– Они победят, хозяин! Я в этом уверен! – трясущимися от страха губами проговорил Тро. – Смотрите, бой начинается!

– Договорим после… – прошипел принц. – Только учти, если у нее будет хоть одна царапина, я тебя лично прирежу… Понял?

– Д-да… Понял… – Попятившийся было назад Тро наткнулся на угрожающий взгляд Голона и рухнул в ближайшее кресло и, сжавшись в комочек, перевел взгляд на Арену, где уже замелькали мечи всех четверых соперников…

Принц, несколько раз шумно выдохнув, чтобы немного успокоиться, последовал примеру Кучерявого и впился взглядом в происходящее внизу.

Два огненно-рыжих уроженца Исилида, с лицами, сплошь усыпанными конопушками, двигались по песку с грацией боевых носорогов. Массивные, широкоплечие воины, вооруженные большими, почти в рост человека, щитами и тяжелыми полуторниками, они вдвоем спокойно могли бы штурмовать какой-нибудь небольшой замок. Еще одно неприятное свойство пары заключалось в том, что один из братьев был левшой, и когда они смыкали щиты, ощетиниваясь клинками с двух сторон, они превращались в единый таран, который до сих пор никто не смог остановить. Как обычно, сомкнув щиты, они и сейчас начали понемногу теснить унгов к краю площадки. Горцы пробовали их защиту на прочность, пытаясь разными финтами заставить их разомкнуть строй или открыться. Беата дважды метала ножи, но неудачно, и теперь клинки тускло блестели в песке Арены. Рыжие берегли дыхание и силы, заставляя противников метаться по песку, уходя от опасных атак перекатами и прыжками, и понемногу сбивать дыхание. На любой маневр унгов братья слаженно поворачивались вокруг общей оси, ни на миг не открываясь для возможной атаки. В какой-то момент принцу показалось, что шансов на победу против этого тарана у горцев нет, и он вполголоса взвыл от отчаяния – эта женщина была ему нужна! Именно ради нее он отказался от мысли отомстить тем, кто продал его отцу этого ублюдочного Седого! Именно из-за нее он уже две недели не смотрел на других женщин, каждый вечер умирая от желания видеть рядом только ее\ И видеть, как она умирает на Арене, он просто не мог!

Унги, сражающиеся уже больше пяти минут, внезапно словно размазались в воздухе и, рванув каждый в свою сторону, заставили братьев раздвинуть щиты. Потом вдруг один из братьев упал, и Голон с удивлением увидел в его горле нож, судя по всему, брошенный Ольгердом! Еще через мгновение брат Беаты оказался за спиной не успевшего среагировать на чудовищно быструю атаку унга второго соперника и сбил его с ног…

– О, господи, как она быстро двигается! – прошептал Тро. – Вы видели, Ваше Высочество, как она отрубила правому исилидцу ногу?

– Какую ногу? – не понял принц, увлеченный атакой Ольгерда и просмотревший движение своей ненаглядной.

– Когда левый начал валиться, правый брат на миг отвлекся на движение за спиной… Этого ей хватило, чтобы дотянуться… Бить из такого положения невозможно… И с такой скоростью – тоже…

Присмотревшись к лежащим на песке телам, Голон с удивлением заметил, что и второй брат мертв. Но умереть так быстро оттого, что у него отрубили ногу, воин не мог…

– Я что-то не понял, – ошарашенно повернувшись к принцу, пролепетал Тро. – Почему он умер-то?

– Сам не знаю… – буркнул принц, потом сообразил, что ОНА осталась жива, и, подскочив, дико заорал, присоединяясь к безумному реву беснующихся в экстазе трибун…

А когда на трибунах настала относительная тишина, на песке Арены началось действо, не менее интересное, чем закончившийся Турнир: группа из восьми латников Академии показала комплекс формальных упражнений с мечами на такой скорости и так слаженно, что у Голона отвалилась челюсть. Он завороженно смотрел на скупые, выверенные движения бойцов и завидовал им черной завистью. А когда бойцы разбились на пары и продемонстрировали зрителям учебные бои, принц понял, что его идея отомстить была как минимум ребячеством.

Наконец показательные выступления закончились и распорядитель опять вскинул вверх свой жезл. Гомон на трибунах постепенно стих, и в наступившей тишине раздался голос Просветленного:

– Итак, дорогие друзья, Турнир Меча Террена завершился… Все вы были свидетелями того, как эти доблестные бойцы, – он царственным жестом указал на группу победителей, – в тяжелейших схватках доказали свое право на выбор! Каждый из них проявил столько мужества и отвага, хладнокровия и умения, что я могу с гордостью заявить: я счастлив иметь возможность им этот выбор предоставить! – Он медленно спустился по лестнице, покрытой алым бархатом, на песок Арены, подошел к столику распорядителя и взмахнул рукой.

Заиграли фанфары, и на песок вступила процессия из семи латников, четверо из которых тащили здоровенный сундук, а еще трое – стопки какой-то ткани. Дождавшись, пока процессия доберется до его стола, Просветленный снова вскинул ладонь и объявил:

– Брат Велин из Архема!

По трибунам прокатилась новая волна аплодисментов, и человек-гора, победивший в боях на топорах, не зная, куда спрятать руки без оружия, вскочил на ноги и, смущенно улыбаясь, пошел к Просветленному.

Глава Академии острова Черной Скалы положил руку на его плечо и спросил:

– Ты доказал, что достоин награды Турнира! На одной из этих подушек – мешок с сотней золотых. На другой – плащ ученика Академии. Ты достоин и того, и другого. Выбор – за тобой!

Здоровяк, не задумываясь, положил руку на плащ, и трибуны взорвались шквалом аплодисментов, приветствуя выбор победителя. Просветленный пожал ему ладонь, обнял воина за плечи и, дождавшись, пока смолкнут крики, возвестил:

– Поприветствуем нашего нового брата, друзья!

Троекратный лязг мечей о шиты отряда латников, незаметно выстроившегося за Настоятелем, почти перекрыл восторг трибун, и счастливый воин, прижимая к груди сверток, занял свое место в этом строю.

Из семи победителей турнира, вызванных до унгов, деньги выбрали трое: лучник, воин, дравшийся шестом, и один из победителей одиночной схватки на мечах. Теперь они, почему-то пряча глаза, стояли по левую сторону от отряда латников, сжимая в руках мешки с монетами и возвращенное им оружие. Впрочем, причин, по которым они сделали такой выбор, могло быть множество: сумма была более чем велика, поэтому зрители приветствовали их выбор точно таким же ревом, как и решение тех, кто выбрал учебу.

Наконец дошла очередь и горцев.

– Брат Ольгерд и сестра Беата! – пророкотал Просветленный и… улыбнулся.

Трибуны взвыли так. что принц даже поежился.

– Вы доказали, что достойны награды Турнира! Но прежде чем я предложу вам выбор, я бы хотел еще кое-что добавить.

Просветленный встал на одно колено, поцеловал руку ошеломленной таким поступком девушке, снова встал и продолжил:

– Я преклоняюсь перед мужеством этой юной девушки, в упорнейшей борьбе доказавшей, что мужество не зависит от пола! И я с удовольствием дарю первой за всю историю существования Турнира Меча Террена победительнице этот комплект мечей! – Он взял из рук распорядителя богато изукрашенную перевязь с оружием и протянул девушке.

– А теперь делайте свой выбор, господа!

Глядя, как горцы, не задумавшись ни на секунду, положили руки на плащи, Голон взвыл от бешенства и заскрипел зубами…

– Итак, выбор сделан! И единственное, что я должен сделать, так это объявить, что всем победителям Турнира Славы, вне зависимости от их выбора или места, где они будут жить, я вручаю дворянский патент. И где бы вы ни находились, друзья мои, – он повернулся лицом к победителям, – знайте, что вы находитесь под нашей защитой! Слава Победителям! И еще… Для заинтересованных лиц… Торги, на которых вы сможете выкупить право пригласить на службу выпускников Академии этого года, состоится завтра вечером, в главном зале Академии… А сейчас я объявляю Турнир Меча Террена завершенным и жду встречи с вами ровно через год…

– Ваше Высочество! – глядя на бледного от бешенства принца, взвыл Тро. – Еще не все, поверьте! Их сейчас отпустят на сутки для прощания с родными и близкими… Тут такой порядок… Люди готовы… Три десятка человек… Часть из них – те, кого победили эти самые унги… Мы выкрадем ее вечером или ночью, я обещаю…

Еле сдержавшись, чтобы не врезать кулаком в испуганное лицо помощника, Голон Крыса проводил взглядом удаляющихся к неприметной двери в дальнем конце Арены победителей и, встав с кресла, прошипел:

– У тебя остался только один шанс… Ты меня понял?

Глава 19

Хранитель Эол

Очередное Пророчество накатило во время обеда – сердце вдруг заколотилось как бешеное, лоб покрыла испарина, в глазах потемнело; я выхватил из кармана «дежурный» блокнот и стило и, уже записывая бьющиеся в сознание строки, наткнулся на удивленные взгляды Маныша и его «яйцеголовых». Трясущимися руками дописав последние слова, уже исчезающие из сознания, я облегченно откинулся на спинку кресла и, нащупав кнопку экстренного включения автомеда, хотел было ввести себе успокаивающее. Но не тут-то было – забывшие про еду ученые, сорвавшись с места, поволокли меня в лабораторию, по дороге переписывая показания о состоянии моего здоровья «в процессе» с большого искина «берлоги» на свои коммуникаторы. Шагая по коридору, я вдруг сообразил, что оставил Пророчество на столе, и попытался было восстановить в памяти его строки, но не тут-то было – как обычно, откровение мгновенно стиралось из памяти, оставляя посте себя ощущение приобщения к чему-то запредельно тревожному. Решив, что текст не пропадет, я покорно упал в указанное мне кресло, дал облепить себя сотней с лишним датчиков и отрешенно наблюдал за суетой мечущихся по помещению соплеменников…

– Ну и что это, по-твоему, должно значить? – Маныш, появившись в лаборатории, устроился напротив меня и торжественно продекламировал написанный мною текст:

Найдет Щенок Любовь до гроба,ища возможность отомстить.А где-то Смерть по горным тропамк себе сумеют подпустить……Тех, кто, забыв про кровь, беспечнозабросил меч, – согнет в дугу……А Волки встанут грудью… Вечностьвдруг улыбнется Вожаку..

– А кто его знает… – злобно буркнул я, понимая, что сосредоточиться на Пророчестве, чувствуя себя подопытной крысой, все равно не получится.

– Не понял? – нахмурился он и, привстав с кресла, помахал блокнотом перед моим лицом. – Это же ты написал! Вот и объясняй…

– Не знаю. Очень часто истинный смысл предсказанного понимаешь только после того, как события уже произойдут… – попытался было объяснить я. – Как мне кажется, понятно только то, что команде в Скальной Гряде грозит какая-то опасность.

– А что за вожаки и щенки? – поинтересовался Ромни, помощник и давний соратник Маныша, какого-то черта прибывший сегодня с утра и отирающийся по моей берлоге с одному ему известными целями.

– Детей в деревне двое. Сын Ольгерда и сын Боно. Обоим им рано искать себе невест… Тем более, что и мстить кому-то им пока не с чего… – грустно пошутил я. – Поэтому у меня лично нет объяснения…

– Мда… Пророчество есть, а смысла в нем нет… – скривился в гримасе Ромни.

– Смысл есть. Просто мы о нем не догадываемся. Мало информации о происходящем. Если бы не эта долбаная статья, ограничивающая использование техники в мирах, в которых есть возможность столкновения с высокотехнологичными цивилизациями, я, имея возможность наблюдать за социальной и политической обстановкой в регионе, с высокой вероятностью мог бы предположить несколько вариантов объяснений, – хмыкнул я. – А сейчас приходится только догадываться и переживать за ребят.

– За этих аборигенов? – не поверил мне Ромни. – Тебе-то какое до них дело? Да что бы с ними ни случилось – они лишь объекты наблюдения и не более… Ну передохнет там пара сотен – так их миллионы… Новых найдем!

Чувствуя, что начинаю закипать, я прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов: цинизм многих сотрудников Службы по отношению к исследуемым мирам меня давно не удивлял, но отношение к моим друзьям меня бесило не на шутку. Тем более что я и сам не так давно понял, что Мерион, Ольгерд и еще несколько человек мне ближе и роднее, чем эти вот гуманоиды, считающие себя цивилизованными людьми. А на самом деле лишенные многого того, что, на мой взгляд, и является самым ценным в Личности – умения дружить, сопереживать, любить; искренности, непосредственности и человечности…

– О, а ведь ты злишься… – видимо, кинув взгляд на показания искина, удивленно произнес Маныш. – Что, и вправду переживаешь? Интересно…

– Надо же! А ведь считает себя исследователем и ученым… – с издевкой в голосе не преминул поддеть меня Ромни. – А мне кажется, что надо исследовать его…

Я открыл глаза, холодно посмотрел на него и, вдруг поняв, что такое ненависть, сдерживая себя, процедил:

– Знаешь, а ведь я действительно стал другим. Эти самые аборигены меня многому научили. Например, умению защищать своих близких и друзей. Так что если ты не заткнешься, то я буду вынужден применить насилие…

У Ромни отвалилась челюсть.

– Ромни, оставь нас… – оправившись от шока, вызванного моими словами, приказал Маныш. – Я сказал оставь! – Видя, что его помощник судорожно пытается что-то сказать, начальник привстал с места и указал пальцем в сторону двери. – Я с тобой потом поговорю…

Глядя на испуганного моим заявлением мужчину, я ощутил еще одно, не присущее мне ранее чувство – злорадство. И понял, что наконец начинаю жить по-настоящему…

– Давай вернемся к Пророчеству, ладно? – удостоверившись, что Ромни вышел в коридор, повернулся ко мне Маныш и помахал передо мной блокнотом. – Что бы ты сделал, прочитав его, если бы тут не было нас?

Глава 20

Седой

Возвращаться на остров Черной Скалы было чрезвычайно приятно. Все то время, которое я прожил при дворе Ригведа Справедливого, будучи телохранителем его беспутного сынка, мне так не хватало гостеприимных стен Академии и ее учителей. Спеша по улицам городка, выросшего под ее стенами, за Семисом, одним из лучших офицеров герцога Бурша, я с тоской смотрел на ее величественные стены и мечтал урвать хоть несколько минут, чтобы навестить всех тех людей, которые за год, проведенный в ней, стали мне роднее полузабытой за годы скитаний родни. Увы, особенно помечтать об этом мне не удалось – капитан внезапно скользнул в неприметную дверь здания, в котором я вдруг узнал таверну «Меч Победителя» – не самое плохое место для отдыха на острове Черной Скалы. Двигаясь вслед за ним по узкому коридорчику, я сообразил, что входить в нее с черного хода мне еще не приходилось. И это заставило меня улыбнуться.

Выбравшись из-под лестницы, мы окунулись в полумрак здоровенного зала, как обычно, забитого посетителями до предела, и, расталкивая суетящихся слуг, пробрались на второй этаж, где Семис заранее зарезервировал столик.

Голона видно не было, и я этому здорово обрадовался – лицезреть этого гнусного мальчишку мне надоело буквально через пару дней после начала службы. Поэтому я с удовольствием занялся любимым делом – стал рассматривать отдыхающих в зале людей, стараясь представить, чем они занимаются в жизни за пределами таверны. О чем мечтают или горюют. К чему стремятся. Увы, в профессии телохранителя не так много развлечений, поэтому такое занятие в моменты, когда не надо выполнять свои обязанности, а надо просто ждать, здорово скрашивает одиночество…

– Видите внизу компанию? – прервал мои размышления Семис. – Девушка и трое мужчин. Столик под балкончиком напротив.

– Унги, что ли? – проследив за направлением его взгляда, спросил я.

– Ага. Трое унгов и уроженец Ламарка.

– Странная компания… Что у них общего? – поинтересовался я, пытаясь в полумраке всмотреться в выражения их лиц.

– Все четверо – победители Турнира… – гордо выпятив грудь, будто это он лично способствовал их победе, просветил меня капитан.

– Ого! – удивился я и уже с профессиональным интересом посмотрел в сторону тех, кто завтра приступит к занятиям в Академии. И понял, что немного завидую. – Так, ты сказал, все… И девушка?

– Ага! Она билась в парных боях вместе с вон тем высоким унгом с мечами на спине.

– И как билась? – удивился я.

– Вполне достойно… Я бы не продержался против нее и минуты… – честно признался капитан. – Безумно быстрая и к тому же совершенно непредсказуема.

– Ламаркец, наверное, выступал в одиночных схватках на мечах? – попробовал догадаться я и, судя по улыбке Семиса, не ошибся.

– А третий унг – в боях без оружия. Никогда не думал, что у этих немытых горцев есть такая совершенная система боя… Представь, он бил ногами по бедрам противника. Никогда не видел раньше такого…

– И что? – не понял я.

– Пробивал. Человек переставал ходить! – хохотнул капитан.

– С одного удара? – не поверил я.

– Ну да! Крайне редко – с двух. А бросал как… Захваты за глаза, горло… Удары в косые мышцы живота, по икроножным мышцам… В общем, как мне кажется, он страшнее без оружия, чем с мечом…

Я задумался… С такой системой боя я сталкивался всего два раза. И оба – в стенах Академии. В тренировочных боях с теми, кто оставался на второй курс… И, вспомнив, снова расстроился – моих данных для продолжения обучения, к сожалению, не хватило…

– Пока принца нет, я, пожалуй, схожу познакомиться… – решил я и приготовился встать, но не тут-то было – в проеме входной двери мелькнуло знакомое лицо, и весь мой пыл мгновенно угас: Голон Крыса собственной персоной, в сопровождении своего гнусного приятеля Тро приперся на ужин…

Глядя, как мой подопечный усаживается за столик в большом зале, я вдруг обратил внимание на взгляды, которые он бросал на компанию унгов, и удивился – с его места, как и от дверей, их должно было быть практически не видно!

А вот Тро явно пришел сюда не только поесть – эта мелкая паскуда вертелась юлой, поглядывая на компании, расположившиеся за несколькими столиками вокруг него, и, думая, что его никто не видит, показывал кому-то из них какие-то знаки…

Мысль о попытке покушения на жизнь принца я отмел сразу – Кучерявый имел множество возможностей убить Крысу, оставаясь с ним наедине, и вести его для этого в такое людное место не было никакого смысла. Поэтому я остался сидеть там, где устроился с самого начала, а не перебрался поближе к сынку Справедливого. И приготовился ждать действия, которое явно планировалось не без участия самого принца…

Как ни странно, первые часа два не происходило ничего – и принц, и его люди, которых оказалось двадцать семь человек, отрывались на славу – вкусно ели, громко шумели. Только вот пили крайне мало. Если вообще пили – никакого опьянения ни у одного из них я, как ни старался, не заметил. Первые признаки того, что вот-вот что-то случится, проявились, когда унг, выступавший в боях без оружия, решил сходить по нужде: сразу после него во двор вышли сразу пять человек принца, а остальные, изображая пьяных, начали разбредаться по залу якобы в поисках тех же самых «удобств»…

– Куда они ломятся? – удивленно посмотрел на меня капитан. – Я что-то не понимаю, что им тут может быть нужно…

– Компания победителей, – хмыкнул я. – Только вот зачем?

Семис на мгновение замер, потом повернулся ко мне всем телом и присвистнул:

– Гут несколько дней назад случилось странное происшествие… На одного из этих унгов напали какие-то рыбаки… В море, когда он плавал… Служба безопасности Академии рыла землю, но виноватых так и не нашла…

– А откуда они узнали, что нападали рыбаки? – спросил я, не отрываясь от происходящего внизу.

– Так их всех к берегу прибило! – хихикнул капитан. – Только разговорить их не удалось…

– Однако… – буркнул было я и замер: началось…

К сидящему спиной к залу ламаркцу подошли сразу четыре человека. Один из них нанес ему страшный удар короткой дубинкой по голове и… промахнулся – воин, видимо, почувствовав движение за спиной, просто упал на спину с лавки, в падении попытавшись выхватить из ножен сабли. Но не тут-то было – схваченный двумя парами рук. он оказался придавлен к земле телом третьего. Человек с дубинкой упал на одно колено и, взмахнув своим оружием, попытался было закончить начатое. Но лишился приподнятой в замахе руки – клинок высокого унга я заметил только после удара! Через мгновение вся толпа воинов Крысы бросилась по направлению к столику победителей Турнира, и там закипел настоящий бой. Очень скоро стало ясно, что целью нападающих является девушка – если унга и вырвавшегося из захватов ламаркца старались убить, то ее – только оглушить… Но это у нападавших получалось крайне плохо – через несколько секунд боя возле перевернутых столов возникла куча изрубленных тел, а десяток оставшихся на ногах головорезов вдруг сообразили, что с тремя разбушевавшимися воинами им не справиться. И сменили тактику – трое из них, отбежав к своим столам, подхватили арбалеты и заскрипели воротами, натягивая тетиву…

– Мне это все не нравится… – Капитан, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища, сжал руки в кулаки и от души врезал ими по поручню балкончика. – Где же стража?

Я вскочил на ноги, решив вмешаться – как появление стражей, явно не ставших бы церемониться как с людьми принца, так и с ним самим, так и его участие в этой авантюре явно шло вразрез с моими должностными инструкциями. И в это время внизу появилось новое действующее лицо – вернувшийся со двора унг. Злой, как собака, в изорванной одежде, он влетел в помещение, как выпущенное из баллисты ядро, и врезался в толпу стоящих к нему спиной воинов Крысы. Страшный удар локтем в затылок одному воину, смещение в сторону, падение на колено с ударом ребром ладони снизу между ног второму. Удар в колено третьему, от хруста которого у всех присутствующих прошел мороз по коже. Потом атака пальцами в горло четвертому…

– Стрелки! – заорал я, прыгая с балкончика вниз и понимая, что опаздываю. Два арбалетчика вскинули оружие и, заканчивая наводить его на мелькающего среди их товарищей унга, уже напрягли пальцы на спусковых скобах… Как я пожалел, что так и не смог научиться ускоряться выше двойки! Кляня себя последними словами, я рвался вперед к готовящимся к выстрелу воинам среди замедленно расступающихся передо мной людей и рвал жилы, пытаясь все-таки прорвать вставший передо мной проклятый барьер…

Высокий унг оказался быстрее! Удерживая отваливающуюся от удивления челюсть, я наблюдал, как он сбивает с ног своего друга и рубит стрелы, выпущенные с такой маленькой дистанции! А потом ускоряется еще немного и на пару с девушкой вламывается в ряды еле успевающих шевелиться головорезов!

Решив, что помощь им не нужна, я сменил направление движения, чтобы не попасть под стальной ветер мечей, и, добравшись до окаменевшего от удивления Голона, практически выволок его из таверны. На всякий случай коротко ткнув выхваченным кинжалом в горло сидящего рядом с Крысой Тро…

Глава 21

Беата. Третий день после Турнира

Вчера из гавани ушел последний корабль. На острове не осталось ни одного человека, кроме победителей Турнира, десятка латников, занятых какими-то своими делами, да нескольких мрачных мужчин в абсолютно черных одеждах, изредка мелькающих в коридорах огромного здания. Толпа уборщиков, приводивших в порядок помещения Академии после Турнира, закончила все работы ко вчерашнему вечеру и вслед за последними зрителями покинула остров, оставив за собой идеальную чистоту и тишину. Таверны на берегу тоже закрыли, видимо до следующего года, и мы, перейдя на питание в столовой здания, начали задумываться о будущем. Два дня мы отсыпались, залечивали раны, а по вечерам собирались в нашей комнате, чтобы немного пообщаться. К вечеру второго дня, чтобы развеяться, мы всей компанией выбрались на песок затихшей Арены, и ребята порубились между собой. Впрочем, особенно не напрягались: после странного нападения в таверне мало у кого не оказалось ран или травм, поэтому шевелились мы без особого энтузиазма.

Моя растянутая в бою нога начала понемногу заживать, и я даже пробовала ее слегка нагружать, чтобы побыстрее восстановиться. Глаз несколько раз в день втирал мне с ногу мази, которые ему выдал врач Академии, осмотревший наши раны после того памятного возвращения «домой»…

Мне было немного грустно – не хватало компании Мериона, Маши и всех тех, кто остался там, в другом мире Веера. Поэтому при первой же возможности побездельничать я заваливалась на кровать, забрасывала ноги на стену и, закрыв глаза, мысленно представляла себя в Аниоре. Праздное времяпрепровождение закончилось, как всегда, внезапно: удар гонга, разорвавший тишину коридора на рассвете третьего дня, заставил меня стряхнуть сонное оцепенение и быстренько привести себя в порядок.