всё точно рассчитано на использование слабой взрывчатки и подручных предметов. Я проконсультировался с нашими подрывниками - они говорят - даже на чёрном порохе будет неплохо работать, а на артиллерийском или ружейном - ещё лучше. Плотность поражения осколками для самоделки из утильсырья очень высокая. Взрыватель из спичек. Для конспирации очень подходит. Ну кто, найдя кучу бумажных трубок, заподозрит, что это гранаты?
- А "Странники"-то тут причём?
- А при том, что специалисты говорят, что это не самоделка, точнее - самоделка, но разработанная заранее. И большинство изделий, придуманных нашими умельцами, немного на других принципах базируются. Они с цифрами мне объясняли! Подход совершенно другой!
- Борис Михайлович, успокойся! Я понимаю, что сам вас накрутил, да и нарком этой группой заинтересовался, но умерь свой пыл немного. И, кстати, ты как гранатой этой распорядился?
- Наши сотрудники приготовили пособия и выкройки, а группы, уходящие в ближайшее время в тыл к немцам, уже осваивают изготовление. Но Раков ещё несколько интересных конструкций от Зайцева привёз…
- И ты думаешь, что это тоже - привет от "Странников"?
- Да.
- Вот скажи мне, Отто, где я ещё людей возьму? - оберст-лейтенант был настолько не в духе, что даже сломал карандаш, которым начал писать.
- Что на этот раз, Георг?
- Ещё и из Гедоба теребят.
- А этим что надо?
- У них, видишь ли диверсия, - издевательским тоном ответил Георг Кошмала, командир 3-го Охранного полка. - Сообщают, что на перегоне у станции Радошковиче у них поезд взорвали.
- Тоже мне, удивили, - в тон командиру ответил Отто. - В том районе вот уже месяц чёрт знает что творится. А что конкретно хотят?
Поделиться книгой: