- Скажите, - спросил он, - опускались ли вы в воду, чтобы определить местоположение вашей скалы, ее форму и прочее?

Одарка отрицательно покачала головой:

- Нет... И я об этом очень жалею. Она находится на большой глубине... Мои товарищи и я пользовались телевизионными лотами...

Столяров остановился.

- Вот! Это и замечательно! Мы живем уже в такую эпоху, когда благодаря самой совершенной в мире советской технике ученый может многое видеть в окружающей его природе, не выходя из своего кабинета.

Одарка скептически улыбнулась:

- Это удобно, но неинтересно. Я с большей охотой заменила бы свои телелоты и глубинные радиозонды хорошей батисферой или новым, глубоководным скафандром. Мне хочется побывать на вершине этой подводной скалы.

- Думаю, что вы еще успеете подняться... то есть, простите, опуститься на вершину своей горы, - с улыбкой сказал Столяров.

Он подошел к окну. За окном расстилалось большое ледяное поле.

- Белое безмолвие... Так любили когда-то выражаться об Арктике беллетристы, - задумчиво произнес молодой геофизик.

Одарка тоже подошла к окну:

- Любили... Но сейчас Арктика уже не безмолвна, над Арктикой почти не умолкая рокочут моторы самолетов, а на полюс, как видите, переселились люди из Москвы, Киева, Риги... А вы откуда?

- Сейчас я из Москвы, а родился и вырос на Урале, в Златоусте, - ответил Столяров.

- Красивые места! Я была там, в горном заповеднике.

- А-а! Миасская пещера?

- Да. Прямо из сказки Бажова. Помните подземные богатства "Хозяйки медной горы"?

- Помню...

Столяров рассмеялся.

- Вы, Одарка, тоже из сказки.

Одарка смотрела на него удивленно:

- Почему?

- Хозяйка подводной горы.

Одарка пожала плечами:

- Во-первых, это не гора, а только большая скала. А во-вторых - это открытие не только мое...

- Я знаю, - перебил ее Столяров. - Кстати, на какой глубине находится вершина этой скалы?

- На глубине пятисот метров.

- Какие породы преобладают в ней?

- Гранит, кварц...

Помолчали... Столяров внимательно глядел на стоявшую перед ним круглолицую миловидную девушку. У нее были большие, как и у многих украинских девушек, карие глаза, готовые в любой миг загореться буйным огнем смеха, а через минуту подернуться тенью грусти.

Одарка отвела от него внимательный наблюдающий взгляд.

- Я на днях видела вас на экране кинорадиогазеты, - сказала она. - Расскажите о своей подземной торпеде. Это очень интересно.

Они стояли подле огромного, почти во всю стену окна; перед их взором, далеко внизу расстилалось бескрайное море льда, казалось, будто разбушевался там за окном седой океан и в одно мгновенье застыл навеки. А над ледяным полем стояло безоблачное, глубокое темно-синее небо, чуть позолоченное весенним солнцем.

Столяров залюбовался дикой красотой полярной природы.

- Хорошо... - тихо сказал он.

- Очень хорошо, - прошептала Одарка.

И здесь, стоя перед этим широко раскрывшимся, словно с иной планеты сошедшим ледяным полем, Столяров рассказал Одарке о своей юношеской мечте, осуществленной после десяти лет упорного труда, об удивительном атомном снаряде, который по воле человека сможет преобразить лицо земли.

- Когда-то английский геофизик Джоли только допускал, что радиоактивные процессы в недрах земли рождают новые горы и острова. А сейчас с помощью атомной энергии советские ученые смогут поднять со дна океана горы и холмы! Там, где была на тысячу километров вокруг вода, мы, советские люди, вместе с людьми других стран создадим острова! Вот, смотрите...

Столяров подошел к столу и развернул чертеж.

- Это схема моей подземной атомной торпеды. С этой торпедой мы пошлем в недра земли новый радиоактивный элемент "циклоний", он вызовет в недрах земли искусственный геологический процесс, который протечет быстрее, чем протекает в природе, но не настолько быстро, чтобы вызвать катастрофу. Подводная скала, которую вы, Одарка, открыли на дне океана, выступит над поверхностью воды; она сама придет сюда к нам. Здесь, на полюсе появится настоящий естественный остров, которому не нужны будут ракетные якоря, теплый воздух и гелий.

Одарка, с восхищением до сих пор следившая за словами Столярова, в раздумье склонилась над своим водоемом.

- Все, что вы рассказали, прекрасно. Но я боюсь, что разлюблю свою подводную скалу, как только она поднимется на поверхность.

Столяров смотрел на нее удивленно.

- Почему?

- Потому, что я больше люблю Арктанию... - задумчиво глядя в окно, ответила Одарка.

Столяров растерянно развел руками.

- Мне тяжело вас огорчать, но...

Он умолк.

- Что?.. - Одарка смотрела на него тревожно.

- Я прибыл на Арктанию для первых изыскательских работ. По решению Высшего научного комитета при Совете Министров СССР здесь в районе полюса будет произведен первый в мире опыт поднятия мирского дна с помощью изобретенного мною снаряда.

- А Арктания?..

- Если мой опыт удастся, воздушная станция над полюсом уже не будет нужна. Полюсную станцию можно будет расположить на новом острове.

Одарка опустила голову. Видя ее печаль, Столяров сказал:

- Я думаю, что такое чудесное сооружение, как Арктания, не останется без дела. Советские ученые используют ее для каких-нибудь новых важных научных изысканий...

* * *

Одарка водила Столярова по палубе воздушной станции. С таким же воодушевлением, как молодой геофизик час назад рассказывал ей о своей атомной подземной торпеде, она сейчас говорила о своей любимой Арктании. На ее лице светилась гордость. Она говорила:

- Еще недавно в область физики тонких пленок вторгалось лишь смелое воображение сочинителей фантастических романов, а сейчас...

- Сейчас из пористых сверхлегких металлов, наполненных газом, строят самолеты и даже здания, - закончил Столяров. Я это знаю.

Одарка продолжала:

- Арктания создана из гелинита. Весь ее корпус пронизан легчайшим газом, впервые обнаруженным учеными в спектре солнца и затем уже открытым на земле.

Столяров быстрым взглядом окинул удивительный воздушный корабль, неподвижно парящий над арктическими льдами.

- Ваша Арктания напоминает мне могучего орла, кости которого наполнены воздухом.

- Ее строили люди, похожие на орлов, с крылатой мыслью и очень смелые, - взволнованно сказала Одарка.

Она подошла к борту и, опустив руку вниз, указала на раструбы ракетных камер, заключенных в днище станции. Столяров склонился над бортом станции. Оглушительно ревущие ракетные двигатели уже отошли в прошлое, и молодой геофизик слышал могучее, но мягкое дыхание ракетных камер, - из их раструбов вытекал бесцветный газ. Снежная пыль, попадая в раскаленную струю газа, разлеталась во все стороны в виде радужных капель.

- Полет на месте! Красиво! - восхищенно воскликнул Столяров.

Пройдя в центр станции, молодые люди остановились подле большого прозрачного шатра, внутри которого виднелась небольшая черная палатка. Одарка выразительно посмотрела на своего спутника. Столяров узнал эту историческую палатку и прочел на ней надпись:

У 937 ю д. ПЕРВАЯ ДРЕЙФУЮЩАЯ СТАНЦИЯ

ГЛАВСЕВМОРПУТЬ - "СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС".

Одарка засмеялась.

- Мы, арктанинцы, называем эту палатку "нашей маманей". Это жилье первых советских поселенцев на полюсе.

IV. РАЗГОВОР О ШАЙНО И ФАУ

В небольшой уютной столовой Ветлугиных мать Юры, метеоролог Арктании Ирина Ветлугина, маленькая голубоглазая женщина с лицом тихой и умной девочки, накрывала на стол. Вошел дед Андрейчик. Потирая сухие маленькие руки, он втянул теплый воздух комнаты и сладко зажмурился:

- Пахнет борщом. Приятно!.. И еще... постой... Чем же еще пахнет?..

- Угадай, - лукаво улыбаясь, сказала Ирина.

- Голубцами! Право же, голубцами!..

- Правильно! - подтвердила Ирина. Она знала, что ее отец - любитель голубцов, и попросила в арктанинской столовой изготовить сегодня голубцы.

Дед огляделся деловито и уже без всякого юмора спросил:

- А где Юра?

- Отпросился на часок полетать.

- А-а! Так вот куда он мою кирку утащил! Амундсена собирается во льду искать.

Ирина удивленно взглянула на отца.

- То есть как это "искать"? Не понимаю.

- Не понимаешь? А вот он тебе расскажет. Даже точно укажет координаты, где в данное время нужно искать труп погибшего Амундсена.

Ирина пожала плечами:

- Каждый раз что-нибудь новое. Зачем ему понадобился труп Амундсена?

Дед Андрейчик заложил руки за спину и забегал по комнате, плутовато поглядывая на дочь.

- Ай-яй-яй! Какая же ты отсталая, дочка! Ты даже не знаешь, что профессор Бахметьев уже оживил двух замороженных макак.

Ирина смотрела на отца изумленно.

- При чем тут макаки?

- Вот тебе на! - с напускным гневом воскликнул дед Андрейчик. - Как это, "при чем тут макаки"?... Если макаки заморозились и потом обратно разморозились, то почему бы нашему Юрке не найти замерзшего Амундсена и тоже не "разморозить" его? Ведь это же пустячное дело!..

Ирина неодобрительно покачала головой:

- Новая затея.

Старик усмехнулся:

- Это пока еще не затея, а идея. Идея красивая, как сказка. Это хорошо! Из таких малолетних фантастов потом получаются смелые экспериментаторы, ученые, инженеры. Но сейчас за ним надо смотреть в оба. Если он вздумает сам полететь на поиски Амундсена, он может попасть в беду.

Ирина была явно обеспокоена.

- Я поговорю с ним. Надо запретить ему одному летать на вертолете.

- А вот это уже ни к чему! - возразил старик. - Запретом тут не поможешь... Я обещал ему слетать с ним на то место, где он хочет искать Амундсена. Пусть сам убедится, что идея его - лишь плод детского воображения...

Ирина, покачав головой, только вздохнула.

Вошел Ветлугин, спросил:

- А Одарки со Столяровым еще нет?

Дед Андрейчик засмеялся.