— И как это между собой связано? — насторожено спросила я.

— Хорошо, — вздохнул он, поднимая руки, сдаваясь.

— Так вот, я думаю, что возможно ты заслуживаешь амнистию за хорошее поведение. Ты не хнычешь и не плачешься, удивительная особенность для подростка.

Мои брови поднялись вверх от удивления, я тонким, тоже от удивления, голосом произнесла:

— Серьезно? Я свободна?

Что повлияло на его решение? Я была уверена, что пробуду под домашним арестом до самого отъезда, и Эдвард ничего подобного не заметил в мыслях Чарли…

Чарли поднял палец и сказал:

— С одним условием.

Энтузиазм исчез.

— Фантастика, — простонала я.

— Белла, это скорее просьба, чем требование, ладно? Ты свободна. Но я надеюсь, что ты используешь свободу… правильно.

— Что это значит?

Он снова вздохнул. — Я знаю, что тебе достаточно проводить время только с Эдвардом…

— Я ещё провожу время с Элис, — прервала его я.

У сестры Эдварда не было временных ограничений на посещёния; она могла приходить и уходить, когда ей вздумается. Она вертела Чарли как хотела.

— Это правда, — сказал он. — Белла, но у тебя есть и другие друзья кроме Калленов. По крайней мере, раньше были.

Мы долго смотрели друг на друга.

— Когда ты в последний раз разговаривала с Анжелой Вебер? — бросил он мне.

— В пятницу, в обед, — немедленно ответила я.

Ещё до того как Эдвард вернулся, мои школьные друзья разделились на две группы. Я называла их «хорошие» против «плохих». Иначе — «мы» и «они». «Хорошие» — Анжела, ее постоянный парень Бен Ченей, и Майк Ньютон; эти трое весьма великодушно простили меня за сумасшедшее поведение после ухода Эдварда. Лорен Мэллори — была злобным ядром группы «плохих», она пропагандировала свою «анти-Белла» программу и этим были довольны почти все остальные, включая мою первую в Форкс подругу Джессику Стэнли.

После возвращения Эдварда граница, разделяющая две стороны, стала ещё более заметной.

Возвращение Эдварда лишило меня дружеского расположения Майка Ньютона, но Анжела была непоколебимо лояльна, и Бен следовал ее примеру. Несмотря на естественную антипатию, которую Каллены вызывали у большинства людей, Анжела покорно сидела рядом с Элис каждый день в обед. После нескольких недель, проведенных в ее компании, казалось, что Анжела даже почувствовала себя комфортно. Трудно было не попасть под очарование Калленов, однажды испробовав его на себе.

— А за пределами школы? — спросил Чарли, привлекая мое внимание.

— Я не виделась ни с кем за пределами школы, папа. Наказана, помнишь? И у Анжелы тоже есть бой-френд. Она всегда с Беном. Если я действительно свободна, — добавила я полным скептицизма голосом, — возможно, мы могли бы встречаться парами.

— Хорошо. Но раньше… — он нерешительно замялся. — Ты и Джейк, были не разлей вода, а теперь…

Я резко оборвала его:

— Ты можешь, наконец, перейти к сути, папа? Какое условие — точнее?

— Белла, не думаю, что ты должна бросать всех друзей, ради своего бой-френда, — сказал он строго. — Это не вежливо, и я думаю, что твоя жизнь стала бы более уравновешенной, если бы ты впустила в нее и других людей тоже. То, что произошло в прошлом сентябре…

Я вздрогнула.

— Ладно, — сказал он, примирительно. — Если бы тогда у тебя, кроме Эдварда Каллена, была бы своя жизнь то, возможно, все не было бы так ужасно.

— Все было бы точно также, — пробормотала я.

— Может да, а может, и нет.

— Точнее? — напомнила я ему.

— Пользуйся своей вновь обретенной свободой, чтобы встречаться еще и с другими своими друзьями. Постарайся найти равновесие.

Я медленно кивнула.

— Равновесие хорошая штука. Так теперь у меня будет специальное расписание для встреч с друзьями?

Он скорчил рожу, но тряхнул головой и сказал:

— Не хочу ничего усложнять. Просто не забывай своих друзьях…

Это была именно та проблема, которую я и сама пыталась решить. Мои друзья. Люди с которыми, для их же собственной безопасности, я не должна буду никогда больше встречаться после окончания школы.

Так что же делать? Проводить с ними время, пока я ещё могу? Или начать постепенно отдаляться сейчас? Я склонялась к второму варианту.

— … особенно Джейкоба, — добавил Чарли прежде, чем я успела придумать о чем-нибудь ещё.

Эта проблема была намного сложнее первой. Потребовалось время, чтобы найти подходящие слова:

— С Джейкобом все может оказаться… сложнее.

— Белла, семья Блэк нам как родня, — заметил он, снова по-отечески строго. — И Джейкоб был тебе очень-очень хорошим другом.

— Я знаю.

— Неужели ты совсем по нему не скучаешь? — расстроено спросил Чарли.

Внезапно я почувствовала, как у меня перехватило горло, пришлось дважды кашлянуть, прежде чем ответить:

— Да, мне не хватает его, — признала я, не поднимая взгляд, — мне очень не хватает его.

— Тогда в чем сложности?

Я не могла просто так обо всем рассказать. В понимании нормальных людей это противоречило всем правилам — я имею в виду обычных человеческих создании, таких как я и Чарли — узнать о сокрытом мире, полном мифов и чудовищ, притаившихся вокруг нас. Об этом мире я знала все, но из-за этого знания находилась в постоянной опасности. И я не собиралась вовлекать Чарли в такие же передряги.

— С Джейкобом у нас есть… противоречия, — медленно произнесла я. — То есть противоречия по поводу нашей дружбы. Кажется, Джейку не всегда будет достаточно только дружить, — слепила я оправдание из настоящих фактов, но все это факты были незначительными, по сравнению с тем, что стая вервольфа Джейкоба люто ненавидела семью вампира Эдварда, и меня заодно, поскольку я твердо намеревалась присоединиться к семье вампиров. Эту проблему нельзя было решить переписываясь, и он не отвечал на мои телефонные звонки. Ну, а мой план лично встретиться с вервольфом не вызывал восторга у вампиров.

— Разве Эдвард против небольшой конкуренции? — саркастически заметил Чарли.

Я смерила его мрачным взглядом.

— Нет никакой конкуренции.

— Ты обижаешь Джейка, избегая его. Он скорее предпочтет быть просто другом, чем вообще никем.

«О, так теперь я его избегаю?» — подумала я.

— Я уверена, что Джейк вообще не хочет, чтобы мы были друзьями, — слова горели у меня во рту. — Откуда ты вообще это взял?

Теперь Чарли смутился.

— Возможно, эту тему сегодня затронул Билли…

— Вы с Билли сплетничаете, как старые бабы, — возмутилась я, яростно тыкая вилкой в застывшие спагетти на моей тарелке.

— Билли переживает за Джейкоба, — сказал Чарли. — Джейку сейчас очень тяжело… У него депрессия.

Я вздрогнула, но сдержала слёзы.

— И к тому же, ты всегда была такая счастливая после встреч с Джейком, — вздохнул Чарли.

— Я и сейчас счастлива, — сквозь зубы яростно прорычала я.

Контраст между значением моих слов и тоном, которым я произнесла их, полностью разрядил напряженную атмосферу. Чарли прыснул, и я засмеялась вместе с ним.

— Ладно, ладно, — согласилась я. — Равновесие.

— И Джейкоб, — надавил он.

— Я постараюсь.

— Отлично. Уравновесь все, Белла. И, ах, да, тут для тебя кое-какая почта, — сказал Чарли, закрывая тему, даже не пытаясь быть деликатным. — Она возле плиты.

Я даже не пошевелилась, все мои мысли крутились вокруг имени Джейкоба. Скорее всего, почта окажется какой-то рекламой, мусор одним словом. Я только вчера получила конверт от мамы, и больше ничего не ждала.

Отодвинув стул, Чарли поднялся из-за стола и потянулся. Он отнес свою тарелку к раковине, но прежде чем включить воду ополоснуть ее, он остановился и бросил мне толстый конверт. Письмо пролетело через весь стол и остановилось, ударившись в мой локоть.

— Э-э, спасибо, — пробормотала я, озадаченная его настойчивостью. Потом я увидела адрес отправителя — письмо было из Университета Юго-восточной Аляски.

— Так быстро. Я предполагала, что и туда опоздала подать заявление.

Чарли усмехнулся.

Я открыла конверт и бросила на Чарли свирепый взгляд. — Оно открыто.

— Мне было любопытно.

— Шериф, я в шоке. Это же федеральное преступление.

— О, просто прочти его.

Я вынула письмо и сложенное расписание курсов.

— Поздравляю, — сказал он прежде, чем я успела что-либо прочитать. — Твое первое зачисление.

— Спасибо, пап.

— Мы должны поговорить об оплате за обучение. Я отложил немного денег…

— Эй, эй, ничего подобного. Я не прикоснусь к твоим пенсионным деньгам, папа. У меня есть собственные сбережения на колледж, — вернее, то что от них осталось — и там было очень мало.

Чарли нахмурился.

— Некоторые из этих учебных заведений довольно дорогие, Беллс. Я хочу помочь. Ты не должна ехать на Аляску только потому, что там дешевле.

Этот колледж вовсе не был дешевле. Он просто был дальше и в Джуно, в среднем, триста двадцать один день в году был пасмурным. Первое вполне устраивало меня, а второе Эдварда.

— Я вполне потяну это. Кроме того, у них есть много вариантов финансовой поддержки. Я смогу легко получить ссуду, — я надеялась, что мой блеф не был слишком уж очевиден. Данным вопросом я даже не начинала интересоваться.

— Значит…, - начал Чарли, а затем поджал губы и посмотрел в сторону.

— Значит, что?

— Ничего. Я только… — он нахмурился. — Я только интересуюсь, какие… планы у Эдварда на следующий год?

— О.

— Ну?

Три быстрых стука в дверь спасли меня. Чарли закатил глаза, а я вскочила с места.

— Иду! — воскликнула я, в то время как Чарли бормотал что-то, вроде «Убирайся». Не обращая на него внимания, я поспешила впустить Эдварда.

С глупым нетерпением, я распахнула дверь, и увидела его — мое личное чудо.

Со временем я так и не стала равнодушнее к совершенству его лица, и я была уверена, что никогда не смогу считать его красоту чем-то обыкновенным. Мои глаза пробежались по его бледным белым чертам: твёрдо очерченный подбородок, более мягкая линия полных губ — сейчас изогнутых в улыбке, прямая линия носа, острый угол скул, гладкий мраморный лоб, частично скрытый спутанными, потемневшими от дождя бронзовыми волосами….

Его глаза я оставила напоследок, зная, что когда я загляну в них, скорее всего, забуду все свои мысли. Его глаза были большими, теплыми от расплавленного в них золота, обрамленные густой бахромой черных ресниц. Каждый раз, глядя в них, я чувствовала нечто невероятное, словно мои кости становились мягкими и податливыми. А ещё я чувствовала легкое головокружение, но это, возможно было результатом того, что я забывала дышать. Снова.

Это было лицо, ради которого любой мужчина-модель продал бы душу. Конечно, такова и должна быть цена за эту красоту — душа.

Нет. Я не верила в это. И уже только за то, что допустила подобную мысль, я чувствовала себя виноватой и радовалась, что была единственным человеком, чьи мысли оставались для Эдварда тайной, а радовалась я этому очень часто.

Я протянула ему руку и вздохнула, почувствовав, как его холодные пальцы соприкоснулись с моими. Его прикосновение принесло странное ощущение облегчения — как если бы у меня что-то болело, и эта боль внезапно прошла.