- Дошутишься ты, товарищ политрук!

- Ага, Гагарин - долетался!

Их разговор был прерван стуком в дверь.

- Товарищ старший майор, вас к телефону. Из Москвы звонят - голос дежурного прервал их идиллию.

- Ладно, иди - пересилила себя Ника. Ей очень не хотелось именно сейчас отпускать этого человека - Береги себя, Леша... если сможешь.

На душе вдруг стало грустно и одиноко. 'Нельзя тебе было влюбляться, - в сотый раз упрекнула она себя, - нельзя... но очень хочется... а значит - люблю!'

Ника

На следующий день у нас была запланирована встреча с Берией. Правда, об этом в Центре пока никто не знал, а зачем... меньше знаешь - крепче спишь.

Центр спал, когда утреннюю тишину разметал шум вьезжающих машин. Я выглянула в окно. Машины остановились за углом, возле главного входа, но снежная завирюха, поднятая с утра с белой своей постели, никак не хотела успокаиваться. От этой белой пелены стало тревожно и грусно. Вот так и рвется покров привычной уже круговерти. Что там, за этой метелицей... люди... или бездушные машины, ориентированые на победу любой ценой.

Для нее, женщины в сугубо мужском мире, этот разговор даст возможность определится или, наоборот, раставит точки над 'і'.

О личности Берии она задумывалась мало. Писали в бульварной прессе, что он был и 'лучшим менеджером двадцатого века', и 'кровавым палачем', и 'верным семьянином и хорошим отцом' - все это журналиские штампы. А для нее - историка, было важно только одно - что ты хочешь построить, уважаемый Лаврентий Павлович? Что же тебе не дали доделать? И стоит ли оно того, чтобы будущее стало другим - лучшим?

Кабинет начальника центра был шириной метра два с половиной и метров пять в длину. Привычный т-образный стол с письменными принадлежностями и стандартной бронзовой настольной лампой с зеленым стеклянным абажуром, черный телефон, стулья, стоявшие по бокам от стола, шкаф с книгами и рабочей документацией, сейф и обязательный портрет Сталина, висящий на стене, дополнявший скромное убранство рабочего кабинета начальника Центра полковника .... Одним словом обычный кабинет обычного советского начальника того времени. Когда Ника вошла, Берия сидел во главе стола, и солнечные лучи, пробивавшиеся из окна за спиной наркома сквозь тонкие желтые шторы, вырисовывали на столе причудливый силуэт его тени. Казалось, что это не тень, а это он сам вытянулся вперед, чтобы получше разглядеть эту загадочную гостью из будущего, которую любящая иногда пошутить судьба, занесла в этот мир и в это время. Справа от ЛПБ сидел мужчина лет тридцати пяти, сорока. Лицо его показалось Нике знакомым, но вот где его видела раньше, вспомнить она так и не смога. Хотя услужливая память упорно твердила о какой-то фотографии в книге, прочитанной еще там, в другой жизни.

Раз ты уже застряла в этом времени, то надо вживаться. Хотя бы отбросить свои 'демократические маразмы' и стать если уж не 'своей', то, по крайней мере 'не чужой'. Там, в лесу, еще находясь в каком-то адреналиновом цейноте, можно было и генерал-лейтенанту сказать: 'Здрасте!', а вот прошло почти полгода, и кажется, что та безшабашная снайперша так и осталась в Белорусских лесах, а на ее место пришла циничная, жесткая и подозрительная стерва. Хотя, как сказать - пришла, просто поменялись маски и эта более вписалась в окружающую среду. Поэтому, едва войдя в комнату, я доложила четко по-военному:

- Здравья желаю, товарищ народный комиссар. Политрук Иванова прибыла по вашему приказанию.

Здравствуйте, Ника Алексеевна - поприветствовал Берия коротким кивком головы - проходите, садитесь.

Я села на предложеный стул, сложила руки и приготовилась слушать и отвечать. Сранно, но, увидев Народного комиссара Внутренних дел СССР я поняла, что говорить нас с ним не о чем. Этого человека мало будут интересовать мои умозаключения, рассуждения на тему: 'Что было и что будет...'. Этот человек умел сам делать собственные выводы и не нуждался в рефлексирующих дамочках и интелегентах. Ему надо было знания. А их у нас еще на 'собеседованиях' выжали так, что похоже облегчили головы на пару килограмов.

Как историку, мне бы было интересно написать о нем. Но не сейчас. Потом... когда-нибудь. И по возможности - честно.

'В конечном счете, это ЛПБ приехал со мной поговорить, вот пусть и спрашивает, а я посмотрю, додумаю'- наконец, правильная мысль успокоила мои разшалившиеся нервишки.

- Ника Алексеевна - начал разговор Берия - я считаю, что мужчина не должен обращаться к женщине по званию. Война - это неженское дело. Так что буду назвать вас по имени отчеству. Вы тоже ко мне можете обращаться - Лаврентий Павлович. Представляю вам вашего непосредственного начальника - он указал рукой на сидящего напротив мужчину - начальник второго отдела НКВД Судоплатов Павел Анатольевич. Несмотря на то, что Ника прекрасно владела собой в любых ситуациях, это имя заставило уважительно склонить голову. И тут же поднять и посмотреть в упор на Берию.

Судоплатов отреагировал лишь легкой улыбкой, а Берия усмехнувшись, добавил: - Понимаю, для вас он живая легенда, но ничего, у вас еще будет время поговорить. Я сегодня уезжаю, а вот Павел Анатольевич остается еще на несколько дней. Так что наговоритесь.

Кто такой Судоплатов я знала хорошо, поэтому сразу прониклась симпатией к этому человеку. Да и в его взгляде чувствовалось, что он прекрасно осведомлен о том, что "эта скромная женщина сыграла далеко не последнюю роль в разработке и подготовке методик разведовательно - диверсионных операций". Короче два профессионала и два хороших человека поняли друг друга с одного взгляда.

- Ника Алексеевна, ответьте мне на один вопрос - Берия находился в хорошем расположении духа, и сегодня взгляд его пронзительных глаз не был холоден и беспристрастен, как это обычно бывало при разговорах с другими людьми. Сегодня Лаврентий Павлович смотрел на Нику с любопытством и интересом. Такой интерес бывает у детей, когда они впервые видят какие-то новые грани в, казалось бы, хорошо знакомом предмете или событии. - Там, в вашем мире, все женщины такие же хорошие бойцы, как и вы или вы являетесь исключением из правил?

Вопрос, конечно же, был с подтекстом, ибо не тот человек был нарком Берия, чтобы не ознакомится с личным делом товарища Ивановой. 'Интересно, зачем этот вопрос. Проверяет? Вряд ли. Что-то я какая-то мнительная. Не надо искать черную кошку в темной комнате' - подумала Ника. Ответила же она, как и подобает в таких случаях. На глупый вопрос - получите глупый ответ

- Нет, Лаврентий Палович, просто мужчины стали слабее. Свято место - пусто не бывает. А война дело тех - кого она затронула, вне зависимости от пола, возраста и времени.

- Вот и я думаю - произнес нарком - Если том в мире женщины дерутся и стреляют лучше чем мужчины, то такой мир гроша ломаного не стоит.

Берия, задавал различные вопросы, но все они к делу не имели никакого отношения. У меня складывалось впечатление, что нарком уже давно составил обо мне свое мнение и сейчас просто удовлетворяет свое любопытство относительно устоев и традиций того общества, которое было в моей жизни, и не было, да и, наверное, никогда не будет в его жизни.

- Скажите, пожалуйста, а вот если бы у вас прямо сейчас появилась возможность вернуться в свой мир, свое время, вы бы вернулись? - ЛПБ задал еще один 'милый вопросик' в стиле тех, на которые лучше не отвечать.

- Вернулась бы, Лаврентий Павлович - твердо ответила я.

- И бросили бы нашу страну в самый ответственный момент? - провоцировал Берия.

Шестым чувством, спинным мозгом, женской интуицией, чем угодно это можно назвать, но я знала, что сейчас надо говорить правду, и только правду:

- Для победы своей страны я сделала немало. Вся информация, которой я обладала, уже записана и обработана, а наличие или отсутствие одного инструктора не такой уж важный фактор для Советского Союза в этой войне. А там у меня - ребенок.

- Да, дети - это наше все - согласился собеседник. Чтобы там про него не говорили, но свою семью Лаврентий Павлович любил. После этого высказывания в комнате воцарилось томительное молчанье. Каждый подумал о своих родных и близких. Нарком молчал, Судоплатов как младший по званию не проявлял инициативу в разговоре, пока его не спросят, а я вдруг ощутила что никто, не в каком мире не сможет заменить мне маленький теплый комочек, уткнувшийся в плечо и доверчиво спрашивающий: 'Мама, а ты меня никогда не бросишь? Ты меня всегда защитишь? Правда?' И от одного этого воспоминания стало сразу больно и одиноко. Ситуацию спас какой-то подчиненный Берии. Он постучался в дверь, и после одобрительного: - Войдите,- доложил: - Товарищ Народный комиссар, все готово. Что там готово, я не знала, но была благодарна этому НКВДшнику за то, что он очень вовремя появился.

- Пойдемте, Павел Анатольевич, нехорошо заставлять людей ждать - сказал он, вставая - А вам, Ника Алексеевна, до свиданья. Увидимся теперь, наверное, нескоро.

Я, собрав волю в кулак, встала: - До свиданья, Лаврентий Павлович, разрешите идти.

- Идите, но надолго не пропадайте. Вам еще с товарищем Судоплатовым сегодня предстоит разговор.

А-1

Колонна грузовиков подъехала к воротам лагеря ? 2794/17. Об их приезде местное начальство было уже предупреждено, поэтому, как только остановилась первая машина, к ней подошел молодой лейтенант. Дождавшись, когда из кабины вылезет старший машины, он подошел строевым шагом и представился - Начальник дежурной смены лейтенант НКВД Петров.

- Майор Медведь - ответил приехавший. Он был одет в белый полушубок, на голове была белая шапка, на ремне портупеи висела кобура с пистолетом. Одним словом обычный командир Красной Армии, только уж больно молод он был для майора. Но серьезное лицо и жесткий цепкий взгляд говорили о том, что это звание товарищ майор получил, явно не отсиживая задницу на теплом месте где-нибудь при штабе.

- Веди Петров меня к своему начальству - распорядился Соджет.

- Разрешите посмотреть ваши документы - гнул свою линию лейтенант. По-своему он был прав. Мало ли что ты майор, хоть генерал-майор, а документы предъявить обязан. Да и машины, на кузовах которых были установлены каркасные конструкции, покрытые брезентом, вызывали недоверие своим непривычным видом. Откуда же ему было знать, что это было сделано по приказу этого молодого майора, чтобы хоть как-то защитить людей от студеного зимнего ветра.

- Пожалуйста - Олег расстегнул планшет и показал необходимые бумаги.

Лейтенант внимательно их изучил, даже наверно слишком внимательно на взгляд приехавшего майора. Но это его работа, так что пусть смотрит. - 'Наверное, недавно получил нагоняй от начальства, вот и пытается казаться слишком правильным' - отметил про себя Соджет.

- Все в порядке товарищ майор, можете проезжать. Я вам сейчас сопровождающего дам, а то тут у нас заблудитесь по первой - повернувшись к воротам, он крикнул часовому, мерзшему перед КПП - Ибрагимов, открывай, и крикни там Наливайко, пусть он дорогу покажет.

Ворота нехотя открылись, начальник дежурной смены отошел в сторону, и отдавая честь старшему по званию, отчеканил - Можете продолжать движение.

'Вот уставник хренов, откуда таких правильных только берут' - подумал Олег, залезая в кабину полуторки. Когда его машина проезжала ворота, на подножку со стороны шофера прыгнул солдат и начал что-то объяснять водителю. Неверное это и был тот самый Наливайко, который должен показать куда ехать. А ехать пришлось всего нечего, но без провожатого заблудиться в этой мешанине строений, колючки, заборов и дорог было очень просто. Остановились они перед двухэтажным деревянным зданием. Потому, что это было единственное двухэтажное в округе, а на длинном шесте над ним висел красный флаг, можно было сделать однозначный вывод - это администрация лагпункта. Их уже встречали, видимо Петров позвонил и доложил о приезде гостей, да и местное начальство получило списки людей заранее. Нужно время для того, чтобы всех найти, собрать в одном месте, подготовить все необходимые документы и сделать тысячу других незаметных, но очень важных мелочей. Встречал приехавших сам начальник лагпункта. Он стоял чуть впереди, а за ним находились еще несколько человек, видимо его замы и помы. Не успела первая машина остановиться, а начлаг уже семенил к ней на своих коротких ножках. Соджет успел вылезти из машины раньше, чем до нее добрался встречающий. Почему-то этот тип ему не понравился сразу. Может все дело в том, что он был маленького роста, толстоват, на красном круглом лице был расположен маленький рот, маленький нос, а маленькие поросячьи глазки, все время заискивающе бегали из стороны в сторону. - 'Кого-то он мне напоминает, а кого хоть убей, не помню' - вертелась в голове у Олега надоедливая мысль. Одет этот человек был в белый овчинный тулуп, ладно подогнанный по фигуре, на голове была каракулевая папаха, на ногах - унты, руки же были спрятаны в огромные меховые рукавицы. Для начальника лагпункта приезд гостя из Москвы не сулил ничего хорошего. Нет, проверки, конечно же, были и раньше, но, во-первых, все они были плановыми, и о них было известно заранее, а во-вторых, проверяющие сами были заинтересованы в том, чтобы все было в порядке, ну хотя бы для вида. Естественно, несколько нарушений для порядка всегда находили, без этого никак, но в целом, все понимали, что, как, и зачем надо делать, чтобы все было, как говорят урки, в ажуре. С этим гостем, начлаг тоже планировал особо не мудрить. Усадить за стол, напоить, отдать по списку зэков и отправить, как говорится, с глаз долой из сердца вон. - 'Принесли же черти на мою голову этого майора, что ему в Москве не сидится. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Сегодня вечером, в крайнем случае, завтра утром он отсюда уберется' - такие неспокойные мысли были сейчас у него в голове. Буквально в двух шагах от гостя, он стянул рукавицу с правой руки и представился

- Начальник лагпункта ? 2794/17 майор НКВД Черниченков - и уже протягивая руку для рукопожатия, добавил - Александр Георгиевич.

Соджет тоже представился согласно уставу - инспектор специальной группы при Народном Комиссариате Государственной Безопасности майор Медведь - и уже отвечая на рукопожатие оппонента, назвал имя и отчество - Олег Евгеньевич.

Пальцы у Черниченкова были короткими и толстыми как сардельки, а из-за того, что он держал руки в меховых рукавицах, еще и потными. После рукопожатия ощущение неприятия у Олега к этому человеку стало еще сильнее. А высокий визгливый голос окончательно довершил ситуацию. И тут же возникла давно забытая картинка из детства. Мультфильм 'Тайна третьей планеты'. Весельчак У. Именно этого незадачливого злодея напоминал начлаг.

- Ну, вот и славненько, пойдемте ко мне в кабинет, нечего тут на морозе стоять - указал он рукой на здание администрации.

- Одну минуту - остановил его гостеприимный порыв Соджет - Селиванов - крикнул он кому-то в сторону второй машины.

- Я - отозвался молодой старлей. Одет тот был, так же как и его начальник. Такой же белый полушубок, такие же войлочные сапоги, только вместо пистолета у него был ППД. ППД же были и вооружены остальные бойцы, прибывшие с майором.

- Ребят и шоферов расположить в тепле, накормить. Машины вон там поставите, слева от администрации - короткий кивок головы в сторону здания - Одного нашего на охрану, смена через каждые полчаса. Выполняй.

- Есть - ответил подчиненный.

- Это хорошо, что вы о своих бойцах заботитесь - льстил начальник лагеря - Немченко, слышал, что товарищ майор сказал. Помоги старшему лейтенанту и насчет обеда распорядись. Тон, которым этот человек разговаривал с подчиненными, резко отличался от того услужливого елейства, с которым он обращался к приехавшему из Москвы гостю. Все это больше и больше выводило из себя Олега, и у него возникло желание вдарить эту свинью по его красной противной роже. Несдержанность была одним из его главных недостатков. И прекрасно зная об этом, Соджет держал себя в ежовых рукавицах. - 'Ладно, заберу людей, буду уезжать, разобью морду этой гниде' - сделал он себе мысленную пометку.

- Представляете, Олег Евгеньевич, это Немченко, воевал еще на Халхин-Голе, даже награжден был. Капитана получил. А пострадал из-за фамилии. Немченко же фамилия, вот его кто-то из сослуживцев немецким последышем и обозвал. А этот весь принципиальный, в драку полез. Вот теперь к нам перевели, подальше от начальства. Мучаюсь с ним. Это не так, то не сяк. Мол, почему блатные не работают, ага заставишь их работать. А по мне норму делаем, план выполняем, в лагере порядок - что еще надо - сокрушался о проблемах своей нелегкой службы Черниченков. Так за разговором они дошли до здания администрации и поднялись на второй этаж в кабинет начлага.

- Располагайтесь, а я пока на счет чая распоряжусь и чего-нибудь покрепче, чтобы с мороза согреется - хитро улыбнувшись, добавил хозяин кабинета - Эй, Амбарцумян, давай неси все сюда. Через минуту дверь открылась, и вошел пожилой армянин в белом халате и поварском колпаке.

- Представляете, Олег Евгеньевич, как мне повезло, такого мастера получить. Он шеф-поваром в Ереване работал. Был какой-то банкет, и на нем какой-то важный товарищ чуть не подавился. Еле откачали. Так вот и дали Амбарцумяну десять лет за вредительство. Теперь вот нас кормит. А готовит - сказка. Вы такого повара даже в Москве не найдете.

Повар держал большой поднос, на котором стояла бутылка коньяка, лежали шампура с шашлыком и еще много всего вкусного.

- Поставь и пока свободен - властно распорядился местный князек.

- Не плохо вы тут живете - мрачно заявил Соджет. Ему было противно не то, что пить вместе с этим человеком, а даже находится с ним в одной комнате.

- Стараемся, подсобное хозяйство держим, мяско, молочко парное, яички, все свое. Теплицу бы еще сделать, чтобы огурчики, помидорчики были круглый год, но где же столько стекла набраться. Только на парник хватило. Два полит барака без стекла стоят. Нечего вставлять. На этот год лимит исчерпали, а на следующий можно только в марте подписать. Вот и получается, на складе стекло есть, а брать нельзя. Не положено, а то бы уже тепличку сделали - жаловался на трудную жизнь без огурчиков и помидорчиков Александр Георгиевич. - Ну, ничего, зато какая у нас баня. Вот сейчас отобедаем, и можно будет попариться сходить. Вы как насчет баньки, Олег Евгеньевич - поинтересовался хлебосольный хозяин.

А Соджет тем временем закипал все сильнее. И в голове рождались нехорошие мысли. - 'Я тебя, самка собаки, твои же яички сожрать заставлю и молоком парным запивать будешь. Люди с голоду дохнут, а у него молочко парное, бл... ь, два барака без стекол замерзают, а он помидорчиков захотел. Баньку ему. Я тебе такую баньку устрою, до смерти запаришься'. Олега начинало трясти и зверь в нем, дремавший до поры до времени, начал поднимать голову и просить крови.

- Ух - громко выдохнул майор Медведь - Так. Некогда мне с вами чаи гонять. Нужен отдельный кабинет, пусть все, кто в списке значится, приходят по одному. Хочу с каждым лично поговорить.

Такой поворот дела несколько озадачил начальника лагпункта. - 'Если человек отказывается от угощения это плохой признак. Надо этого майора из Москвы быстренько отправить. Передать зэков и чем быстрее, тем лучше'. Это все в мыслях. А в слух было сказано совсем другое - Я понял вас товарищ майор. Служба - есть служба. Проходите в соседнюю комнату. Это кабинет моего зама капитана Немченко. Вы пока располагайтесь, а я распоряжения нужные дам.

Во время не состоявшегося обеда Соджет не успел снять полушубок, только расстегнул его. Поэтому Звезду Героя и остальные награды Черниченков еще не видел. Первым Олега увидел во всей красе Немченко. Как боевой командир, он по достоинству оценил 'иконостас' приезжего майора. Да и сам майор понравился заместителю начальника лагпункта. И это было взаимно. Капитан тоже произвел на Соджета хорошее впечатление, Красную Звезду кому попало не дадут, да и причитания местного начальника по поводу принципиальности зама сыграли свою положительную роль.

- Олег Евгеньевич - представился он.

- Кирилл Федорович ответил вошедший.

- Как тут дела обстоят, Кирилл Федорович? - спросил первый.

- Хреново, если честно - ответил второй.

- Ну, это я уже понял. Чуть не прибил эту гниду - он кивнул головой в сторону соседней комнаты - А вы не боитесь со мной так откровенничать?

- Нет - устало выдохнул капитан - смерти я не боюсь, повидал уже, а покрывать сволочей с детства не приучен.

- Написали бы рапорт наверх о том, что здесь твориться.

- Писал, на имя Берии, а через два дня Черниченков мне этот рапорт в нос сунул и сказал, что ему приказали разобраться. А он списал все на мою контузию. Мол, человек Немченко хороший, коммунист и все такое, но с головой у него немного того. Короче собака брешет, а караван идет - подвел он итог своей речи.

- Ладно, с людьми разберусь, посмотрю, кто тут, куда караваны водит - судя по тону, которым Олег это сказал, кому-то после этих просмотров очень поплохеет, вплоть до летального исхода.

- Майор - Немченко перешел на 'ты' - я слышал, ты для танковой бригады людей набираешь.

- Ну, не только для танковой, а вообще специалисты толковые нужны, инженеры, механики, электрики и так далее. И, конечно же, те, кто воевать может, а главное умеет. А что?

- Да видишь ли в чем дело - нерешительно начал капитан - ты берешь политических, а уголовников не берешь.

- На кой черт мне урки нужны. С ними мороки вагон, а толку ноль - Соджет пытался понять, куда клонит собеседник.

- Есть у меня среди осужденных по уголовным статьям люди толковые, попавшие по дурости или по пьянке. Вот, например этот - он достал из тумбочки тонкую папку с личным делом - Свиридов Егор Тимофеевич, 1907 года рождения. Осужден за кражу. Пять лет срок. А на самом деле было так. Призвали мужика в Белоруссию в марте, учить мехводов на БТ. Он работал зам начальника МТС, вот и дали сержанта и вперед, учи обалдуев. Война началась, он на БТ воевал, даже два раза горел. Потом на тридцатьчетверке тоже мехводом. А как дали старшину, стал командиром танка. Потрепали их очень сильно. Вот остатки его батальона, а там осталось человек шестьдесят от силы, отправили на переформирование. Командиров отдельно, а солдат в вагон погрузили и повезли. Загнали на станцию эшелон, их вагон отцепили и в тупик поставили. И как обычно харчей дали на два дня, а они там четверо суток торчат. Толком никто ни чего не знает, начальства нет, начальник станции их послал. Короче обычный бардак. Не мне тебе рассказывать, сам все знаешь. Егор, как старшина за главного. Потыкался, помыкался - толку нет. Вот и решил прод склад грабануть. Ночь не поспал, зато ребят накормил. И как часовой его не заметил, ума не приложу. А кто-то из его придурков банку консервов у местной тетки на махорку поменял. Короче пришла милиция, его забрали и к нам. Еще повезло. Были бы комендантские, расстреляли бы сразу. А начальник милиции его пожалел. Оформил явку с повинной, чтобы по минимуму дали. Ты не думай. Я тоже не сразу ему поверил. Здесь знаешь какие артисты сидят, таких сказок наплетут только уши развесь. Я специально запрос на него делал. Все так и было. И воевал он хорошо. Командир части даже рапорт писал, чтобы его на фронт забрать, да и сам он рвется воевать, а эта гнида не пускает. Кто мол, работать будет. Такие люди нам здесь, мол, нужны. А этот Свиридов, будто двухжильный, у нас не каждый норму сделать может, а он полторы и каждый день. Вот его Черниченков и не отпускает на фронт. За блатных, мол, кто-то работать должен.

- И много у тебя таких уголовников, с боевым опытом?

- Много, не много, но десятка два наберется - ответил Немченко.

- Вот и оформляй всех, всех заберу - подвел итог Олег - сейчас извини, мне надо еще со всеми переговорить. Хотя бы парой слов с каждым перекинуться.

- Ладно, майор, не буду мешать - поднялся со стула зам начлага.

- Сиди, сиди, ты то их знаешь. Может, подскажешь что, толковое по ходу дела.

Есть, после вида того шашлыка, Соджету расхотелось напрочь, а вот попить чаю за эти шесть часов собеседований пару раз удалось. Он переговорил со всеми теми, кого он планировал забрать и также с теми, кого ему рекомендовал Немченко. По ходу разговора капитан давал толковые советы относительно того или иного человека. Чем изрядно облегчил работу Олегу. Один бы он потратил времени раза в два больше.

- Спасибо тебе, Кирилл. Без тебя бы промудохался дня два. Слушай, а тебе, наверное, достанется за помощь мне - майор озаботился судьбой этого хорошего человека.

- Это вряд ли. Ты чего думаешь, Черниченков здесь не показывается, ждет, когда ты уедешь. Потом конечно проорется, напьется и успокоится - спокойно ответил тот.

- Как я понял тут с блатными у вас проблемы большие - Олег начал новую тему.

- Да как сказать. Если говорить об уголовниках, то там как ты понимаешь своя иерархия, еще жестче чем в армии. Есть воры в законе. Они не работают никогда. Дальше идут блатные - эти тоже если и работают, то на очень не пыльных и хороших должностях. Например, помощником начальника прод склада. Есть и среди них бригадиры и учетчики. Потом - всякие деятели средней руки: воры, грабители, медвежатники, а уж за ними форточники, карманники, жулье мелкое, да и просто шпана уличная. Все они, конечно же, стараются пристроиться получше, но вообще-то работают и работают нормально. Политические конечно же живут хуже. У них почти нет силы. Если и попадаются явные лидеры их либо воры к себе приближают, либо убивают по-тихому. Вот такие не веселые дела тут у нас. Была бы моя воля - я бы всех воров в законе и блатарей к стенке поставил.

- Кирилл, а где тут у вас самые борзые воры обитают. Хочу посмотреть на эту погань - у Соджета появилась очень интересная идея, и он решил ее реализовать незамедлительно - преподать кое-кому пару уроков хороших манер.

Он вышел в коридор, заглянул в кабинет начлага, но там никого не было. Спустился на первый

этаж, и окликнул дежурного по администрации сержанта, читающего газету - Эй, найди мне Черниченкова, скажи, что я приказал, пусть побыстрее поднимется в свой кабинет. Ему было неприятно видеть этого откормленного и вполне довольного жизнью сержанта, читающего в тепле газету, когда в стране миллионы людей голодали и работали по двенадцать часов в холодных цехах заводов - Бегом, самка собаки, минута времени. Время пошло. Не успеешь, пристрелю нах.... Дежурный вылетел из здания, быстрее, чем снаряд из пушки. Видимо он понял, такой - пристрелит.

Через несколько минут в открывшуюся дверь своего кабинета осторожно протиснулся начальник лагпункта.

- Вызывали товарищ майор - робко переспросил он. По злобному виду Олега было понятно, что грядет буря. И зря Черниченков надеялся, что потеря двадцати человек, которых забрал с собой этот ненормальный самая большая проблема. Проблемы начинались только теперь. Даже выпитый спирт не давал обычного ощущения важности и вседозволенности.

- Нет, б...ь, прикалываюсь, сижу. Сколько у тебя в лагере уголовников не работает? - неудержимое бешенство охватывало Олега. Зверь просил крови.

- Все работают - прошептал теперь уже скорее всего бывший начальник лагеря. Но, вовремя спохватившись, добавил - только те, кто санчасти лежат. Больные.

- Не п....и, б...ь, больные. Я тебя сейчас самого больным сделаю. Чтобы через пять минут все блатные и воры в законе стояли перед администрацией. Бегом б...ь. Черниченков исчез за дверью и в коридоре послышался его визгливый голос. Соджет специально засек время. В пять минут конечно же никто не уложился, но минут через десять в дверном проеме показалась красная морда начальника лагпункта - Товарищ майор, ваше приказание выполнено. За это время Олег успел попить чаю, надеть полушубок и даже немного успокоиться.

На площадке перед зданием администрации стояло человек сорок. Они пытались изображать какое-то подобие организованного строя. Именно подобие, так как стоявшие, вид имели крайне самоуверенный, если не сказать наглый. Они курили, переговаривались, и вообще стояли с таким видом, как будто бы их оторвали от очень важных дел ради прихоти какого-то чудака на букву М.

Соджет спустился с крыльца администрации и направился к уркам. За ним следом из здания вышли несколько его бойцов, сам Черниченков, человек пять - семь вохровцев. Последним было интересно посмотреть на этот спектакль. Как никак развлечение в их серой и однообразной жизни.

Когда до блатарей осталось метров шесть - семь один из них, видимо или самый главный, или самый наглый обратился к Олегу.