- Ну, братцы, счастливо, - сказал Сайм. - Не поминайте, как говорится, проклятьем, ежели что…

Воцарилось неловкое молчание, никто не знал, что нужно говорить. В самом деле, что можно сказать человеку, идущему ради тебя на смерть? Как прощаться, зная, что больше никогда не увидишь его живым? Хотелось сказать что-то, но все слова казались мелкими, жалкими. Остальные чувствовали то же самое, что и я.

- Они здесь, - проговорил Лютый.

К мосту приближалась кучка дикарей.

- Ступайте! - выкрикнул вдруг Флиннел, белозубо улыбнувшись. - Ну!

- Активируйте чары, барон, - поторопил меня Артфаал, возносясь на каменный бортик моста. - А сами идите уже.

Я выпустил заклинание перед капралами и, пятясь, сделал несколько шагов. Такими они мне и запомнились: Флиннел, заряжающий арбалет, и Сайм, целящийся в преследователей.

Мы перешли мост и двинулись вниз по течению реки. Я отчаянно хотел надеяться, что дикари не ступят на каменное сооружение, которое скрыла от нас ночная темнота. Лишь изредка взблескивала там яркая точка - свет, сотворенный демоном. Но Лютый не дал моей надежде оформиться и укрепиться.

- Там идет бой, - сказал он, вслушавшись.

Мы молча шли вниз по течению Шарда, обходя многочисленных тварей, выползавших из воды на берег. Дрианн, понемногу приходящий в себя и отказавшийся от помощи Йока и Зарайи, шел сам. Погони не было. Рыжие зверьки продолжали бежать за нами, только теперь они старались держаться подальше от Дрианна, и каждый раз, когда маг останавливал на них взгляд, обиженно взвизгивали. Первым заметил такую перемену в их поведении Лютый. Он долго наблюдал за животными, потом тихо спросил меня:

- Ты так и не сказал мне, что происходит?

Я пожал плечами: самому хотелось бы знать. Судя по словам Дрианна об окончании поглощения, сейчас рядом с нами шагает совсем не тот человек, к которому мы привыкли. А возможно, и вообще… не совсем человек. Лич? И он набирает силу. Я где-то читал, что звери чувствуют нежить и боятся ее. Ом, так и не дождавшись от меня внятного ответа, подозрительно покосился на Дрианна. С этого момента он не выпускал мага из поля зрения, внимательно наблюдая за каждым его движением. Парень же удивительно быстро восстанавливался: шаг его стал тверже, походка увереннее, и мне показалось, что появилась способность видеть в темноте. Во всяком случае, он без всякого страха шагал впереди всего отряда, все больше удаляясь от нас. Вскоре разрыв между нами и магом составил примерно с четверть фихта, свет огненного шарика уже не достигал одинокой фигуры. Но, похоже, Дрианна это не волновало. И еще он ничуть не опасался существ, покрывающих берег реки. А вот они его… Там, где проходил маг, образовывалась дорога, свободная от каких бы то ни было тварей. Это было очень удобно, но навевало определенные мысли. Интересно, что ни у кого не возникало желания окликнуть парня или просто заговорить с ним. Воины тоже начали сторониться его. И немудрено: от Дрианна исходило что-то недоброе, жуткое и непонятное. Если бы речь не шла о моем друге, я сказал бы просто: от него несло смертью.

Время от времени Лютый прислушивался и сообщал, ни к кому конкретно не обращаясь:

- Погони нет.

Капралы продолжали держать оборону…

Наше безмолвное шествие продолжалось почти всю ночь. Я уже собирался было скомандовать привал, когда Лютый произнес лишь одно слово:

- Погоня… - голос его чуть дрогнул.

На лице Йока заходили желваки, Зарайя прошептал короткую молитву. Мастер Триммлер тяжело засопел, Добб тихо выругался. Я ощутил, как моей души мимолетно коснулись ледяные пальцы Слепой невесты. Возобновление преследования означало лишь одно: Сайма и Флиннела больше нет в живых. Только одному Дрианну не было никакого дела до происходящего. Он продолжал брести впереди отряда, безразличный и безучастный. Чужой.

Мы прибавили шагу. Потянулись долгие часы изматывающей гонки. Густота ночи стала истаивать, переходя в синие предрассветные сумерки, и я погасил огненный шар.

- Они ближе, - бросил Лютый.

Еще час изнуряющего бега. Первые лучи солнца робко коснулись непроходимых джунглей и остановились, не в силах преодолеть хитросплетения растений, посылая в их чащу лишь бледные отсветы. Ночные твари убрались в мутные глубины Шарда, а вместо них над водой показались уродливые головы зверей, предпочитающих охотиться днем.

- Полмайла.

Солнце поднялось выше, и теперь деревья Зеленого сердца уже не могли остановить его набравших силу лучей. Лес, ночью полный загадочных шорохов и жутких выкриков ночных хищников, теперь наполнялся иными звуками.

- Четверть майла…

- Хватит! - мастер Триммлер остановился, тяжело дыша. - Не хочу я больше от них бегать!

- Да и бессмысленно это, - поддержал его Йок, - все равно ведь догонят.

Добб хмыкнул:

- Того, этого, лейтенант, ребята дело говорят.

- Привал, - объявил я. Бой так бой. Значит, нужно отдохнуть.

Все опустились на землю, восстанавливая дыхание, давая усталым мышцам хоть немного расслабиться. Один Дрианн еще несколько минут, как заведенный, двигался вперед. Я собрался его окликнуть, когда маг встрепенулся и, резко развернувшись, почти побежал в нашу сторону.

- Лютый, где там дикари? - нарочито спокойно поинтересовался Йок.

Ом в который раз уже за эту ночь прислушался. На его лице отразилось сомнение, сменившееся недоверием, потом перешедшее в удивление… Капрал решительно тряхнул головой, будто отгоняя непрошеные мысли, и снова настороженно застыл.

- Погони больше нет, - наконец сказал он.

- Как это нет? - возмутился мастер Триммлер. - Была и пропала, что ли?

Я подумал, что, скорее всего, граница охотничьих угодий Могучих пролегала где-то в этих местах, и дикарям пришлось остановиться.

- Ничего удивительного, - мрачно произнес, подходя, Дрианн. - Пройдите еще с полфихта, и сами все поймете.

Мы поднялись, неохотно расставаясь с вожделенным отдыхом, и поплелись вслед за магом.

- Мать Ат-тана! - восхищенно воскликнул Зарайя.

Среди высоких, причудливо изогнувшихся деревьев, густо оплетенных лианами, вздымались высокие белые стены. Солнце, пробившись сквозь кружево листьев, словно художник, работающий на идеальном полотне, расцветило камень розовато-желтыми бликами.

Мы остановились, рассматривая удивительное селение. В этот момент и появился Артфаал.

Глава 10

Сильное племя Дер-ориг, много у них могучих воинов. Охотничьи угодья у них лучше, чем у Гра-ориг. Много зим подряд враждовали два племени. Но Дер-ориг всегда в бою побеждали. Много хороших воинов в тех битвах полегло. Зубами скрипели орки Гра-ориг, поминая своих врагов. В драку рвались, мстить хотели. Вот и сейчас:

- Воевать с ними надо! Они наше угодье захватили, нам охотиться негде! - кричал хх'раис Варх на совете племени.

- Ночью, ночью нападать надо! Врасплох захватить! Как они нас две зимы назад! - вторил ему молодой воин по имени Кард.

- Правильно это, месть, по закону Морриган, - шаман сказал.

Молчал Уран-гхор, слушал, что орки говорят. Да, правда, захватили Дер-ориг чужие угодья. И то, что две зимы назад налетели они на племя Гра-ориг глубокой ночью, тоже правда. Многих тогда перебили, еще и женщин с собой увезли. Но только выжило племя, отец всегда часовых выставлял. Это и спасло. И у Дер-ориг часовые есть, много, без них никак. Глупая затея ночью нападать, по тревоге все племя быстро поднимется, и все равно сильнее будет, чем Гра-ориг. Почему орки этого не понимают? Вот Варх, он безумный воин. Грибы дурманные ест, и от этого думать не умеет. Весь ум свой в лесу оставил, в грибнице. Ему лишь бы в бешенство прийти да подраться. А Кард почему глупый такой? Ведь он не хх'раис, он молод. Быть может, дело в том, что отец его был хх'раис? Дурное семя родит дурной плод. От больного вулкорка - слабые, глупые щенята. А шаман и рад, что все племя думать ленится. Хотел Уран-гхор совета у него просить, как дальше жить, как племенем управлять. Пришел в карангу, говорил с шаманом. И услышал только одно: "По закону Морриган!" Все бы ему каркать, как ворону. А что в том законе? Слаб шаман, слабо племя… Думал Уран-гхор, много думал. Надо отвоевывать свои угодья, и от Дер-ориг избавляться надо. Скоро вождь их Шадар-гхор узнает, что нет больше старого вождя, Бхара-гхора. А место его не Рранх занял, старший сын, а младший - молодой, неопытный. И тогда не будет покоя Гра-ориг. Крови много прольется, воины лучшие полягут в драке. А может, и конец племени придет. Надо первыми успеть.

- Хей! Хей! Хей! - выкрикивали воины боевой клич, потрясая копьями.

- Правильно! - подтверждал шаман.

Поднял руку Уран-гхор, замолчало племя. Так тихо стало, что можно было услышать, как растет трава, как мошка крыльями машет.

- На честный бой Дер-ориг вызовем, наше племя - не крысы.

Обвел вождь своих орков взглядом, тяжелым, как грозовое небо. Никто ему возразить не посмел, и даже шаман молчал. Только один воин крикнул:

- Неправильно это! Дер-ориг нас как щенков побьют! У них все воины хх'раисы! Потому они и непобедимы!

- Ты вождю своему не веришь? - нахмурился Уран-гхор.

- Какой ты вождь, ты - мальчишка еще! - ярился Акхан.

Все понимали, почему молодой хх'раис недоволен. Он всюду с Рранхом ходил, правой рукой его был. Вместе они и охотились, и с соседними племенами воевали, и на вылазки ходили. Если бы старший сын Бхара-гхора вождем стал, хорошо бы тогда жил Акхан. Была бы у него лучшая каранга, и хорошая жена, и вулкорки самые сильные. А у нового вождя пособников нет, не обзавелся пока. Присматривается к оркам, все время думает о чем-то. И вон что надумал: на честный бой Дер-ориг вызвать, драться среди дня! Да конец тогда племени! Почему молчат орки, почему они вождя боятся? Бунтовать надо, скинуть его, пока не поздно. И повторил Акхан:

- Щенок ты, а не вождь!

Плохие слова сказал. Молчал совет, ждали, что Уран-гхор вызовет врага на тайж'ах. И безумный воин ждал ответа, предвкушая хорошую драку. Он отомстит за Рранха, убьет мальчишку. И тогда только сила решит, кому шапка достанется. Хмуро было лицо молодого вождя, сурово насупились густые брови его, упрямо выпятилась челюсть. Встал Уран-гхор, каменья на шапке хищно блеснули в лучах скупого северного солнца, а в руке его кинжал сверкнул. Неужели прямо сейчас расправится вождь с обидчиком? Открыл рот шаман, чтобы крикнуть: "Неправильно это, не по закону Морриган!" Акхан напрягся, ловил каждое движение врага, сам за меч схватился. Молнией кинжал мимо его уха пролетел. Неужто промахнулся Уран-гхор с пяти шагов? Позор воину! Но сзади писк раздался, обернулись орки, и увидели: кинжал пригвоздил к земле жиху - крысу степную черную. Взвизгнул зверек - и обмяк. Ровным шагом подошел вождь к жихе, выдернул кинжал, обтер лезвие о траву. А дохлую крысу поднял за хвост и Акхану протянул:

- Отнесешь в селение Дер-ориг, Шадар-гхору отдашь, при всех. Скажешь: жду его племя через два дня, на Росомашьей пустоши, что за холмами-близнецами, в полдень. А шаман с тобой пойдет.

Зашептались орки, понурился Акхан. На лютую смерть его Уран-гхор отправил, все знают, как обычай велит с такими гонцами обходиться. Дохлую крысу подарить - страшное оскорбление, обвинение в трусости. Ни один орк не простит такого. Шаман ухмыльнулся:

- Верно, закон Морриган это не запрещает.

Чего шаману бояться? Его никто тронуть не посмеет, никто не захочет навлечь на себя гнев духов. А вот Акхан и убежать не сможет - покроет себя несмываемым позором, ни одно племя беглеца не примет.

- Сейчас пойдете, - бросил вождь. - Вулкорков возьмите, путь неблизкий.

Вскоре отправились в дорогу Акхан с шаманом, проводили их орки прощальными взглядами: хх'раис, считай, уже мертвый был.

Обратился Уран-гхор к племени:

- Верите ли вы мне, орки?

Не у всех в сердце вера была, не всем новый вождь нравился. Но многие молодые орки, товарищи его по детским играм да по первой охоте, да по боям, крикнули:

- Мы тебе верим, Уран-гхор! Веди нас!

Остальные подхватили, тоже клич крикнули. С одним волчонком еще можно управиться, но когда много молодых волков в стаю сбиваются - против них открыто идти опасно. Все видели, жесток и хитер новый вождь.

- Тогда слушайте меня, орки, - Уран-гхор взял прутик тонкий, присел, стал на земле что-то рисовать. - Слушайте все, запоминайте. А кто подведет меня - смерть тому.

Два дня минуло, и две ночи. На исходе второго дня вернулся шаман, на одном вулкорке ехал, второй рядом бежал. Старик в карангу к вождю зашел, рассказывал ему что-то. Спокоен был Уран-гхор, задумчиво его лицо. Айка сама не своя ходила, боялась за мужа. Но молчала, не положено хорошей жене в мужские дела вмешиваться.

А через два дня, в полдень, как было условлено, стояло племя Гра-ориг на Росомашьей пустоши. Совсем мало воинов пришло на бой, два десятка всего. Мечи у них в руках были, и щиты странные, большие, почти все тело закрывали. Впереди всех Уран-гхор стоял, ждал врагов. И появились они в назначенный час: заклубилась серая пыль вдалеке, под лапами вулкорков, и из этого облака появилось могучее войско Дер-ориг. Впереди Шадар-гхор скакал. Огромен и страшен был его вулкорк, злобно скалил клыкастую пасть, сильные лапы пыль степную загребали. К седлу мешок приторочен, чем-то бурым пропитанный. А сам Шадар-гхор еще страшнее зверя: неукротимой ненавистью сверкали налитые кровью раскосые глаза хх'раиса, споря с красными самоцветами на черной шапке вождя. Широк в плечах он был, мощен, как матерый волк. То ли в улыбке, то ли в оскале открывались крепкие желтые зубы. Встретились взгляды вождей и скрестились в первом поединке.

- И это вся твоя сила! - расхохотался Шадар-гхор, поведя рукой на молодых воинов, что стояли за спиной Уран-гхора. - Жалок ты, слабый вождь слабого племени!

Молчал Уран-гхор, смотрел в глаза врагу, опьянившему себя грибами и потому неосторожному, рвавшемуся в бой. Уверен был взгляд его, но на сердце камень лежал. Сдержатся ли его воины, выполнят ли приказ? Выдержит ли проверку молодой вождь? Молчало и племя Гра-ориг. Зато Дер-ориг веселились, глядя на малочисленных противников.

- Почему место для боя выбрали поближе к нашему селению? - выкрикивали они. - Боялись, что до ваших орок доберемся? Мы их и так в полон заберем!

- А вас здесь гнить оставим, под холмами!

- Что за щиты у вас? Для трусов придуманы?

- Загородились, спрятались, как бабы!

У самих-то обычные щиты были, орочьи. Круглые, небольшие, кожей обтянутые. С такими в бою удобно, двигаться не мешают. Горячили себя Дер-ориг, радовались предстоящей драке. Много их, сильны они, кровь бурлит от дурманных грибов. Вот сейчас кинутся всем войском, втопчут в пыль глупых щенков. А потом пойдут в селение Гра-ориг, все им достанется: каранги, вулкорки, женщины, дети… Только вот не отвечал Уран-гхор на их выкрики, скучно становилось безумным воинам. Вынул Шадар-гхор из седельной сумки окровавленную отрубленную голову Акхана, швырнул под ноги Уран-гхора:

- Крысу за крысу, слабак!

А тот даже глаз не опустил, просто презрительно плюнул в сторону. Взревел Шадар-гхор, спрыгнул с вулкорка, ринулся на ненавистного противника. Грозный зверь у ноги его шел, рычал, клыки показывал. Следом за вождем посыпались воины его. Лучники дождем стрел поливали беззащитных Гра-ориг. Казалось, бой закончится в то же мгновение, как начался. Но Уран-гхор сделал шаг назад, сомкнули молодые воины свои большие щиты, и стрелы бессильно попадали на землю. Взвыли от ярости Дер-ориг, наступая на противника. А Гра-ориг сделали то, что позором считалось для орков: они не кидались навстречу врагу, а начали назад пятиться, отступать. А потом и прочь побежали.

- Крысы! - вскричал Шадар-гхор, а войско его подхватило.

Хохотали опьяненные своей силой Дер-ориг, преследуя отступавших воинов, называли их последними словами, от которых кровь вскипала у каждого орка. Но те на ругань не отвечали, не кидались с обнаженными клинками на обидчиков, а продолжали убегать. Чем быстрее бежали Дер-ориг, тем быстрее отступали их враги.

- Куда же вы, жалкие бабы? - кричали безумные воины. - Или сил у вас нет, чтобы драться, как полагается мужчинам? Покажите нам свои клинки, покажите нам цвет своей крови!

Не выдержал хх'раис Варх такого глумления. Где это слыхано, чтобы орк от врага бежал? Зачем молодой вождь так приказал? Почему запретил грибы есть перед боем? Не бывать этому, не привыкли Гра-ориг спины показывать! Лучше в бою погибнуть, чем жить крысой-жихой! Повернулся он, меч выхватил и на Дер-ориг пошел. Свистнула стрела, вонзилась в левое плечо. Отмахнулся Варх. Ничего, он еще повоюет!

- Назад! - кричал Уран-гхор.

Но поздно: скрестились клинки, запела сталь. Кинулись жаждавшие драки Дер-ориг на одинокого воина, недолго он продержался. Покатилась его голова по траве. Хохотали враги:

- Один у вас мужчина был, и того уже нет!

Скрипели зубами Гра-ориг, рвались за Варха отомстить, но крикнул вождь:

- Не сметь!

И не посмели орки вождя ослушаться, бежали от Дер-ориг.

Так оказались оба войска между холмов-близнецов.

- Теперь вам деться некуда, крысы Гра-ориг! - выкрикнул Шадар-гхор.

Уран-гхор рукой махнул:

- Давай!

И покатились с холмов огромные тяжелые валуны, передавили много воинов Дер-ориг. Раздались крики боли, стоны умирающих. Смешался отряд, сбился с разбегу. А Гра-ориг остановились, к врагу лицом повернулись.

Тогда не выдержал вулкорк Шадар-гхора, завыл в охотничьем азарте, взвился в воздух, прыгнул на врага. И тут же упал со стрелой в боку. А на Дер-ориг с двух сторон стрелы посыпались. Встали на холмах лучники Гра-ориг, лучшие охотники племени. Метко они стреляли. Сначала один за другим попадали лучники противника. А потом настал черед остальных воинов и их верных вулкорков. В два раза уменьшился отряд Дер-ориг.

- Вот теперь мы покажем вам наши клинки! - раздался громовой голос Уран-гхора, и бросился молодой вождь к Шадар-гхору.

- Не трогать его! - кричал. - Он мой!