7

В нормальном государстве вне закона          Находятся два класса:                   Уголовный                   И правящий.          Во время революций          Они меняются местами —                   В чем По существу нет разницы.          Но каждый, Дорвавшийся до власти, сознает Себя державной осью государства И злоупотребляет правом грабежа, Насилий, пропаганды и расстрела. Чтоб довести кровавый самогон Гражданских войн, расправ и самосудов До выгонки нормального суда, Революционное правительство должно          Активом террора          Покрыть пассив усобиц.          Так революция,          Перетряхая классы,          Усугубляет государственность:          При каждой Мятежной спазме одичалых масс Железное огорлие гарроты Сжимает туже шейные хрящи. Благонадежность, шпионаж, цензура, Проскрипции, доносы и террор —          Вот достижения          И гений революций!

13 апреля 1922

Феодосия

ЛЕВИАФАН

Множество, соединенное в одном лице, именуется Государством — Civitas.

Таково происхождение Левиафана, или, говоря почтительнее, — этого Смертного Бога.

Гоббc. «Левиафан»

1

Восставшему в гордыне дерзновенной, Лишенному владений и сынов, Простертому на стогнах городов, На гноище поруганной вселенной, — Мне — Иову — сказал Господь:                   «Смотри: Вот царь зверей, всех тварей завершенье, Левиафан! Тебе разверзну зренье, Чтоб видел ты как вне, так и внутри Частей его согласное строенье И славил правду мудрости моей».

2

И вот, как материк, из бездны пенной, Взмыв Океан, поднялся Зверь зверей — Чудовищный, огромный, многочленный… В звериных недрах глаз мой различал Тяжелых жерновов круговращенье, Вихрь лопастей, мерцание зерцал, И беглый огнь, и молний излученье.

3

«Он в день седьмой был мною сотворен, — Сказал Господь, — Все жизни отправленья В нем дивно согласованы: Лишен Сознания — он весь пищеваренье. И человечество издревле включено — В сплетенье жил на древе кровеносном Его хребта, и движет в нем оно Великий жернов сердца. Тусклым, косным Его ты видишь. Рдяною рекой Струится свет, мерцающий в огромных Чувствилищах. А глубже, в безднах темных, Зияет голод вечною тоской. Чтоб в этих недрах, медленных и злобных, Любовь и мысль таинственно воззвать, Я сотворю существ, ему подобных, И дам им власть друг друга пожирать».

4

И видел я, как бездна Океана Извергла в мир голодных спрутов рать: Вскипела хлябь и сделалась багряна. Я ж день рожденья начал проклинать. Я говорил:

5

«Зачем меня сознаньем Ты в этой тьме кромешной озарил И, дух живой вдохнув в меня дыханьем, Дозволил стать рабом бездушных сил, Быть слизью жил, бродилом соков чревных В кишках чудовища?»

6

В раскатах гневных Из бури отвечал Господь: Кто ты, Чтоб весить мир весами суеты И смысл хулить моих предначертаний? Весь прах, вся плоть, посеянные мной, Не станут ли чистейшим из сияний, Когда любовь растопит мир земной? Сих косных тел алкание и злоба — Лишь первый шаг к пожарищам любви… Я сам сошел в тебя, как в недра гроба, Я сам томлюсь огнем в твоей крови. Как Я — тебя, так ты взыскуешь землю. Сгорая — жги! Замкнутый в гроб — живи! Таким Мой мир приемлешь ли?

7

                  — «Приемлю…»

9 декабря 1915

Париж

СУД

1

Праху — прах. Я стал давно землей:          Мною Цвели растенья, мною светило солнце.          Всё, что было плотью, Развеялось, как радужная пыль —          Живая, безымянная.          И океан времен          Катил прибой столетий.

2

         Вдруг Призыв Архангела, Насквозь сверкающий Кругами медных звуков, Потряс вселенную — И вспомнил себя Я каждою частицей, Рассеянною в мире.

3

         В трубном вихре плотью Истлевшие цвели в могилах кости.          В земных утробах          Зашевелилась жизнь.          А травы вяли,          Сохли деревья, Лучи темнели, холодело солнце.

4

                  Настало          Великое молчанье.                   В шафранном И тусклом сумраке земля лежала          Разверстым кладбищем.          Как бурые нарывы, Могильники вздувались, расседались,          Обнажая Побеги бледной плоти: пясти          Ростками тонких пальцев          Тянулись из земли,          Ладони розовели,          Стебли рук и ног          С усильем прорастали, Вставали торсы, мускулы вздувались,          И быстро подымалась          Живая нива плоти,          Волнуясь и шурша.

5

         Когда же темным клубнем, В комках земли и спутанных волос          Раскрылась голова И мертвые разверзлись очи, — небо          Разодралось, как занавес,                   Иссякло время,          Пространство сморщилось          И перестало быть.

6

         И каждый Внутри себя увидел солнце          В Зверином Круге…

7

         …И сам себя судил.

5 февраля 1915

Париж