— Слушай, Стив, вот ты знаешь про Темный Город практически все…

— Это — не я, это у нас Алекс специалист.

— Алекс сейчас сильно занят, а ты вот тут. Объясни мне, как это работает? А то мы все так привыкли к Темному Городу, что даже не задумываемся над ним. Я вот так и не понял — Темный Город это вообще-то что? Единственное, что я знаю, будто Темный Город — некая параллельная реальность с особыми свойствами и законами, я знаю, что Темный Город предоставляет практически все, что хочет его посетитель, поэтому побывать там стремится каждый, но пройти в Темный Город может не всякий. Я вот, не могу, да и ты не можешь, да? А тот, кто может, часто должен преодолеть серию трудностей — как физического, психического, так и экономического характера, причем у разных личностей возможности сильно отличаются и зависят от каких-то свойств самого человека. Вот и все, что мне известно. Да я слушал лекции в университете, и разные научные статьи читал, но там сплошь или формулы какие-то безумные, или такая философия, что вообще ничего понять не могу. Но вероятно я тупой — поэтому и не понял ни фига. Может, расскажешь, ты же раньше всякой математикой-физикой увлекался? Только просто, без всякой зауми, чтобы без формул, интегралов и непонятных слов.

— Чего это ты вдруг столь резко теорией заинтересовался? У тебя же голова сейчас плохо соображает?

— Вот, наверное, именно поэтому. Так объяснишь?

— Ну, это же не моя область, вообще-то… я постараюсь просто рассказать, как для начального школьника.

— А так оно сейчас и надо. На большее я все равно не способен.

— А я только так и умею. Вообще — любой грамотный специалист должен мочь рассказать о самом сложном явлении на пальцах. Или при помощи одного только листа бумаги и карандаша. Совсем без математики, правда, не получится, но без формул попробую, только придется тебе потерпеть! Вот смотри, — Стив взял лист бумаги и поставил карандашом несколько точек в одну линию на равном расстоянии друг от друга. — Видишь? Это натуральный ряд чисел, те числа, что мы проходили в самой начальной школе. Один, два, три, четыре… ну, и так далее. Эти числа знали еще в Древнем Риме. Потом появился ноль. Римляне его, кстати, еще не знали, поэтому у них такая неудобная система счисления, и это ограничивало их технический прогресс. Так вот, появился ноль. Думаешь, тогда людям было просто понять его? Вовсе нет! Ноль долго не признавали числом. Ноль арабы принесли из Индии в Средние Века… — Стив поставил маленькие цифры возле нарисованных точек, начиная с нуля. — Позже, изобрели дроби — числа вот в этих промежутках — с дробями было проще. Ну, еще, арабы изобрели алгебру и обнаружили, что числа есть и до нуля, — Стив проставил точки в противоположную от нуля сторону. Там отрицательные числа и отрицательные дроби…

— Да, это я еще с начальной школы помню, — прервал я Стива, — но причем тут…

— Я же просил, потерпи. Так вот, в начале нового времени математики придумали десятичные дроби и открыли то, что существуют иррациональные и бесконечно малые числа. Такие числа могу быть легко представлены как точки на прямой. Короче — вся эта линия, — Стив соединил точки идеально прямой линией (как только смог без линейки? Во дает!) — непрерывна и сплошь состоит из чисел, везде на ней есть какое-то число. Так?

— Ну, да. Это проходят в средней школе, называется эта прямая — числовой осью. Действительные числа. И что?

— Действительные или вещественные, то есть числа, действительно имеющие реальное воплощение в этом мире. В отличие от большинства понятий математики, вещественные числа знакомы широкому кругу людей ввиду их разнообразных приложений. Даже отрицательные величины можно легко себе представить — или в виде финансового долга, или в форме, например, минусовой температуры. А что здесь? — Стив ткнул карандашом сбоку от числовой оси. — Что вот тут?

— Ничего, — сразу же ответил я.

— Ну а если подумать? Так вот, здесь находится поле комплексных чисел. Чисел, пишущихся вместе с буквой i — латинское «и» прописное малое… Короче — комплексным числом называется выражение вида: a + bi, где a и b — действительные числа, а символ i представляет собой квадратный корень из минус единицы. Это явление долго не могли себе представить даже математики, поэтому первоначально и называли комплексные числа мнимыми. Считали чисто i абстрактной игрой ума, к реальности отношения не имеющей. Известно, например, что даже сэр Исаак Ньютон комплексные величины в понятие числа не включал, но зато Лейбницу принадлежит удивительная фраза: «Мнимые числа — это прекрасное и чудесное убежище божественного духа, почти химера бытия с небытием».

— А, ну, да, что-то такое я припоминаю… — моя голова снова стала как ватная.

— Хорошо, а теперь представь, что наше пространство, весь наш мир — это вот та самая числовая ось, тогда как Темный Город, и все то, что находится за ним — там, на этом поле комплексных чисел. Именно поэтому Темный Город и называют иногда Комплексной Реальностью.

13. Алекс

Алекс всегда считал себя чистым эгоистом и откровенным циником. В свое время он сформулировал для себя немудреную истину, что смысл жизни в самой жизни и в том, чтобы раздражать центр удовольствия в мозгу. Только так и ничего больше. Ради этого, по его мнению, жили все люди — ибо человек самое эгоистичное существо в известном мире. И если вдруг некто делает кого-то счастливым или доставляет радость ближнему своему, то только потому, что так хочется этому некто. Здесь и сейчас. Таким людям приятно дарить счастье, даже тогда, когда они сами испытывают тот или иной дискомфорт, а те, кому не нравится, счастья другим не приносят. Возможно, и наверняка, вывел такие теоремы не он, а кто-то другой, не суть, главное — для него эти положения были вполне понятны, приемлемы и допустимы.

На подобные мысли ему всегда возражали и приводили множество опровергающих замечаний. И про самопожертвование, и про самоотдачу, и еще про что-то высокодуховное… но он считал эти примеры плохими и неудачными. Самопожертвование, по его мнению, было возможно только в экстремальных ситуациях, когда на мысли о смысле жизни времени уже не оставалось, а самоотдача мало чем отличается от самопожертвования.

Именно поэтому уходить из «Швейка» Алексу не хотелось. Там было хорошо и приятно.

Сбегав в туалет, Алекс взял себе еще пива.

— Слушай, Илюха, — Пухов терпеть не мог такую вариацию своего имени, поэтому Алекс частенько его дразнил, — а что с тобой случилось? Я вообще-то тебя другим помню, в ином, так сказать, образе. И вообще — что за личности к тебе тут на поклонение приходят? Человек пять уже… Или шесть? Ты им что, вторую жизнь подарил или от застарелого хронического алкоголизма вылечил?

Алекс действительно был потрясен. Перемены с его другом произошли просто разительные, а поток поклонников окончательно добил москвича. Алекс мало что смыслил в тонкостях профессиональных занятий Ильи, поскольку никогда ими не интересовался. А Пухов, зная крайне отрицательное отношение своего друга ко всякой магии и мистике, тоже не особо распространялся о подробностях своей профессии.

— Эти люди — пояснил Илья, — мои старые клиенты, те, кому я очень хорошо помог. Все кому надо знают, что обычно я обедаю здесь, и некоторые приходят выразить свою благодарность.

— А разве благодарность не обязана выражаться в чем-то более материальном?

— Само собой… но иногда людям хочется просто сказать спасибо. Тебя что-то так удивляет?

— Да, если честно, — признался Алекс. — Нетипично как-то для нашего времени. Вот ко мне, когда я обедаю в городе, никто не подходит и «спасибо» не говорит, хоть и помогаю многим. Как сисадмин просто обязан помогать. И обедаю я в одном и том же месте, а все кому надо об этом прекрасно знают.

— Подожди, когда мы с тобой последний раз виделись в реале? — поинтересовался Илья. — Лет шесть назад, да?

— Пять где-то. Пять с половиной, если точно. Ты тогда был без бороды и… стройнее, что ли.

— Ну, все правильно. Так вот, бизнес мой тебе известен, а в ту пору у меня была вполне сложившаяся репутация и устоявшаяся практика, но конкуренция уже тогда несколько затрудняла работу, и мне…

— Чего ж ты так! Порчу бы напустил или слазил кого-нибудь, — съязвил москвич. — Это же твоя профессия!

— …и мне нужно было что-то менять или искать иные формы, — как ни в чем не бывало, продолжал Пухов. — Так вот, где-то летом пришла ко мне в офис очень привлекательная брюнетка…

— Восточного типа? — почему-то спросил Алекс, заканчивая «колено вепря».

— Ты дашь рассказать, или все время перебивать будешь? — начал уже терять терпение Илья. — Нет, не восточного. Западного. Обычная европейка, лет двадцати пяти — двадцати шести, стильно одетая и с большим корпоративным значком на груди. И приносит она с собой кучу всякого разного полиграфического хлама — рекламные буклеты, календари, листовки. Визитки еще. Это, говорит, образцы нашей продукции. Петербургская, говорит, фирма «Принт Сервис Эксклюзив» принимает заказы на все виды полиграфических работ. К вашим, говорит, услугам рекламная и представительская полиграфия произвольный степени сложности, эксклюзивный дизайн и высококачественная цифровая печать в самые короткие сроки. Эта баба, между прочим, мне сразу чем-то понравилась, да и говорить с ней было очень даже легко и приятно. Глазюки такие — ух! Вот смотрите, говорит, все это издано и отпечатано у нас. Срочная печать, говорит, поможет максимально быстро сделать тираж любого издания, а современное оборудование обеспечит недорогое, но эффективное тиражирование цветной и черно-белой продукции. Ну, и так далее в том же роде. Я и спрашиваю, а мы-то вам зачем? Бизнес усилить или конкурентов отвести? Нет, смеется, с конкурентами проблем нет, и бизнес в порядке. Мы, говорит, издаем глянцевый каталог всех фирм и индивидуалов, занимающихся целительством и оккультной деятельностью. И за вполне умеренную плату обязуемся разместить вашу информацию в своем каталоге. Цена будет зависеть от объема материала и площади, занимаемой на странице. Я сразу как-то напрягся. Не люблю, знаешь ли, когда мне что-то такое навязывают и втюхивают напрямую. А баба эта достает из своего портфельчика каталог фирм, занимающихся фитодизайном. Вот, говорит, это тоже наша фирма издавала — никто пока не жаловался. Смотрю — шикарное глянцевое издание, на отличной бумаге — глаз не оторвешь! Я даже не знал, что у нас такое печатать могут, думал, что только буржуи умеют. Да, и везде, на всех материалах, что эта девица показывала, всюду стоит логотип, такой же, как на значке у нее не груди. Знак фирмы, да! Такой же логотип у нее и на портфеле был. А сколько говорю, вы хотите за наше участие в вашем проекте? Не дорого, говорит, одна страница в каталоге будет стоить вам всего-то пятьсот долларов.

— И ты, как я понял, согласился? — утвердительно спросил Алекс, глотнув пива.

— Согласился. Мне, понимаешь, тогда сама идея очень понравилась: одно дело газетные объявления, а совсем другое — специализированный каталог! Подписал я контракт, причем вполне качественный, юридически грамотный и без всяких уловок и ловушек. Я его изучил предварительно и своему адвокату показывал. Вот. Подписал по всей форме и деньги перевел. Время идет, все сроки проходят, а каталога все нет и нет. Ни слуху, ни духу. Нахожу в договоре телефон и звоню на фирму — а там занято, причем занято всегда и вглухую. Пишу по емейлу — тоже без ответа. На сайт захожу — а там только известный мне емейл и телефон, он же — факс. Факс не отвечает, естественно. Еще почтовый адрес есть — проспект маршала Блюхера, дом какой-то там. Поехал я по этому адресу…

— А там оказалась протезная мастерская? — проявил знание детективной классики Алекс.

— Зачем — протезная мастерская? — удивился неначитанный Пухов. — Обычный жилой дом. Но самое смешное было знаешь в чем? В том, что такая фирма действительно существует у нас реально, только совсем по другому адресу и сайт у нее не тот. И никаких каталогов они издавать пока не собираются, такой бабы не знают, хотя логотип действительно их, и продукция, что мне принесли, их производства.

— Так в чем же дело? Ну, кинули тебя на полкуска зеленых. Неприятно конечно, но ты надеюсь, правды искать не пошел? — предчувствуя продолжение, спросил Алекс.

— Не надейся, пошел. Я тогда не очень-то много зарабатывал, и пятьсот грин были для меня совсем даже не лишние. Прихожу я к ментам, а они даже заявление не приняли.

— Почему? — удивился Алекс.

— По кочану! Поржали от души и послали к Темным Силам. Ты, говорят, маг и кудесник, вот сам и ищи. Но интересно было не это. Там уже сидел один тип, который заказал этим же жуликам не одну страницу, как я, а десять. Разговорились мы с ним, как братья по несчастью, и решили объединить собственные усилия и трудиться в паре… Слушай, сейчас у меня выходной, хочешь, зайдем к нам в офис? Посмотришь, как я работаю.

— А чего ради? — Алекс насторожился. Пиво у него почти закончилось.

— Ну, так! Для общего развития, как ты любишь говорить. Поехали, нам все равно по дороге.

— По дороге куда? — не понял Алекс.

— Покатаемся по городу, заглянем еще в одно любопытное местечко. Тебе должно там понравиться, не весь же вечер здесь сидеть.

— Почему бы и нет? Тут очень мило, — Алекс посмотрел в зал поверх своей уже почти пустой кружки. — Да и Будвайзер у меня еще не закончился…

— Крушовице-светлое, Плезеньский Праздрой и Будвайзер… — Илья в хронологическом порядке перечислил сорта выпитого Алексом пива. — Ты что, охренел? Может хватит, а?

— Пожалуй, ты прав, — согласился Алекс, допивая свою кружку. — Как хорошо-то, хоспади! Ладно, поехали в твой офис. Кто-то из мудрых изрек такую фразу — «Многогранная личность напоминает граненый стакан, и если ты ощущаешь в желудке тяжесть, значит, слишком много женщин ищут пути к твоему сердцу». Вот так и я — хоть личность и не многогранная, и женщины путей к моему сердцу не ищут, ибо им это нафиг не надо, а вот тяжесть в желудке сегодня я уже ощущаю.

«Эх, жаль ноутбук не прихватил! — подумал Алекс. — Как раз недурная идейка в голову пришла, надо будет хорошенько проговорить про себя и запомнить».

14. Пол Жданов

Есть одно золотое правило — не рассказывай о своих неприятностях, если не уверен, что тебя хотят выслушать. Жаль только, что не все это правило знают.

Я быстренько оформил медицинское освобождение от работы, собрал все необходимые личные мелочи и лег в клинику. Как Стив и обещал, лечил он меня в этой своей похожей на санаторий психбольнице бесплатно, и не столько лекарствами (которые я с наслаждением спускал в унитаз) сколько отдельной палатой, хорошим сосновым воздухом, ежедневными беседами и вечерними совместными пьянками. Назначив лечение, Стив также настоятельно посоветовал мне заняться чем-нибудь очень приятным, для души. Выполняя его указание, я довольно быстро подцепил одну медсестричку, и в часы ее дежурств в ночную смену, у меня имелось с кем спать. Лика (так ее звали) не сверкала такой уж идеальной красотой, но была крепенькая, ладненькая и отличалась невероятно легким и веселым характером. Принимая во внимание место ее работы (психбольница) и учебы (медакадемия) сохранение таких качеств выглядело почти что чудом. Часто конкуренцию мне составлял кто-нибудь из дежурных врачей, но Лика была сильная девушка, и ее хватало на всех.

Палата, куда меня положили, больше походила на номер вполне терпимого отеля. Только автоматические железные шторы снаружи напоминали, что это все-таки не гостиница и не санаторий. Комната с широкой квадратной кроватью, терминалом, парой пуфиков, светопотолком, спокойными стенами без намека на видеообои. Современный удобный санузел со множеством каких-то непонятных мне приспособлений. Нигде ни одного острого угла, все предметы немного упругие: пол, стены, сантехника — все мягкое. Но больше всего мне понравился балкон, куда выходило окно. Широкая удобная лоджия, снабженная системой блокировки — выход из палаты при необходимости перекрывался. Балкон смотрел в лес, и в палате при открытой балконной двери всегда было тихо, только по ночам свистели сверчки, а утром пели птицы. Входная дверь в палату — тоже не так проста: без ручки и вообще без чего бы то ни было, только пятно дактилоскопа. Спасибо Стиву — он настроил распознавание на меня, чтобы я мог свободно путешествовать по отделению.

Само отделение предназначалось для «коррекции психических и эмоциональных расстройств средней степени тяжести». Вдобавок тут, на сугубо добровольной основе, лечили тяжелые и острые психозы. Тем не менее, отделение работало в «строгом» режиме: пациенты имели возможность выходить оттуда только в закрытый от посторонних глаз парк, да и то по специальному разрешению лечащего врача. Подписав согласие на лечение, пациент утрачивал самостоятельность на «проплаченный период».

Этот парк — кусочек прежнего леса — стоит особого комментария. Огороженный лесной участок, рассеченный удобными дорожками, естественный, но хорошо вычищенный и тщательно ухоженный. Удобные тропинки проложены так, чтобы сделать прогулки максимально приятными: благодаря разнообразным направлениям всегда можно найти тень, или наоборот — солнце и защиту от ветра. Кроме больных туда имел доступ только персонал клиники.

Контингент пациентов меня интересовал тогда чрезвычайно. Интерес этот сначала носил вполне праздный характер, но потом я заметил одну любопытную особенность, которая вскоре и подтвердилась. Некоторые больные-хроники обладали потрясающими талантами, и их вполне можно было бы использовать в оперативной работе, если должным образом наладить контакт, условия содержания, охрану и безопасность других служащих.

Но в основном, это были люди странные и с проблемами.

Один пациент лечился от сексуального расстройства, проявленного в понижении интереса к сексу. На мой вопрос, что именно он имеет в виду под «понижением интереса», он только махнул рукой и ушел вглубь парка.

Другой «больной» — системный программист одного из ведущих компьютерных гигантов — стремился исцелиться от «чрезмерной сексуальной зависимости» выраженной в нечистых, как он выразился, помыслах. Зачем и чем он лечился, я так и не понял. Как явствовало из разговоров с ним, помыслы сии мало чем отличались от желаний обычного пубертатного подростка. Этому типу, видите ли, каждый день требовался секс, что «больной» считал страшной патологией. Но раз он сам захотел получить лечение, то почему бы и нет? Клиника не возражала, тем более что стоило такое врачевание денег, и денег немалых.

— Когда я сижу перед терминалом, — горько жаловался он мне, — и все говорят, что в этом нет ничего особенного, то у меня снижается сопротивляемость всего организма. Я незащищен и полностью открыт для того, чтобы сделать нечто мне несвойственное и противоестественное.

Что такое, по его мнению, «несвойственное и противоестественное» он почему-то так и не уточнил, а наш разговор быстро зашел в тупик.

Третий «больной» — по специальности инженер-сетевик — силился исцелиться от донжуанизма, хотя активно это отрицал:

— …и тут тоже про донжуанов несут всякий разный бред. Кому могут являться такие фантазии в голову, хотелось бы мне знать? Только юным и сопливым девчонкам без опыта и повседневной мудрости, да старым маразматикам еще. Вы что полагаете, легко жить у нас мужику? Какое донжуанство, вы что? За этим гипотетическим донжуанством будет тащиться сплошной хвост разных проблем: и алименты, и всякие болезни, и склоки, и прочие милые радости жизни. Особливо хочу остановиться на охмурении одиноких и брошенных дам невостребованных вовремя по жизни. Да у них же после сексуального застоя развивается страшная ненависть ко всем особям мужского пола! К таким дамам даже приближаться-то боязно — они эгоистки во всем. Я сколько не пристраивался к таким — ну ни радости, ни удовольствия. Секс у них всегда с таким выражением лица, будто бы на приеме у проктолога или гинеколога, а уж про оргазм и говорить не будем — фальшивый неизменно. Ну, не обдуришь нас, мужиков. Бывает, конечно, и благополучные эпизоды, когда и мне и ей хорошо, но потом приходится удручающе тяжело расставаться, если такая в душу запала. Или убегать, если уж достала сверх меры. Так что в природе донжуанов нет, говорю со всей ответственностью. А вот альфонсы — это да, этого говна — хоть отбавляй, но они же профи!

Но вместе с нами по парку ходили и совсем другие люди. Со, скажем так, своеобразным взглядом на мир и объективную реальность, данную им в ощущение.

Очень бледный и худой молодой человек по имени Густав горько сетовал, что четыре с лишним года назад серьезно заболел, но никто не может ему помочь. До госпитализации он работал бета-тестером в крупной промышленной компании, где его очень ценили. Симптомы его недуга таинственны и загадочны — одновременно болели: голова, горло, уши, глаза, а так же желудок, печень, почки и позвоночник. Селезенка и поджелудочная железа тоже болели. Ломило все суставы и кости. Постоянно плохо с сердцем и легкими — невозможно нормально дышать. Более того — его кожа стала светочувствительной, и теперь он не может выходить на солнце. И еще проблема с водой из душа — она непереносимо раздражала какие-то «наружные нервы», от которых все тело потом болело еще больше. Но основная беда Густава состояла в том, что врачи совершенно ничего у него не находили. Абсолютно! Все врачи, любые специалисты. С точки зрения классической медицины Густав был стопроцентно здоров! Он каждый день изучал в себе свои симптомы, и распознал множество самых разнообразных заболеваний. Уже находясь здесь, в клинике, он перечитал тысячи интернет-страниц, и понял, что болен таинственным африканским вирусом, десятью системными синдромами и отравлен сотней ядовитых веществ, тайно содержащихся в пище, в лекарствах и во всех бытовых предметах. Но анализы не подтверждали его подозрений! Поэтому врач отправил его в психиатрическую клинику, где ему назначили таблетки, которые он, естественно, не пил, ибо лекарство это ядовито, а ему прописано по ошибке, но, скорее всего, с умыслом — с несомненной целью отравить или свести с ума.

— Я не верю врачам, разве им можно верить?! — риторически вопрошал Густав. — Они же больных травят намеренно, чтобы содрать с них побольше денег, а как только счет будет опустошен, нас просто убьют!

— А кому веришь? — неосторожно спросил я.

— Богу верю! Но не верю психиатрам, психологам, священникам, адвокатам и автомеханикам, бухгалтерам, экономистам и программистам, — продолжал Густав. — Я не верю врачам, я не верю себе, я верю только Господу!

На крики из души Густава, а главное — на его упоминание Господа тут же отозвался собрат по несчастью.

— Да! — сразу же откликнулся какой-то мужик, похожий на великого инквизитора из перверсивного фильма для взрослых, — я тоже болен всеми этими болезнями, но мне почему-то никто не верит! И душа я тоже боюсь, и давно уже моюсь только влажной губкой. Это у нас во втором поколении — мой отец тоже двадцать пять лет одной губкой моется. И вообще! Никто из этих сволочей в белых халатах не верит мне!

Позже я узнал, что этот «Инквизитор» — весьма известный в определенных кругах ментальный сканер.

— И что, — заинтересованно спросил Густав, — тебе тоже не дают правильных лекарств?

— Дали мне тут какие-то таблетки от голосов, которые я слышу. Но я это лекарство не пью — оно заглушает симптомы настоящих болезней, и потом никто уже ничего не найдет. И вообще! А я хочу найти истинную причину своих заболеваний!

— А ты слышишь голоса? — удивился Густав.

— Ну да, и что из того? Слышу, конечно, — подтвердил «Инквизитор». — Но они не особенно меня достают, подумаешь, голоса. И вообще! Внутренние болезни мешают мне гораздо больше.

— Я думаю, что и голоса ты слышишь только потому, что отравлен каким-то тайным ядом, а лекарства тут совсем ни при чем! — поставил новый диагноз Густав.

— Все правильно, все верно вы говорите! — вмешался в дискуссию еще один субъект похожий на горького пьяницу, — мне тоже давали лекарство от нервов! И что же вы думаете? От этой дряни в мозгу появилась опухоль!

— У тебя опухоль в мозге?! — поразился Густав. — Я так и думал, что от этих лекарств появляется что-то скверное. А как ты узнал? Это проверено?

— Да, конечно проверенно, я же сам и определял по разным симптомам, — веско объяснил «Пьяница». — А потом еще почитал статьи в Интернете, и сразу понял, что у меня в мозгу опухоль! Точно! А на томографию, на которую меня послал лечащий врач, я не пошел. От одной мысли, что у меня сейчас найдут настоящую опухоль, мне стало так страшно, так страшно, что моя подруга вызвала для меня скорую психиатрическую помощь. Теперь я здесь, и у меня новое лекарство. Но я почитал его описание в Сети и понял, что от него тоже может появиться опухоль мозга. И теперь я сижу тут, никаких лекарств не пью и уже подумываю о самоубийстве.

Как потом оказалось, «Пьяница» был очень хорошим гипнотизером-психотерапевтом, но или перетрудился и надорвался, или еще чего, но его разум дал трещину и мужик загремел в психушку. Однако это ему не помешало тайно от персонала лечить некоторых своих собратьев по отделению. Причем лечить — весьма успешно.

Больше всего меня тогда занимал вопрос — зачем этим пациентам дают доступ в Интернет? Но, как позже объяснил Стив, лишение доступа к ресурсам Сети практикуется только в «беспокойном» отделении, куда больные поступают исключительно по решению суда. А здесь, где по его словам, люди лежали добровольно, такой запрет мог быть воспринят как нарушение гражданских прав человека и свобод личности. Так и лицензию потерять недолго.

15. Алекс

Само решение — съездить в Петербург для того, чтобы встретиться с теми, кого давно уже не видел воочию, созрело у Алекса как-то спонтанно, в один из серых будних дней. Вернее — в самом конце этого дня. День был самый обычный и ничем не выдающийся — скучный дождливый вторник. Рабочее время уже давно закончилось, и по работе делать ничего не хотелось категорически. Чтобы как-то отвлечься от неприятных мыслей, Алекс решил продолжить давно начатый и брошенный текст. Но тут работа тоже не заладилась, герои отказывались проявлять активность и вести себя совсем так, как хотелось автору. С отчаянием чертыхнувшись сквозь зубы, Алекс отодвинул клавиатуру и выключил свой компьютер. А ну его на фиг! Нет, лучше не насиловать себя, все равно ничего путного уже не получится. «Да идите вы все к черту! — подумал он. — Ну, хоть бы кто-нибудь сказал мне — в чем дело? Хоть бы какой-нибудь сукин сын смог объяснить, что сейчас происходит? Та же башка на плечах, вот эта дурацкая, те же руки шлепают по клавишам, и те же буквы, будь они прокляты, появляются на экране монитора! А вот в результате получается не то! Получается вообще черт знает что — дерьмо, графомания, нечто неживое и бездушное. Дохлятина, одним словом. Ну, да, так всегда и бывает, когда вкалываешь без всякого воодушевления. А теперь и новая работа накрылась».

Как сказал один очень умный человек, злость — отличное средство стимуляции творческих способностей. Однако у него сейчас не было ни злости, ни доброты — ничего. Никаких чувств, какой-то эмоциональный вакуум. Но не это еще было самым страшным. У Алекса уже просто не оставалось никакого желания что-либо делать. Возможно, это объяснялось последними обломами, а может быть и наоборот — обломы объяснялись недавно возникшим нежеланием работать. Какой-то сволочной заколдованный круг! Общая идея не нащупывалась, даже сюжет стал как будто беднее — изменяет ему, что ли, фантазия? А может быть, и не было у него никогда этой самой фантазии? Кто-то ему рассказывал однажды про охотничьих собак: если спаниелю сунуть под нос бензиновую тряпку, то потом он надолго теряет нюх. Может быть, и с ним произошло нечто похожее после того проклятого неудавшегося романа? Или просто все дело в том, что он долго не писал ничего действительно стоящего? В свое время у него не случалось таких интервалов, а тут — без малого полгода творческого безделья. Раньше впрочем, вообще все было по-другому.

Алекс подошел к окну, и с великим отвращением воззрился на бегущие по стеклам дождевые струйки. «В такую гадостную погоду уже через час начнет темнеть, и день опять будет полностью потерян, — подумал он. — Идеальный день, чтобы сойти с ума или напиться. По крайней мере, не станешь себя жалеть — такого, какой есть, каким себя видишь в подобные моменты. Духовный импотент, возомнивший себя кем-то значимым. Что мне сейчас еще нужно? Материально вроде как обеспечен, и совсем неважно, какими путями этого достиг, у всякого из нас есть в биографии малопривлекательные страницы со скелетами в шкафах. Это, конечно, далеко не полное благополучие, но на фиг оно нужно, если с ним сколько проблем и хлопот?» Алекс никогда к абсолютному благополучию не стремился, но если уже есть возможность свободно жить и спокойно работать — то это как раз то, что он всегда хотел и почитал за счастье. «Вот и с новой работой вышел облом… ну почему? Это что, такая черная полоса в жизни? И уж совсем скверно выходит с Ольгой..».

Ольгу — свою жену — Алекс всегда очень и искренне, как ему временами думалось, любил. Но здесь вообще получалась какая-то подлость, с какой стороны на это ни бросить взгляд. Единственное теоретически возможное оправдание — сердцу не прикажешь и обстоятельства не изменишь. Можно было бы сказать самому себе, что у нее нет возвышенных интересов, что она не читает ничего, кроме женских романов, попсовой фантастики и глянцевых дамских журнальчиков. Ну и что, мало ли женщин вообще ничего не читают! Зато у Ольги есть то, чего не найдешь ни у кого другого. Красота, как правило, портит характер, но Ольгу красота не испортила, а в наше время редко можно встретить такую способность любить без, так сказать, всякого вознаграждения. Ведь она же видит, что Алекс, в сущности, ничего не может ей дать взамен. Ни настоящего, подлинного чувства, ни крепкого положения в обществе, ни даже — если уж на то пошло — хороших денег. Ничего, кроме благодарности, которую он ей время от времени предлагал. Но, черт возьми, благодарность это еще далеко не любовь, и Ольга понимает это не хуже его самого.

С утомительной монотонностью по стеклу бежали изломанные струйки воды, перегоняли друг друга, сливались, снова раздваивались. Дождь не утихал — нудный, противный, всем надоевший весенний дождь. Через улицу, как и два года назад, на фоне свинцового неба четко выделялся огромный круг с вырезанным сектором — символ крупнейшего банка страны. Эмблема медленно вращалась вокруг вертикальной оси. Через час она вспыхнет зеленым светом, и будет гореть так всю ночь, гигантским маяком указывая людям путь к их немудреному счастью — путь совсем легкий и недолгий, если уже есть деньги, и эти ваши деньги лежат именно в этом банке. Никогда еще жизнь человека не была такой простой и несложной, как в начале двадцать первого столетия. Пейте хорошо рекламируемый лимонад и не дайте себе засохнуть, брейтесь лезвиями прекрасно зарекомендовавшей себя фирмы, или электробритвами другой отличной компании, смотрите на плоский экран домашнего кинотеатра и храните деньги в конкретном банке — и все ваши проблемы будут решены другими людьми, а у вас исчезнут всякие заботы и волнения…

Зазвонил мобильник. Вяло, как старик, передвигая ноги, Алекс подошел к своему столу и взял трубку:

— Да? Я слушаю! — звонила Ольга, и Алекс постарался прибавить голосу бодрости.

— Привет! — защебетала трубка. — Ты сейчас где?

— Привет. На работе пока.

— Что, все еще работаешь? А я сначала хотела сходить в кино, даже афишу посмотрела, но вспомнила, что в последнее время набрала немного лишнего веса и джинсы сидят как на барабане, и голова страшная стала. Более того, после вчерашней прогулки в лес мои любимые джинсы в стирке. Можно было бы одеть одни из новых брюк, но ни те, ни другие я еще не подшила. Можно, конечно, подколоть булавками, но это совсем идиотизм на мой взгляд. Надеть юбку? Джинсовая — надоела, длинную — гладить надо, под третью надо колготки, так как к чулкам липнет, а антистатика сейчас нет, поэтому надела джинсовую юбку и отправилась делать стайлинг… Я как всегда все делаю не так как планирую, поэтому взяла и передумала. Сначала я ждала свою парикмахершу из отпуска, но сегодня просто сорвалась и пошла в другой салон и сделала стрижку горячими ножницами, обрезали около трех сантиметров — теперь у меня почти одна длина и нет каскада, и челку покороче сделала. Вот в следующий раз подстричься хочу как Виктория Бекхем и прокраситься в белый цвет… А ты все работаешь?

— Ну, типа того, — ответил Алекс. — Вернее уже заканчиваю и собираюсь уходить. А где сейчас ты?

— Все еще салоне, — пояснила Ольга, — вернее уже выхожу оттуда. Я только сейчас выскочила, представляешь — высидеть почти три часа в этом курятнике! Ну и духота у них! У меня от жары, болтовни и сплетен уже голова распухла. А потом, когда уже сидела и смотрела в зеркало, пока меня стригли, я абсолютно не слушала, что мне говорит мастер. Наверняка о паршивом состоянии моих волос. Удивить думал! Я их каждый день по несколько раз расчесываю, уж как-никак заметила, что они как мочалка или пакля. А в зеркале я видела какую-то куклу вместо себя. Может, свет так падал? Но чем тогда объяснить равнодушную политкорректную и абсолютно вежливую полуулыбку-полуухмылку моего мастера? Еще раз вспомнила, что не стоит изгибать вопросительно или насмешливо, в зависимости от ситуации, бровь — уже немного разнятся изгибы, и морщить лоб — лет через десять для меня результат будет подобен атомной катастрофе, а может и нет. Интересно, а что в этой маске видят другие? Но стоит только снять косметику, и пожалуйста — далеко не идеальная кожа, синяки под глазами, безразличное, несколько раздраженное выражение лица или что там от него останется? Раньше было как-то иначе… Слушай, а ты не хочешь сейчас пойти в кино? Очень интересный фильм — «Сайлент Хилл».

— А про что фильм? — без особого интереса спросил Алекс.

— Это ужастик такой, по мотивам той самой компьютерной игры, я всегда хотела его посмотреть, — охотно продолжила Ольга. — Сюжет такой: одна баба, пытаясь спасти свою психически больную дочь, проходит вместе с ней сквозь портал реальности и оказывается в загадочном городе…

— Не надо, не рассказывай только. А где он хоть идет?

— Много где, например — в Бумеранге на Варшавке. Пойдем? Серьезно, приезжай сейчас, а я пока возьму билеты, а потом по магазинчикам пройдусь. Найдешь меня там.

— Знаешь, я что-то в данный момент неважно себя чувствую, — задумчиво и с опозданием ответил Алекс.