– Откуда я знаю! – Тим побултыхал в воде ногами. – Наверное, дело в том, что когда свистел я, то в этот момент ни о чем таком и не думал. Вот и приключилось бесполезное, но красивое чудо. А когда ты свистел, то хотел, чтобы разбойники убрались куда подальше! И они убрались, потому что случилось вредное чудо. Свисток-то с вредной бесполезностью, ты сам говорил.

– Но меня-то за что эти птичьи осы поклевали? – возмутился Хозяйственный. – Это же я их вызвал, а не разбойники!

– За компанию, – рассмеялся Тимка, – потому что ты такой вкусный и рыжий.

– Ах да, – спохватился Боня, – точно, рыжий, хорошо, что ты мне напомнил. – Хозяйственный порылся в рюкзаке и достал оттуда свернутый пакетик. – Будем краситься, – он подмигнул мальчику.

После покраски Хозяйственный стал не похож сам на себя: Тимка долго приглядывался к Бонифацию, привыкая к его новому облику. Мало того что Боня превратился в жгучего брюнета с вислыми смоляными усами, он еще и заметно посмуглел – Хозяйственный не поленился хорошенько обтереться остатками краски, отчего его веснушки пропали, спрятались под искусственным загаром.

– На кого я теперь похож? – мимоходом поинтересовался Боня, натягивая на себя полусырую одежду. – Надеюсь, не на грабителя с большой дороги?

– Ни в коем случае, – успокоил его Тимка, – ты, Боник, теперь похож на бродячего цыгана-жулика. Который у поселян лошадей ворует.

– Очень мило, – пробурчал Хозяйственный, – спасибо за откровенность. Главное, что нынче мои дорогие подданные во мне короля не признают, Бонифация Первого.

– Уж не признают, так не признают, – охотно согласился с ним Тимка, – а вот по шее запросто накостылять могут.

– Это за что? – удивился Боня. – Я же хороший!

– За то, что на жулика похож, – пояснил Тимка. – Сначала накостыляют, а уж потом, возможно, и разберутся, хороший ты или не очень.

– Так, – задумался Хозяйственный. – Значит, будем вот как поступать, – Боня скрутил из полотенца толстую чалму и пристроил ее себе на голову. – Станем всем говорить, что я – мастер-волшебник из дальних восточных земель, а ты мой ученик. Тогда никто про нас ничего плохого не подумает и по шее костылять не будет. Кто же волшебникам костыляет!

– А если потребуют доказательств? – Тимка упер руки в бока. – Ты же в магии ноль без палочки!

– Ничего, – Хозяйственный кинул лямки рюкзака на плечи, – докажем как-нибудь. В крайнем случае в твою дудку посвистим. Тогда точно и доказательства будут, и к нам приставать всяким любознательным перехочется. Пошли, – Боня направился в глубь леса по еле заметной тропинке.

Весь день Тимка и Боня шли по лесу. Тропинка все время вела их в нужном направлении, лишь изредка пропадая среди кустарников – ею, похоже, не часто пользовались. Тимка строил всяческие предположения, пытаясь догадаться, кто же протоптал эту тропинку, но на ум ничего хорошего не приходило, только одни разбойники, лешие, ночные вурдалаки и одичавшие ниндзя. Боня вполуха слушал Тимкины фантазии и лишь снисходительно усмехался в свои новые черные усы.

Когда стало темнеть, Хозяйственный объявил привал. Они как раз вышли на широкую поляну, поросшую высокой мягкой травой, с маленьким озерцом посреди. Лучшего места для ночевки и представить было трудно!

Ужинали в темноте, при свете звезд и полной яркой луны. Боня категорически отказался разжигать костер, сказав, что поесть можно и так, на ощупь, все равно ложку мимо рта не пронесешь. А вот на пламя костра запросто могут притащиться всякие неприятные личности! Вроде полудохлых кусачих тварей, вызванных из небытия военным колдовством, или утренних любителей чужих карманов.

Тимка особо и не возражал, тем более что скатерть-самобранка выдала на ужин – в половинном варианте, конечно, – кучу разной вкуснятины, в том числе и сливочное мороженое с малиновым сиропом. Заказ с мороженым Тимка успел повторить дважды, пока Хозяйственный не отобрал у мальчика скатерть, раздраженно бубня себе под нос о «…возможном ограничении дальнейших продуктовых поставок в случае перерасхода заказов на еду». Иногда Бонифаций при желании мог выражаться крайне заумно и непонятно! Как и положено бывшему заведующему складом.

Перед сном Хозяйственный достал из рюкзака защитную веревку. Тимка внимательно осмотрел ее и ничего особо защитного в той веревке не нашел. Разве что одно в ней было необычно: на концах веревки имелось что-то вроде кнопки-застежки, какие ставятся на легких курточках в Тимкином мире; Боня окружил веревкой место ночлега, соединил концы веревки и защелкнул кнопку. Поначалу вроде бы ничего не произошло, и Тимка с тревогой заподозрил, что веревка вовсе не охранная, а самая обычная, самая что ни на есть бельевая! Однако чуть погодя мальчик почувствовал, как вокруг них постепенно возникли невидимые стены. Конечно, самих стен Тимка не увидел, но все, что находилось за этими стенами, вдруг странно исказилось – как будто между людьми и лесом возникло заграждение из прозрачного волнистого стекла.

Тимка немедленно решил проверить это стекло на прочность и попробовал протаранить его плечом. Что ему вполне удалось – мальчик вылетел из защитного круга и кубарем покатился по сырой траве прямиком к озеру.

– Боня, мура твоя веревка! – возмутился Тимка, едва не упав в воду. – На ней только носки после стирки сушить! Никакого от нее толку.

– Да? – Хозяйственный с хитрым видом поманил Тимку пальцем. – А ты давай назад попробуй.

Тимка пожал плечами, но, чуя подвох, ломиться сквозь невидимую преграду не стал. Для начала он легонько потыкал в нее кулаком, постукал ногой и убедился, что преграда есть: мальчик словно в бетонную стенку постучался.

– А ты говоришь – носки сушить, – Боня расстегнул изнутри веревку, впустил Тимку и опять защелкнул кнопку. – В инструкции так и сказано, что из защищенного веревкой места можно легко выбраться, а вот попасть обратно просто так – никогда!

– Мог бы и предупредить, – зевнул во весь рот Тимка, укладываясь на тонкое одеяло.

– Тогда бы неинтересно было, – зевком на зевок ответил Боня, – видел бы ты себя со стороны… как мячик покатился. – Но Тимка не ответил – он уже спал.

Отчего Тим проснулся, он и сам бы не смог оказать. Просто ни с того ни с сего открыл глаза и, осторожно поворачивая голову, огляделся. Рядом с Тимкой мирно похрапывал Хозяйственный, завернувшись в одеяло с головой; легкий ветер чуть слышно шелестел листвой деревьев, над верхушками которых зависла круглая оранжевая луна. Вроде бы все было мирно и спокойно, спи себе всласть и ни о чем не беспокойся! Но Тимка определенно чувствовал – что-то произошло. Но что?

Где-то неподалеку раздалось частое бульканье. Такое же, какое бывает, когда подуешь через соломинку в воду, только громче. Тимка привстал, всмотрелся в оранжевый ночной полумрак и понял: булькало в озерке.

Озерко подернулось тонкой пленкой предутреннего тумана, неспокойного, шевелящегося. И сквозь этот туман, пробивая в нем рваные дырки, вылетали из озера мутные шары-пузыри. Не задерживаясь над водой, пузыри медленно, но уверенно плыли по воздуху к месту стоянки. Наткнувшись на защитную стенку, они лопались и стекали по невидимой ограде серыми потеками. И там, где эти потеки касались земли, тут же вырастала дымчатая фигура, похожая на человеческую, – но бесформенная, расплывчатая. Страшная.

– Боня! – Тимка кинулся будить Хозяйственного, но все его попытки растолкать Бонифация были напрасны – тот лежал как убитый. Словно сильнодействующего снотворного принял.

– Вон оно что, – наконец сообразил мальчик, – кто-то против нас усыпительную магию применил! То-то я проснулся… – Тимка, бросив зря тормошить Хозяйственного, встал с коленок и огляделся.

Серые тени были везде. Они окружили людей со всех сторон: то и дело сливаясь в однородное серое месиво, проникая один сквозь другого, призраки стремились к Тимке и Боне как ночные бабочки к огоньку яркой лампы. И так же бестолково бились о незримую преграду, как бабочки о стекло лампы. Бессвязный шепот и мокрое причмокивание вспугнули ночную тишину; призраки были чем-то недовольны, и Тимка понимал – чем.

– Что, хотели нас усыпить и сонными слопать?! – прокричал мальчик, оглядываясь по сторонам. – Не вышло, да? И не выйдет. Меня ваши заклинания не берут! И сюда вы фигушки влезете, уж я позабочусь!

Тимка выдернул из змеиных ножен зрачковый камень, тот послушно засветился в его ладони. Но только Тим решил стрельнуть в мерзкие серые фигуры, как вовремя спохватился: а не делает ли он сейчас жуткую глупость? Вдруг волшебный луч такой сильный, что может заодно и невидимую стенку ненароком разрушить? Тогда ведь полный капут произойдет! В том смысле, что у призраков вкусный завтрак будет… Или не разрушит, а отразится от стенки и превратит Хозяйственного в навеки уснувший монумент. Тоже хорошего мало!

Тимка задумчиво поглядел на клубящееся серое марево за волшебной стеной, на луну, уходящую за деревья, на бледные звезды и решил… вообще ничего не предпринимать! Скоро настанет рассвет, нежить уберется в свое озеро, а Боня проснется сам по себе: ночное колдовство быстро разрушается под солнечными лучами.

Тимка сел на рюкзак и принялся от нечего делать швырять камушки в серую призрачную круговерть за охранной веревкой – ждать рассвета.

Призраки заволновались. То ли они почувствовали скорый восход солнца, то ли их возмутило Тимкино показное пренебрежение к ним – но серые тени судорожно задергались, быстро сливаясь друг с дружкой и тут же рассыпаясь на отдельные силуэты.

Внезапно шепот и причмокивание сменились тихим заунывным стоном. Казалось, все призраки одновременно затянули одну и ту же тоскливую ноту: продирающий морозом стон перешел в дикую, мрачную мелодию, однообразную и усыпляющую.

– Ха! Меня такой ерундой не возьмешь, – усмехнулся Тимка, – мы с Боней и не такое… Боня! – мальчик вскочил с рюкзака.

Хозяйственный медленно, как лунатик, выполз из-под одеяла, поднялся на ноги и, выставив перед собой руки, деревянным шагом направился к призракам. Тимка подбежал к Боне, заглянул ему в лицо – Хозяйственный шел с закрытыми глазами: он спал. Тимка недолго думая толкнул Боню в грудь так, что тот пошатнулся и упал. Но это не остановило Хозяйственного: все так же невозмутимо он поднялся с земли и опять пошел к невидимой границе, только в другую сторону. Тимка в отчаянии еще раз уронил Боню на землю, и еще раз, и еще… Хозяйственный каждый раз с неутомимостью самоходного робота снова вставал и шел куда ноги несли. А несли они его прочь из безопасного круга.

– Ну все! – зло крикнул Тим призракам, в очередной раз припечатав Бонифация к земле. – Вы меня достали, нежити чертовы! Буду вам сейчас харакири делать. – Мальчик схватил полупустой рюкзак, вытряхнул из него остатки вещей на траву и сунул обе Бониных ноги в горловину мешка, после чего туго затянул веревку горловины. Хозяйственный обезножился – он лежал на спине с закрытыми глазами и вяло перебирал руками в воздухе. Ходить Боня теперь не мог.

– У-ух! – взвыл Тимка, выхватил из-под куртки скакулий кинжал и помчался вдоль волшебной стены, остервенело тыкая костяным клинком сквозь нее. – Ага, не нравится! – радостно закричал Тим, видя как отшатнулись в сторону мутные тени. – Знай наших! Лупи гадов!

Призраки сбились в кучу и отодвинулись от стены на безопасное расстояние. Призывный хоровой вопль прокатился над поляной, утонул в лесном мраке.

– Это что-то новенькое, – Тимка озадаченно прислушался. Творилось что-то непонятное: призраки присмирели и утихли все разом; в наступившей тишине лишь раздавался далекий ритмичный хруст, становившийся все ближе и громче. Страшный, неживой хруст!

– Боня, просыпайся, – Тимка изо всех сил затормошил Хозяйственного. – Беда, Боня!

– Прекратите меня кантовать, я вам не ящик, – сонно пробормотал Хозяйственный, перевернулся набок и захрапел, поджав ноги.

– Фу-у, и то хорошо, что опять гулять не собирается, – с облегчением вздохнул Тимка, после чего пошарил на поясе у Бони, нашел и вынул из ножен второй скакулий кинжал.

– Я готов! – Тим развернулся навстречу неведомой опасности, выставив перед собой два костяных кинжала. – Подходи, если не боишься! – и растерянно умолк. Потому что существо, вышедшее из темноты к стоянке, вряд ли могло кого-нибудь бояться!

Это было ожившее громадное дерево – изогнутое, горбатое, с тремя мощными ветками-руками, с множеством тусклых зеленых глазков, разбросанных в темной кроне где попало. Дерево шагнуло ближе – Тимка услышал, как захрустели корни, раздирая землю, – и, наклонившись, крепко обняло защитный купол ветками: деревянные руки давили и мяли невидимую преграду, но прорваться внутрь так и не смогли.

– Смотри, не тресни от натуги, – насмешливо посоветовал мальчик дереву, – а то одни щепки от тебя останутся!

Но дерево и не собиралось мериться силами с волшебством защитной веревки. Крепко упершись ветвями в прозрачную стенку, деревянный великан надавил на нее всем своим весом, и надежный, непробиваемый купол медленно поехал по земле! Вместе с чудесной веревкой.

– Ого! – Тимка встревожено оглянулся. – Куда это мы едем? Ой-ой. Боня, да проснись ты!!!

Дерево старательно толкало их к озерку, откуда недавно вылезли дымчатые призраки. И озерко уже было близко. Очень близко. Рядом.

Глава 6

Воздушные замки

Хозяйственный и не думал просыпаться, хотя Тимка тряс его изо всех сил. Тем временем великанское дерево перестало толкать защитный купол – видимо, притомилось. Оно стояло рядом, зловеще шелестя листьями в безветренной темноте, перемигиваясь зелеными глазами-светлячками.

Призраки топтались в отдалении, за деревом. Подлетать близко к куполу они не решались – им и одного скакульего кинжала оказалось много, а теперь у Тимки их было два!

– Надо что-то делать, – сам себе сказал Тимка, – еще немного, и деревце нас попросту утопит в озере. Ладно, – Тим внимательно огляделся. Но никакого подходящего оружия – надежного, дальнобойного – у них не имелось. У Тимки мелькнула мысль как-нибудь поджечь горбатое дерево, но и это оказалось невозможным – костер Боня не разводил, а искать в потемках кресало, выстукивать искры и разжигать огонь было некогда.

Тим поднял с земли летательный тапок, который выпал из рюкзака вместе с остальными вещами. Тапок был старый, потертый, местами даже дырявый. Но других волшебных вещей у мальчика не было – таких, которые могли бы сейчас пригодиться. Не скатертью же самобранкой обороняться, в самом деле! Хотя… Тимка захихикал от неожиданно пришедшей ему в голову мысли, сунул скатерть под мышку и встал обеими ногами на тапок. Шлепанец вздрогнул и плавно взлетел над землей. Стоять на нем было не так уж и сложно – как на хорошем скейте. А Тимка в свое время достаточно покатался на роликовых досках, опыт имелся! Тим немного задрал носок тапка, и летающий шлепанец, сначала неуверенно, а потом все быстрее, заскользил вперед и вверх. Сделав несколько пробных кругов внутри купола, Тимка понял, что теперь может уверенно управлять полетом тапка. И без лишних колебаний мальчик направился прочь из защищенного веревкой круга.

Повиснув аккурат над хулиганским деревом, Тимка громко крикнул в темноту:

– Хочу юбилейный торт с двумя сотнями зажженных свечей! – и торопливо развернул скатерть. Толстенная половина громадного торта, плотно утыканная сотней горящих свечей, ароматной бомбой упала вниз и взорвалась в древесной кроне комьями липкого крема, разметав свечки во все стороны. Тимка немедленно нырнул в сторону и, снижаясь, облетел защитный купол, оставив великанское дерево с другой его стороны. Похоже, дерево еще ничего не поняло – оно продолжало старательно махать над собой ветками-руками, запоздало ловя нахального бомбардировщика. А в это время внутри кроны дерева, среди глаз – светлячков, багрово разгорались огоньки юбилейных свечек: язычки пламени уже перекинулись на тонкие ветки.

– Есть! – радостно махнул скатертью Тимка, после чего скомкал ненужную пока самобранку в тугой комок и сунул ее за пазуху. Вынув из карманов куртки спрятанные туда второпях костяные кинжалы, мальчик на бреющем полете понесся навстречу призракам.

Дальнейшее чем-то напоминало охоту за сонными мухами, с той лишь разницей, что вместо мух были ополоумевшие от страха призраки, а вместо убийственных мухобоек – костяные кинжалы. Там, где кинжал хоть слегка задевал дымчатое тело призрака, сразу появлялась дыра и через миг нежить с коротким визгом испарялась.

Великанское дерево в возникшую суматоху не вмешивалось – оно неподвижно стояло возле озера, задумчиво растопырив ветви во все стороны, и горело ярким желтым пламенем. В горячем воздухе вкусно пахло свежеиспеченным тортом и почему-то горелыми блинами.

– А теперь так! И вот так! – Тимка на лету молниеносно орудовал кинжалами, бесшумно носясь между неповоротливыми призраками. Через минуту все было кончено: разбитые в пух и прах призраки окончательно исчезли; сгоревшее дерево вдруг накренилось и с шипением упало в воду.

И тут взошло солнце. И проснулся Хозяйственный.

– С добрым утром, – потягиваясь, сказал Боня, – раненько ты сегодня что-то разгулялся. А, понятно! Летающий тапочек решил освоить? Хорошее дело, нужное. Только смотри, не ушибись, – Боня неторопливо расстегнул защитную веревку, позевывая смотал ее в бухточку. – Как спалось? – спросил Хозяйственный у Тимки, когда тот завис радом с ним. – Кошмары случаем не замучили? А меня, брат, всю ночь ужасы донимали. То призраки какие-то снились, то деревья ходячие. А ты с ними воевал. Бр-р, хорошо, хоть во сне все это было.

– Во сне? – Тимка расхохотался, не удержался на тапке и шлепнулся под ноги к Боне. – А это видал? – мальчик ткнул пальцем в сторону озерка, из которого вверх корнями торчал обгорелый комель хулиганского дерева. – А это? – Тимка подал Хозяйственному его кинжал, испачканный серой слизью: слизь на клинке быстро испарялась под солнечным светом.

– Смотри-ка, до чего иногда сны реальными бывают! – удивился Хозяйственный и спрятал кинжал в ножны. – Мне, значит, кошмарик снился, а ты его в это время ножиками в капусту рубил! Хорошее развлечение, но, по-моему, зряшное и утомительное. Надо было меня попросту разбудить, и все. Эх ты, недотепа!

– Разбудишь тебя, как же, – пробурчал в сторону Тимка. Он понял, что убеждать Хозяйственного в реальности происшедшего без толку, и потому каждый из них остался при своем мнении.

Хозяйственный, посмеиваясь над зевающим Тимкой, расстелил мятую скатерть-самобранку и заказал легкий походный завтрак. К великому его удивлению, легкий завтрак сегодня состоял из толстой половины истекающего кремом праздничного торта с сотней зажженных на нем свечек. И все. Даже чая не было.

– Вроде бы я такого не заказывал, – с сомнением в голосе сказал Хозяйственный, но от предложенного скатертью угощения отказываться не стал. Тимка тоже с удовольствием съел кусок торта, с улыбкой думая о том, что ночью – видимо, с испуга – он слишком сильно пожелал от самобранки целый торг, с двумя сотнями свечек! Вот скатерка и довыполнила заказ.

– Надо же, еще и свечек понатыкали, – Боня по-хозяйски загасил юбилейные свечечки и аккуратно уложил их в кармашки рюкзака. – Восковые! – тоном знатока пояснил он Тимке. – Будет с чем по темноте ходить. К тому же восковые свечки вполне съедобны. Если что – с голоду теперь не помрем.

– Ты что, и свечки ел? – поразился Тим. – А живот потом не болел?

– Не помню, – Хозяйственный бережно упаковал в рюкзак остатки торта, – я тогда маленьким был. Но что ел – точно! Мне мама говорила.

Плотно позавтракав, путешественники двинулись в путь. Было по-утреннему прохладно, солнце только-только поднялось над верхушками самых высоких деревьев. До полуденной жары было еще далеко, и Тимка с Боней бодро шагали по тропинке.

Часа через три лес стал редеть, густые заросли постепенно сменились чахлыми кустиками. Редкие молодые деревца одиноко стояли среди тех кустов, как дозорные вышки, охраняющие подступы к лесу. А когда закончились и кусты, путники неожиданно оказались перед глубоким и широким – метра три шириной – рвом, заполненным водой. Этот ров, опоясывающий Королевство, Тимка уже видел во «всегляде» – здесь когда-то проходила невидимая граница. За рвом начиналась неизвестная ни Боне, ни тем более Тимке, чужая земля. Пустынная, неприветливая земля: до самого горизонта тянулась поросшая жесткой травой степь.

Вода во рву оказалась чистой и холодной. Тимка первым делом напился, скинул с себя одежду и немного ополоснулся, поплескал на себя из ладошки. Боня, как ни странно, довольно спокойно отнесся к тому, что через ров придется так или иначе перебираться: дело в том, что Хозяйственный совершенно не умел плавать и потому терпеть не мог всяческих водных переправ. Однако Боня тоже помылся, из кружки, благоразумно держась подальше от водной глади.

Вопрос с переправой решился быстро – Тимка на летающем шлепанце перемахнул через канал, разматывая за собой охранную веревку и унося с собой рюкзак. А потом мальчик перебросил тапок Хозяйственному и отбуксировал Боню на свой бережок.

Хозяйственный с понурым видом сидел на тапке верхом, как на лошади, чиркая подошвами ботинок по воде и старательно глядя куда-то вверх и вдаль – лишь бы воды не видеть. И, наверное, поэтому Боня углядел то, что Тимка, стоя спиной к степи, заметить никак не мог.

– Летающие дворцы! – завопил Хозяйственный, в волнении забыв и про опасную воду под собой, и про свой страх перед ней. – Тимка, смотри – летают! – Но Тим отвлекаться не стал и вовремя вытянул Бонифация на сушу, не то Хозяйственный впопыхах спрыгнул бы в воду. И запросто мог бы утонуть.

– Там… Там такое! – Боня показал рукой и замолчал, в восхищении покачивая головой. Тимка обернулся.

Где-то на полпути к горизонту, сияя поразительно свежими и насыщенными красками, высоко над жухлой травой висели разноцветные дворцы. Разные: высокие и стройные, больше похожие на сторожевые башни, чем на жилые дома; широкие и приземистые, с золотыми луковичными куполами; причудливо изогнутые, схожие с шахматными фигурами и нестерпимо блестящие зеркальными окнами – все эти дворцы и башни висели вплотную друг к другу. Нижняя часть воздушных зданий таяла, словно в дымке.

– Миражи, – авторитетно заявил Тимка, деловито пряча тапок в рюкзак, – что я, пустынных миражей не видел? – Потом на секунду задумался и с удивлением добавил:

– Нет, не видел! Пошли, Боник, поближе их рассмотрим.

– Само собой, – согласился Хозяйственный, – нам же все равно в ту сторону идти, – но, прежде чем двинуться в дорогу, набрал во флягу свежей воды и заставил сделать то же самое Тимку, несмотря на его искреннее возмущение:

– Зачем нам лишняя тяжесть? У нас же скатерть есть, суперсамобранистая!

– Самобранка самобранкой, – вешая флягу на пояс, нравоучительно пояснил Бонифаций, – а хоть маленький запас самого необходимого все равно должен быть. Вдруг скатерка испортится? Или того хуже – пропадет? Что же нам тогда, от жажды помирать, да? Припасы – дело святое.

Тимка хихикнул, представив себе рваную скатерть и Хозяйственного, мрачно жующего над ней припасенные свечки и запивающего их припасенной водой. И сразу перестал сердиться.

– Вот так-то лучше, – похвалил его Боня, надел рюкзак, и они ходко направились к летающим дворцам.

Миражные дворцы вблизи оказались не очень-то и миражными. Хотя сквозь них и было видно солнце – правда, довольно тускло, как сквозь цветную пленку, – однако тень эти воздушные дома отбрасывали. А Тимка читал в одной умной книжке, что от миражей теней не бывает. И вообще миражи обычно исчезают, если к ним слишком близко подойти.

– Нет, что-то здесь не так, – Тимка задрал голову, рассматривая висящие над головой здания, – неправильные они какие-то, миражи эти. Не миражные.

– Много ты в явлениях природы понимаешь! – возмутился Хозяйственный. – Сам говорил, что никогда такого не видел! Нормальные миражи, с тенью. Прохладные. Мне нравится, – и бодро зашагал дальше. Тимка пожал плечами и пошел за Боней, то и дело поглядывая вверх: когда солнце просвечивало очередной дворец, он становился виден насквозь. Как будто из стекла был сделан. И тогда видны были прозрачные этажи, на которых стояла прозрачная мебель. И где ходили прозрачные люди.

– Ты глянь-ка, – вдруг сказал Хозяйственный и остановился. – Посмотри туда, – голос у Бони был растерянный, – похоже, нас встречают. Ишь, чего делается!

Тимка посмотрел в указанную сторону и тоже остановился.

Один из дворцов, самый большой и самый красивый – с высокими башенками, зеркальными окнами, золотыми куполами крыш – медленно опустился на землю и замер, мягко колышась всеми своими призрачными стенами, окнами и башенками. И как раз на их пути!

– По-моему, он опасный, – сказал Боня, делая шаг назад. – По-моему, он нам угрожает. По-моему, с ним надо что-то сделать. По-моему…

– Хватит тебе помойкать! – топнул ногой Тимка. – Если ты считаешь, что эта штуковина опасна, так я с ней сейчас живо разберусь!

Тим вынул из ножен камень, подождал пока тот хорошенько прогреется и, спокойно прицелясь, выстрелил в миражный дворец волшебным лучом.

Дворец на глазах стал материальным и непрозрачным. Твердым. Земля дрогнула под Тимкиными ногами, как от мощного взрыва, – дворец осел на землю, прочно утвердясь на ней: мираж стал реальностью.

– Ёлы-палы, – пробормотал Хозяйственный. – Тим, погоди-ка в него стрелять! Сдается мне… – но что хотел сказать Боня, осталось неизвестным. Потому что во дворце раскрылись центральные ворота, и из них с радостными криками выплеснула толпа странно одетых людей.