В Каноссу полз дорогою раба, -

Иду, не в кандалах,

в престольный Канев

Избавиться от рабского горба.

Пора стоит роскошная в природе,

Тарас и солнце - вместе на скале,

И в сердце вновь

казачья честь восходит

И преданность отеческой земле.

Тут падать ниц - обычаю угодно,

Но он грохочет, как пророк Илья:

“Учись ходить, в конце концов,

свободно.

Как человек. Вокруг - твоя земля!”

И я встаю, мордованный веками,

Но не убитый никаким мечом!

И отворяет мне ворота в Канев

Тарас державным,

золотым ключом!

МАРШ ПЯТОЙ КОЛОННЫ

Кто вы ныне, наши коммутанты,

Где нагрели новые места,

Шустро заменяя транспаранты

И знамен опасные цвета?

Говорят, у радикалов нервы

Не на месте, если ваш хурал

Громче их горланит “Ще не вмерла”,

Как вчера - “Интернационал”.

Говорят,

что в храмах бить поклоны

Так теперь горазды вы еси,

Как недавно били в них иконы,

Посылая дули в небеси.

Бдите ж, радикалы, в самом деле,

Если коммутанты к вам придут:

Нас они вчера продать сумели -

Завтра вас подавно продадут.

Помните, как в августе беспечно

В пару дней сменила эта рать

Место у звезды пятиконечной

На места в колонне номер пять.

И сейчас никто там не безумец:

Повернись история опять -

Сей момент заменят ваш трезубец

На места в колонне номер пять.

И желто-блакитный, и червонный,

Полюбуйтесь, как который год

Коммутантов пятая колонна

Продаваться весело идет!

И за них приветственные чары

Радостно готовые поднять,

Одобряют это янычары -

Спецрезерв

колонны номер пять!

Спелся этот хор объединенный…

Глянь,

желто-блакитный и червонный,

Как победным маршем

там и тут

Коммутанты всей своей колонной

В ногу с янычарами

сплоченно

Украину на торги ведут!

ШАРЖ Б. Н. Е.

Дождясь бесплодья гибельного часа,

Где все сгубила засуха-змея,

Ублюдок промальтийского закваса,

На грех и ужас

всех крещенных сразу,

Забрался

на державный трон всея…

В палатах древних

бродит он под мухой,

Средь казнокрадов и профур пера,

Надменный ростом

и убогий духом -

Бездарный шарж Нерона и Петра.

Когда ему, опухшему в той пуще,

Сам патриарх облобызал уста -

В своем гробу

перевернулся Пушкин,

Владимир-князь

не удержал креста.

Когда, проковылявши через паперть,

По храму он рогато проходил,

Отпрянула с иконы Божья Матерь,

Младенца от него загородив.

И тьма, как демон,

день сменила ночью -

Ни свечек, ни лампад, ни огонька,

Лишь Спаса всепрощающие очи

Вдруг вспыхнули впервые за века!

Трон осквернен

пороком и лукавством,

Здесь Лысая Гора,

где столько дней

Бесовство пьет

за упокой славянства,