И в чашах кровь,

и серный дух над ней.

Уже совсем святынь не стало отчих,

Двуглавый -

словно с двух сторон ослеп…

И хам заморский ошалело топчет

И крест, и души, и священный хлеб.

Ужель сказать не может

русский слова,

Ужель по воле тех, кто правит им,

По норам

ждет Пришествия Второго,

Что, мол,

воздаст и мертвым, и живым?

Смотри, соседка,

ты дождешься чуда,

Не Страшного Суда, а дня, покуда

Сживет тебя со свету твой иуда,

А там - и нас…

Подумай хорошенько:

А может, право, перед судным днем

Послать нам хлопцев

батьки Дорошенко,

Чтоб твой чертог очистили огнем?

Дабы опять слепыми за тобою

Нас не пригнали, как овец,

гурьбою

К иной кошаре, где твоих до шкуры

Уже остригли и сдают с натуры.

Так отзовись из помраченной дали,

Подай хоть голос:

ты еще жива ли?

А то, не слыша твоего глагола,

Уже и Спас тревожится с высот:

“Коли молчанье,

как в пустыне голой,

То есть ли, вправду,

там еще… народ?”

ТРЕТЬИ

Снова белым черное назвали,

Белое испачкав чернотой,

По мордам друг другу надавали

Ради правды!

Истинной!! Святой!!!

Раны и обиды вспоминали,

Ничего былого не щадя,

И бока взаимно наминали,

Счеты несведенные сведя.

И пока мечи опять ковали

Из орал, из молотов, серпов -

Третьи все украли и урвали

От ракет, икон - до пустяков.

И опять подзуживали снизу

Спорщиков, в ушибах и в крови:

- А вот там -

из бывших блюдолизы,

А вон там - из нынешних. Лови!

И ловили, и крушили лихо,

В щепки - от завода до горшка.

Третьи же растаскивали тихо

Все, что создавалось за века.

Те же, вдруг припомня Украину,

Встали - и руками развели:

- Кто же нам побил

горшки и спины,

Кто же нашу хату развалил?!

И сверкая лютыми очами,

Ну искать врагов за три межи.

…А в то время третьи за плечами

Делят меж собою барыши.

…И ВЕЧНЫЙ БОЙ

На клич “К барьеру!”

в миг отваги,

За честь и гордые права

На неокрепшем льду бумаги

Для схватки сходятся слова.

За ними -

выбор беспристрастный:

Стилет, кинжал иль пистолет.

Меж ними -

в роковом пространстве -

Свидетель и судья - поэт.

Подняться б он хотел над правом,

Как жрец,

презревший славы хлам,

Чтоб объявить позор лукавым

И славу - праведным словам.

Но в миг,

когда сойдутся нервно

Два дуэлянта в судный ряд -

В него же первого -

и недруг,

И друг направят свой заряд.

…Когда ж утихнет поле брани,

Словам

сквозь ужас предстоит

Увидеть, как на той же грани

Поэт у знамени стоит.