– Арисат, двенадцать убитых и трое при смерти… а может, и больше. И раненых почти три десятка, из них половина лежачих.

– Да уж… сеча знатная была…

– Сеча? Я следы глянул – четыре дюжины гарпов, растов и наматов, да эрит один. Если вашими словами, то кучка прыгунов, стригунов и ходоков при одиночке-шатуне. Половина шайки осталась, половина ушла. При наших силах такие потери понести позорно – я ведь думал, что бакайцы воины, а не пахари. Вмиг побагровев, Арисат зашипел не хуже Зеленого:

– От кого я это слышу?! От пастуха, что за стадом баранов присматривает?!

– Да, именно от него. Но даже мне понятно было, что со стороны реки они ударили для обмана. Дюжина всего там была – крик подняли, а вы поверили, кинулись все туда, оголив дальнюю линию. Вот и не получилось строй сбить, когда основные силы полезли от леса. Я ведь кричал тебе, что не надо людей убирать! Ничего бы они нам сделать не смогли – у нас воинов в семь раз больше.

– Ну ошибся я, и что?! Мы ведь ни разу в такое не попадали – с толпой баб да детишек, и с кучкой воев при них. Думаешь, легко соображать, зная, что если прорвется пара тварей, то кровью весь лагерь зальют?!

– Мог бы и меня послушать…

– Мог! Да только на мне все было, а не на тебе! А сэр страж молчал! Вот я и делал, как лучше казалось!

– Погань через воду атаковать ненавидит – это был обман! Как ты не понял! За грош тебя купили! Эх… – епископ сокрушенно махнул рукой. Упоминание о «молчащем страже» заставило меня встрепенуться:

– Конфидус, не кричи на Арисата: он воюет, как умеет. Нет у него опыта сопровождения таких отрядов по землям опоганенным. И у меня нет…

– Да у меня тоже нет, но не забыл еще, что погань хитрить любит – в бою против нее всегда думать надо. Всегда! Иначе обманет. Скольких людей потеряли… А ведь это пустячная шайка – с нашими силами ее на один плевок не хватит. Что тогда будет на границе? Там ведь мрак…

– Снесут нас там, если подмоги не будет, – красноречиво покосился в мою сторону остывший Арисат. Игнорируя его взгляды, вновь обратился к епископу:

– А вам, раньше, до того как к иридианам ушли, доводилось уводить мирных людей от погани?

– От набегов уводил, даже в исходе Транском поучаствовать пришлось. Много тогда потеряли – воинов не хватало, чтоб везде поспеть.

– Я вижу, старое оружие и доспехи вы уже достали – теперь давайте вспоминайте прошлый опыт. Думаю, пригодится. Если нас каждую ночь так трепать будут, до границы попросту не дойдем.

– Да чего они вообще полезли?! – опять вскинулся Арисат. – Может, король раньше времени наступление начал, и они поняли, что западню на границе уже не устроить?

На миг задумался. А вдруг и правда все так? Дурацкое совпадение вполне возможно. Тогда нам точно хана – королевские войска понятия не имеют, что к броду пробивается толпа спецпереселенцев. Не дойдем…

Не надо в такое верить. При отсутствии полной информации остается лишь придерживаться старых планов и делать это с оптимистичным видом, чтобы никто не заподозрил горькой правды.

– Нет, Арисат, рано еще. Просто нас подгоняют.

– Как подгоняют?

– Зря мы вчера в то убежище полезли. От нас ждут одного: мы должны медленно, без резких движений, ползти к границе. Останавливаться нежелательно, и бедокурить по пути тоже вредно. Вот и подстегнули нас, как тогда, в Талле.

– Не лежала у меня душа забираться туда вчера, – вздохнул епископ.

Захлопали крылья, на плечо плюхнулся попугай, мгновенно нахохлился, грустно выдал:

– Сейчас начнется.

Я вздрогнул, готовясь к новым неприятностям, но все оказалось достаточно безобидно – просто на землю упали первые капли дождя.

* * *

«Продолжение отчета добровольца номер девять. День одиннадцатый.

Сегодня меня били. Опять. Я в долгу не остался. Спасибо за то, что научили обращаться с ножами различной длины, – пописал многих. Заработал несколько ран. У нас при таких делах больничный на месяц дают, а здесь ставят примочку и говорят, что к службе годен. Насчет зубной пасты и туалетной бумаги: я передумал. Не надо на них разоряться. Хочу кевларовый жилет с керамическими пластинами, и шлем хороший. И пулемет с парой ящиков патронов. И гранатомет противотанковый. И вертолет, чтобы удрать, если все это не поможет. Взрывайте там что хотите, но пришлите срочно – очень нуждаюсь.

P.S. Пулемет должен быть крупнокалиберным».

Глава 17

«Эх, дороги…»

Дождь зарядил всерьез и надолго. Небо затянуло тучами от горизонта до горизонта, в этом густом покрове солнце не просматривалось ни на миг. Ливнем нас природа пока что не пугала, но капало почти непрерывно и нудно – если до вечера это не прекратится, то в грязи утонем. Уже начали тонуть.

Сосновые леса с их надоевшим податливым песочком остались позади – мы ехали по пустошам, перемежаемым зарослями кустарников и лиственных деревьев. Местность начала заметно подниматься – слева и справа возвышались холмы, и обоз двигался меж двух гряд будто по дороге для древних великанов. Песка больше не было: здешняя почва черна от перегноя и тем для нас опасна.

Одна телега, проехав по нескошенной поляне, примнет траву. Следующая продавит дерн. Дальше дерн будет продавливаться все больше и больше, пока, наконец, естественный кожный покров земли не разрушится. Влажная почва под нажимом колес начнет терять свою структуру; смешиваясь с водой, будет превращаться в грязевой студень. Чем больше пройдет телег, тем больше получится этого студня.

Телег у нас было сто семь – пока что ни одной не потеряли. Это много – за собой мы оставляли полосу грязевого месива. Задним повозкам теперь приходилось несладко… Сыпучий песок, досаждавший всю дорогу, теперь вспоминали с умилением.

На подходящих участках старались не двигаться след в след – разъезжались в стороны, уменьшая нагрузку на почву. Увы, таких участков было не слишком много – зачастую приходилось ехать по узкому пути, прорубленному в кустарниках, или пробираться между деревьями. Корневая система серьезных растений даже здесь не очень помогала – копыта и колеса тонули в грязи. А что будет, если дождь не уймется и затопит землю по-настоящему? Как будто мало у нас собственных проблем – погода свои добавила…

Несмотря на слабость дождя, влага постепенно добиралась до тела: непромокаемых плащей здесь еще не изобрели. Пытался устроить нахохлившемуся Зеленому что-то вроде капюшона из промасленного холста, но этот неблагодарный гад тут же брезгливо сбрасывал «обновку», категорически не соглашаясь предавать идеалы нудизма. Сидеть в фургоне тоже отказался наотрез – на плече ему почему-то нравилось больше. Ну и пусть мокнет, мое дело – предложить…

Холодно не было, хотя вечером и ночью, вероятно, возможны проблемы – промокну к тому времени основательно.

Дождь не мешал думать: мозг не должен пребывать в праздности, и вообще я много нового узнал этой ночью, да и утром тоже, – надо хоть немного систематизировать полученную информацию.

Новости следует разделить на три категории: хорошие, плохие и нейтральные.

Нейтральная всего одна: я, похоже, потерял свой «иммунитет» перед поганью. Меня она атаковала с удовольствием. С одной стороны, плохо – риск лишний; с другой – теперь можно не подозревать в себе каких-то нехороших изменений, а то, грешным делом, задумывался. Да и не все в этом вопросе так однозначно: в ночном бою я почти всегда атаковал первым, и противник, возможно, просто отвечал на угрозу. Не исключено, что при покладистом поведении трогать не стали бы.

Из хороших – понравилось мое полубезумное поведение. В бою я не струсил – это, наверное, главное. Проверил себя по-настоящему и остался собой доволен. Так уж получилось, что на Земле мне не довелось побывать в роли спецназовца, с помощью пары ласт захватывающего авианосцы. Мои самые кровавые деяния – это разбитые губы и носы в потасовках и на боксерском ринге. Ну, мирный я был человек, и даже профессия не связана с экстримом – торговый представитель, а заодно и водитель. Не опытный головорез, способный удавить слона на жабьих кишках; не ролевик-реконструктор, умеющий в условиях примитивной кузницы за день сварганить булатный меч, а за два дня полный доспех из инструментальной стали; не системный администратор-программист с ноутбуком, в котором нет порнографических фильмов и фоток, но зато есть ответы на абсолютно все вопросы, – по канонам жанра я никак не должен попасть в ряды покорителей других миров. Но, тем не менее, попал, и уже довелось серьезно помахать мечом. Действовал при этом достаточно эффективно – нанес противнику значительный урон, практически без последствий для себя: несколько царапин и ссадин не в счет; поспешно залатанная в двух местах кольчуга и порванное голенище – тоже не беда. В одиночку прикончил наповал мелкого прыгуна (или, как их называет епископ, гарпа), очень жестоко надругался над огромным шатуном (эритом). Еще четверка противников заработала от меня ранения различной степени тяжести – в основном конечностей.

Убедился, что реакция у меня более чем отличная – пожалуй, на порядок лучше, чем в старом земном теле. Или от старого хозяина рефлексы достались, или последствия переноса – возможно, мозг после такого оригинального события заработал интенсивнее. Запросто – с коматозным сном уже сталкивался, так что не удивлюсь и другим странностям. Да и не особо удивительная новость: отличная реакция – это еще не сверхъестественные способности (я бы от них не отказался сейчас).

Второй плюсик: несмотря на опасную ситуацию, мыслил вполне здраво и в основном вел себя достаточно обдуманно. Приступ бешенства в начале схватки был оправдан, да и вызвал я его осознанно – специально себя распалял. Как бы ни нахваливали мухоморных скандинавских берсерков, предпочитаю в бою сохранять разум, а не превращаться в брызгающую слюной взбесившуюся скотину. Этого и не произошло – даже в самые жесткие моменты мысли оставались достаточно трезвыми.

Было бы интересно посмотреть в таком бою на берсерка. Говорят, они своим внешним видом вносили смятение в души противников и были нечувствительны к ранам. Да уж… погань сильно испугается, увидев идиота, с пеной у рта грызущего край щита. Врежет разок, распоров от горла до паха, как того бедолагу-ополченца. Он, кстати, в доспехах был, а мухоморные скандинавы их не носили, – таких бы пополам развалило. И попробуй потом не почувствовать такую рану… ага…

Понравилась погань – не так уж страшна, как представлялось. Я не об эстетике и не об интимных предпочтениях – о боевых качествах. Да, опасна, но даже в схватке один на один продержаться можно. Правда, с элитными тварями пока не сталкивался – на нас, как я понял, напали не слишком опасные представители этого загадочного племени, но все равно некоторое представление о противнике получил. Бой в Талле не в счет – мое участие в нем было недолгим и специфическим: слишком мало что тогда понял, если не сказать хуже.

Из минусов следует отметить рухнувший миф о бакайцах как непобедимых воинах. Может, это и так, но без грамотного опытного лидера ведут они себя будто профаны. Сильны в строю, но строй должен оказаться в нужное время в нужном месте. Погань с помощью примитивного обмана легко оголила линию защиты, не позволив встретить атаку в этом самом плотном строю. Бой поначалу превратился в скопище индивидуальных схваток – из-за этого мы понесли значительные потери, имея при этом подавляющий перевес в силе. Отбросить врага смогли лишь после подхода конной дружины – опытные всадники при поддержке ополченцев, действуя сообща, легко вытеснили противника за пределы лагеря.

Очень не понравилось, что двое бойцов были ранены стрелами. Все кричали о лучниках демов, прятавшихся во тьме, но я в такое не верил – наши стрелки, столпившиеся у реки, на моих глазах пуляли своими «трассерами» через огненное кольцо. Бестолково себя вели, и никто их не остановил. Тоже ошибка командования.

Возможно, останься с нами сэр Флорис, все было бы иначе. Но его больше не было: были я и Арисат. Последний явно не справляется с управлением такими силами – хороший рубака, но в бою от него требуется не только это. Первый… Про первого лучше промолчу – до Арисата ему пока далеко.

Возможно, объяснение очень простое: бакайцы привыкли воевать с людьми, а не с поганью. Тот эпизод с исходом, как я понял, произошел после неожиданной массированной высадки тварей и демов. Островитяне, прикрытые морем, привыкли к атакующим действиям и к обороне оказались не готовы – понесли большие потери и с трудом ушли на кораблях и лодках, отбиваясь от наседающего врага.

Второй минус – попугай. Зеленый подвел: слишком поздно засек приближение тварей со стороны леса. Когда поднял тревогу, было уже поздно. Оплошал он… Может, увлекся, наблюдая за атакой от реки; может, по другой причине – неизвестно. Теперь надо учитывать, что он может ошибаться. А жаль – стопроцентная сигнализация нам бы не помешала…

Третий минус: наш лагерь не приспособлен к обороне. Круг из телег – вещь хорошая, особенно если на каждой повозке имеется пулемет «Максим», или хотя бы какие-нибудь пушечки и самопалы, как у гуситов1. А у нас – только луки, толку от которых на вид не очень-то много. Твари легко пришли и легко ушли, не встретив серьезных инженерных препятствий для «прогулки», – им мешали только люди.

# # 1 Гуситы – представители чешского религиозного движения, последователи реформатора Яна Гуса. Радикальные представители (табориты) прославились оригинальной тактикой боя с рыцарским войском (против гуситов было объявлено несколько крестовых походов). Широко использовали средневековое огнестрельное оружие и особые боевые повозки.

Как сделать лагерь более защищенным? Нарастить борта телег, чтобы можно было составить из них настоящую стену, а не это смешное недоразумение? Идея неплоха, но сколько займет такая работа? Досок нет: из доступного материала лишь жерди. Можно обойтись только ими? Наверное… Но – увы, времени на переделку повозок у нас тоже нет, так что затея отменяется.

Перенять военный опыт по созданию укрепленных лагерей? Рыть ров, насыпать вал, ставить частокол и вышки со стрелками? Мы и так в день не больше тридцати километров делаем, а с такими работами и десять станет рекордом. Нет, не выход. Ладно, понадеемся на русское «авось» – что нас больше не тронут.

Проучили разок за баловство с логовом – и оставили в покое… Раз враг столь хитер, что способен на непрямолинейные тактические и стратегические схемы, то мешать нашему продвижению не станет: ему выгоднее, наоборот, нас поторапливать, не затягивая этой эпопеи. Нас и так уже заждались…

Четвертый минус: моя защита и вооружение. Да, кольчуга и сапоги спасли от серьезных неприятностей. Я успел насмотреться на раны ополченцев, заработанные на незащищенных и слабозащищенных местах, – парой швов там не обойтись. Рваное мясо, рассеченные сосуды – как правило, огромная кровопотеря и, если повезло, дальше едешь в фургоне спиной на сене: заживает такое не скоро, а может и вовсе не зажить.

Когти тварей разорвали защиту из стальных колец – удар она смягчила, но кожу мне попортило. Почему так? При тщательном осмотре убедился, что сталь попросту дрянь, как и качество работы. Можно применить проволоку потоньше, получив гораздо более достойное изделие.

Делают здесь такие? Если да, то надо будет при возможности обзавестись – этот «костюмчик» меня не устраивает. Можно задуматься о комбинированных доспехах – с применением кожаных и стальных деталей. В идеале должно выйти что-нибудь не слишком тяжелое. Вариант с латами не рассматриваю – пример с Туком еще не забылся: лучше пожертвовать защитой, чем маневренностью. С таким грузом прыгать точно не смогу, а живучесть у меня поменьше, чем у горбуна: там, где он отделается синяками, я просто подохну.

Теперь меч. Да, я заставил бакайцев уважать свой выбор – они убедились, что и от легкого клинка в бою может быть польза (хотя скепсис полностью не испарился). Но сам видел немало огрехов. От рубящих ударов толку оказалось мало – действительно не хватает инерции клинка, чтобы рассечь серьезную преграду. А вот режущие при такой форме лезвия просто благодать – немало удачных ампутаций ими выполнил. Но вся проблема в том, что для режущих ударов все же выгодна несколько другая форма лезвия и рукояти. С этой они тоже возможны, но надо работать очень четко: в момент соприкосновения стали с плотью противника начать оттягивать на себя, причем хитрым образом. Чуть прозевал – и все, динамика потеряна, и оружие бессильно завязло в ране. С моим фехтовальным опытом зевал часто, да и меч не тот – для резки серьезно вогнутый нужен: не зря ведь люди для такого дела серп изобрели.

Ничего, это исправимо. Нужна лишь хорошая сталь и такой же кузнец. Найду. Но пока придется обходиться тем, что есть: за пятнадцать минут в походной кузне даже дрянного ножика не сделать – здесь суровая реальность, а не книжка с аляповатой обложкой.

Тактика боя: враг доставал меня, стоило лишь остановиться (даже из-под повозки достал). Опытные ополченцы прижимались спинами к тележным бортам, прикрываясь щитами. У меня нет щита, и работать я им не умею, значит, на будущее надо запомнить: остановка – равно – смерть. Движение – моя защита: не такие уж твари шустрые, раз выбирают малоподвижные цели.

Арбалет. Арбалет оказался бесполезен. За весь бой сделал один выстрел с нулевым результатом. Жаль: возлагал на него некоторые надежды… Ладно, оставлю пока – не выбрасывать же…

Топор что есть, что нет, – проболтался на поясе без дела. Может, лучше его на кинжал поменять – меньше мешать будет? И что я буду делать с кинжалом? Харакири, после того как меч выбьют из рук? Другого применения ему не вижу: на малой дистанции с поганью лучше не связываться. Или лучше на этот случай обзавестись коротким клинком для тех же полюбившихся режущих ударов, вроде ятагана? Идея хорошая, вот только длина у него приличная – все равно мешать будет. Зато вес ничтожный – это большой плюс. При таких габаритах легко носить за спиной: пояса не отяготит и в ногах не запутается. И метнуть его при нужде можно далеко – получится замена неудобному и малоэффективному арбалету.

Кстати, о метании: может, ножами для этого обзавестись? Перевязь с ними довольно легка. До арбалетного болта им далеко, конечно, но зато с перезарядкой нет проблем. Глазомер у меня отличный, рука, как уже проверил, очень меткая – можно даже рискнуть по глазам попробовать побить. Вряд ли у тварей они бронированные. Если потренироваться – запросто попаду.

С другой стороны, в бою этом мне точно не до ножей было, да и скепсиса не могу побороть – погани эти зубочистки не опасны. Да и зачем себя обманывать: попробуй попади в глаз – тут циркачом надо быть, а это годы тренировок. Ладно, буду думать.

Мысли-мысли… сколько мыслей новых. И это при том, что я об убежище еще толком не вспоминал. Столько странностей там навидался, что впору воспаление мозга заработать от чрезмерного обдумывания. Эх, придется срочно научиться читать. Ведь обязательно надо полистать книгу епископа – ту, где бурдюк был нарисован: наверняка в ней много чего интересного по этому поводу написано. И когда только время на все найти…

Вот не первый раз замечаю – стоит о ком-то подумать, как он тут как тут. Конфидус, подъехав, кашлянул:

– Дан, там, дальше, полегче дорога пойдет – без грязи. Местность повышается, почва постепенно станет каменистой, сухой; и так уже до самой границы.

– Странно – я думал, что к ней понижение пойдет: к реке.

– Верно, реки внизу текут всегда: на вершинах гор их пока никто не встречал. Но там не понижение – обрыв настоящий. К самому берегу спускается. Трудно придется – дорог почти нет, как и спусков удобных. Местами не то что с телегой – пешими не пройдем.

– Проводник нужен… Вы так говорите, будто бывали там.

– Я не бывал, но брат Аршубис был.

– Хорошо местность знает?

– Давно это было, да и не сильно он по этой стороне ходил – отряды наемников долго в опоганенных землях не любят задерживаться. Говорит, оба брода знает и тропы к ним помнит.

– И как там тропы?

– К большому с этим все отлично: две дороги есть – телеги по ним легко пройдут. А вот к малому броду телеги не протащить – заросший склон, с узкими тропами, оврагами, спусками крутыми.

– Нас это устраивает – нам как раз большой брод и нужен.

– Да, удобно. Лишь бы королевские солдаты не сплоховали – не доверяю я этим разукрашенным бездельникам. Знал бы ты, что солдат нет, – не так бы запел…

* * *

Предсказание епископа сбылось – тропа и дальше вела наверх, почва становилась все более каменистой, и, несмотря на непрекращающийся дождь, в серьезную грязь мы вляпывались нечасто. И вообще, судя по уцелевшим местами столбикам, продвигались мы сейчас по древней дороге – кое-где даже остатки кюветов и насыпей встречались, что облегчало путь. Неудивительно – холмы справа и слева все выше и выше становятся, так что путникам и в прежние времена некуда деваться было: только меж гряд идти.

С ночлегом крупно повезло: под вечер встретили древние развалины. Остатки казарм, каменной крепостной стены, башен. Все в ужасном состоянии, без крыш, но для оборонительных целей сгодится. Одно неудобно – воды не нашли. Наверное, раньше здесь пользовались колодцами, да только засыпало их давно. Не страшно – парусину с фургонов использовали для сбора дождевой влаги: вместе с запасами на приготовление ужина хватило, а скотине и грязной лужи достаточно, за неимением лучших вариантов. Закрыли все проходы телегами, развели из сырятины дымные костры – устроились.

Ночью спал беспокойно. Нет, не из-за тварей: они нас сегодня беспокоить не стали. Донимала промозглая сырость – хоть мне, как белому человеку, на случай непогоды полагалось место под тентом повозки, спасало это слабо. Одежда вымокла, одеял не было, костер под боком не развести здесь. Тем, кто ночевал под телегами или просто под открытым небом, приходилось только соболезновать.

За ночь умерло двое раненых. Утром пришлось постараться, чтобы устроить достойный погребальный костер: деревьев в этих местах мало.

* * *

Чем дальше мы продвигались, тем больше встречалось следов человеческой деятельности. Остатки дорог, мостов, городков и деревень, каких-то карьеров, сторожевых башен на холмах, серьезная застава возле брода на помутневшей от дождей быстрой речушке. Почти полное отсутствие лесов – тоже красноречивый признак интенсивной антропогенной нагрузки: вывести деревья легко, а возвращаться на смытую почву они не спешат. Или люди ушли из этих мест не столь давно и время не успело за ними прибраться, или раньше местность была густонаселенной, в отличие от зеленой равнины.

Обоз двигался все так же медленно, и, потакая личному любопытству, я старался осмотреть все встреченные археологические достопримечательности. Дружинники в дозорах по возможности занимались тем же. Они в поисках кладов, а я – просто так (правда, мне не верили – так и норовили проследить, подозревая, что стражи видят золото на глубинах до пяти метров).

Наличие многочисленных следов горных разработок навело на мысль, что в прежние времена здесь располагался промышленный центр государства. Любая промышленность нуждается в сырье: глина, известняк, строительный камень, руды и прочее. Искать и разрабатывать все это проще в горных районах, а эту местность, хоть и с натяжкой, отнести к таким можно.

В полдень поравнялись со сплошной линией заброшенных карьеров – когда-то здесь вгрызались в землю очень серьезно. Заинтересовался: что же там могли добывать? Кто знает, вдруг в будущем пригодится.

Судя по следам, добывали железо – повсюду валяются камни ржавой окраски. Я невеликий знаток минералогии, но кое-чему научить успели, так что азы понимаю. Жаль: надеялся найти золотой или хотя бы серебряный рудник. На драгоценные камни тоже согласен. Не для пользы – просто интересно. Ведь железо – ерунда: ничего в нем авантюрного и ноль романтики.

Направился к оставленной внизу лошади, по пути прихватив из кучи щебня неожиданно увесистый булыжник. Черный, будто земли комок выглядит, а весит прилично. И следов ржавчины не заметно – видимо, не железная руда, хотя и не уверен.

Птиц, склонившись, подозрительно уставился на камень и как-то неуверенно зашипел. Ненормальная реакция…

– Что с тобой? Это ведь простой камень – не погань.

Зеленого не понять, конечно – он и на меня иной раз голос повышает, – но только сейчас ведет себя явно неадекватно. Может, мозги промочил? Хотя чего там мочить – клюв от затылка растет.

Поднял другой, первый попавшийся камень, протянул попугаю. Тот брезгливо отвернулся, чихнул, стряхнул воду с крыльев, грустно пожаловался:

– Винца бы сейчас горячего хлебнуть. Тоскливо здесь.