Да, жаль, что так неплохо начавшаяся история с арестом Полундры закончилась полным пшиком. Но записная книжка-то с координатами так и осталась в кармане генеральского кителя! Павлов теперь, конечно, не отступит, тоже упрям, будет пытаться сам, без участия генерала, поднять со дна Байкала груз с «Ми-26». Нейтрализовать его не удастся, тем более что теперь, после всего произошедшего, подводник будет настороже.

Но кто сказал, что нейтрализовать надо именно его? Можно ведь просто оставить североморца без средства для сложной подводной работы, без его мини-субмарины! Тогда пускай ныряет с одним аквалангом хоть до посинения, ничего ему не обломится, ни одного ящика со ртутью он со дна не вытащит, это просто вне человеческих возможностей!

Любопытно, что ход мыслей Геннадия Феоктистовича повторял, разве что с некоторым запозданием, схему действий его «заклятого друга» и «компаньона», Чжоу Фан Линя. Тот тоже, когда Полундру вывести из строя не удалось, решил оставить его без «Нерпы».

Впрочем, ничего удивительного: и тот, и другой были законченными мерзавцами, а потому и мыслили соответствующим образом.

Но если Чжоу Фан Линю пришлось организовывать попытку самой настоящей диверсии, которая сорвалась лишь в самый последний момент и по чистой случайности, то Берсентьеву такие экстремальные способы решения проблемы «Нерпы» были не нужны. Как ни говори, а у генерал-майора возможностей побольше, причем вполне легальных возможностей.

Прикинув их, Геннадий Феоктистович довольно хмыкнул. Он принял единственно верное решение! И теперь отправился не домой, на дачу, куда на мотороллере укатила проклятая девчонка, а в штаб ЗабВО, где имел честь служить и занимал очень немалую должность. Время было дорого, и терять его не стоило! Слава богу, связь в штабе была налажена отлично, с любой точкой России можно было переговорить по закрытому военному каналу, допуск к которому у генерала имелся.

Пусть не сразу, но часа через два он вышел на нужных людей в штабе Северного флота. Рука руку, знаете ли, моет, нашлись у Берсентьева и в Мурманске знакомые с хорошими звездами на погонах и не особо обремененные всякой старомодной чепухой, вроде «офицерской чести». Еще некоторое время пришлось объяснять далекому собеседнику, чего, собственно, хочет от него генерал-майор из ЗабВО. Наконец тот понял, пообещал подключить нужных людей и решить не слишком сложный вопрос в кратчайшие сроки, буквально за час-полтора.

Ждите факс, одним словом!

Берсентьев довольно усмехнулся: вот так вот! Связи решают все! Лишь найди нужных людей, и проблемы как не бывало. Он этим людям тоже может пригодиться. Сегодня они помогут Геннадию Феоктистовичу, а там, глядишь, он – им, когда его помощь потребуется! Да, вот так и живем.

И точно, не подвели «нужные люди»: уже ближе к обеду в штаб ЗабВО пришел по факсу приказ из штаба Северного флота. Он был предельно лаконичен и гласил, что испытания подводного самолета прошли успешно, а кроме того, продолжать их без представителя завода не имеет смысла. Проще говоря, без трагически погибшего Котельникова испытывать «Нерпу» рискованно.

Поэтому приказом недвусмысленно предписывалось срочно доставить «Нерпу» с места ее базирования в настоящее время на авиабазу в Горяченске, взять под надежную охрану и ждать прилета военно-транспортного «Ил-76».

Самолет прибудет в ближайшие дни и заберет «Нерпу» для переброски ее в Мурманск. Тем же самолетом должны вылететь в Мурманск Полундра и Никифоров со своим взводом морских пехотинцев.

Генерал-майор Берсентьев довольно хмыкнул, поздравив себя с успехом задуманного: приказы в армии не обсуждаются, ни черта теперь подводник не сделает, отныне «Нерпа» ему недоступна.

Он вызвал своего личного порученца-вестового и отправил его с копией приказа на РЛС: пусть друзья-североморцы прочтут и проникнутся.

Они и прониклись, хотя очень по-разному, что неудивительно: Никифоров не знал многого из того, о чем прекрасно был осведомлен Павлов. И теперь на причале, около укрытой брезентом «Нерпы», кипел жаркий спор двух друзей-спецназовцев.

– Миша, Кракен ты мой дорогой, – убеждал Никифорова Сергей, – да пойми же ты, что это не моя прихоть, не каприз дурацкий, а настоятельная необходимость!

– Полундра, мы с тобой люди военные, – тихо и невесело отвечал ему Михаил, которому отказывать Павлову было до боли тяжело. – Ты копию приказа читал? А, вот видишь, ты даже расписался за это. Мне что, объяснять тебе, как салажонку-первогодку, на чем армия держится? На беспрекословном выполнении приказов, иначе это не армия, а вольница махновская. Ну что я могу сделать, что ты от меня хочешь, чего, акулий плавник мне в глотку, добиваешься?

– Того, – Полундра даже голос немного повысил, – чтобы ты и своим умом думал! Ну рискни, не мешай мне, дай доступ к «Нерпе», не заметь, в конце-то концов. Вроде как прошляпил ты мое самоуправство, я на себя всю ответственность возьму.

– Ага, – совсем уж безнадежно-мрачно отозвался Кракен, – мало мы с тобой уже прошляпили? Мальчишку не уберегли! Не верю я в его самоубийство, с чего бы?

– Давай не сейчас об этом, – скрипнул зубами Полундра. – Неужели ты думаешь, что я оставлю его смерть просто так? Но пойми, сейчас у меня нет времени, я в жесточайшем цейтноте!

– А уж про «всю ответственность на себя возьму», – столь же безнадежно, будто и не слыша слова друга, продолжал Никифоров, – ты бы, Сережа, лучше помолчал. Напомнить, какую ответственность на тебя сегодня утром чуть было не повесили? Если бы не эта девчонка, сидел бы ты сейчас, Полундра, на гарнизонной губе. И отнюдь не со мной бы беседы вел!

– Но мне нужно, понимаешь, жизненно важно испытать резак!

– Да что в этом клятом резаке такого жизненно важного?! – наконец не выдержав, взорвался Кракен. – Говори уж тогда все до конца, хрена ли от меня секреты разводить?!

С минуту Павлов тяжело молчал. Затем посмотрел прямо в глаза Михаилу:

– Миша, я все тебе скажу и объясню. Но не сейчас, чуть позже. Пока просто прошу мне поверить.

– Все, – прежним тусклым голосом произнес морской пехотинец. – Испытания закончены, согласно приказу. И наш разговор на эту тему – тоже.

Он развернулся, чтобы уйти, но Сергей придержал приятеля за руку:

– Постой, Кракен. Ладно, к этому мы еще вернемся, но выслушай тогда одну мою просьбу.

– Говори.

Внимательно выслушав Полундру, Михаил чуть оживился, кивнул:

– Хорошо. Это можно будет сделать. В любой момент, когда захочешь. Только так, чтоб об этом никто, кроме нас с тобой, не знал.

«Ладушки, – подумал Сергей, – в любом случае пора переходить в контратаку, хватит из себя ягненка невинного изображать, которого все обидеть норовят. Пришло время показать клыки. Я ведь и без "Нерпы" мно-ого чего натворить могу, вот об этом мои противники позабыли. Теперь все зависит от того, правильно ли я рассчитал их следующий ход. Если да, то я устрою им маленький сюрприз в хорошем спецназовском стиле».

Расставшись с ушедшим в караульное помещение Кракеном, Павлов зашел в дежурку гостиницы. Через минуту он остался в дежурке один: видевший утреннюю сцену сержантик сочувственно покивал Сергею и деликатно вышел из комнатушки, прикрыв за собой дверь.

– Ты не волнуйся, – сказал ему в спину Полун-дра, – я быстренько. Сам понимаешь – такая девушка. Хочу без свидетелей поговорить.

И набрал номер генеральской дачи. Ему повезло: трубку сняла Леночка Берсентьева. Послушав некоторое время ее сбивчатое радостное лепетание и поняв, что генерал-майор внял его предупреждению и никаких санкций против дочери не предпринял, Сергей прервал девушку:

– Ты по-прежнему хочешь мне помочь? Отлично. Тогда вот что ты сделай: добирайся на своем мотороллере на берег, это правее вашей дачи, где стоит полузатопленная баржа. Знаешь это место? Прекрасно. А потом поступишь вот как…

Глава 32

С самого утра Чжоу Фан Линь пребывал в лихорадочном возбуждении: гонка за грузом затонувшего «Ми-26» достигла своей конечной стадии. Его подручные, что Кай Сун, что Чен Шень, опять-таки спортачили, не смогли четко реализовать его план. Это безумно раздражало, но, как бы то ни было, главное осуществилось: у него теперь была карта с точной отметкой месторасположения донной ямы, были и ее координаты, выпытанные у инженера.

Теперь все решала скорость: даже если генерал-майор сумел уговорить Полундру, он, Чжоу Фан Линь, все равно должен успеть первым! И у него есть все возможности для этого заключительного рывка. А потом, когда дело будет сделано, он, возможно, накажет своих неумелых исполнителей. А может быть, и простит их еще раз.

Сборы на берегу, проверка аппаратуры и прочая рутина, связанная с тем, что предстояло не простое поисковое погружение, а начало сложной работы по подъему груза с байкальского дна, заняли довольно много времени. Только в начале второй половины дня его судно, «рыболовецкая» шхуна с хитрой начинкой, смогло отвалить от полуразвалившегося причала рыбоконсервного заводика и взять нужный курс.

Такая задержка очень раздражала его, Чжоу Фан Линь нервничал, хотя внешне это, как всегда, было совершенно незаметно.

Сейчас он сидел в своем любимом кресле у рубки, поглядывал на дисплей чудо-эхолота, сверяя его показания с картой, принесенной ему Чен Шенем сегодня ранним утром.

Тот тоже находился здесь, рядом с хозяином, безмолвный, готовый выполнить любое указание Чжоу Фан Линя, его малейшую прихоть.

Бирюзовая озерная вода плавно расступалась перед острым носом быстро идущей шхуны, за кормой оставался снежно-белый пенный след. Солнце стояло высоко, ветра не было совсем, лишь слабое дуновение набегающего встречного воздушного потока. Несмотря на прохладу от байкальской воды, на палубе было жарко.

– Открой бутылку пива, Чен, – распорядился Чжоу Фан Линь, по-прежнему внимательно всматриваясь в монитор эхолота. – Так… Отлично… Послушай, Чен, ты не допускаешь мысли, что этот инженеришка, этот жалкий русский червь, мог обмануть тебя, подсунуть не те координаты? Ах, как все же жаль, что вам не удалось захватить врасплох самого подводника!

«Тебе, может быть, и жаль, – угрюмо сказал себе тощий китаец, – ведь не ты бы его захватывал! А мне вот – нисколько. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы мы с Канг Лаем согласно начальному плану вышли бы на самого этого русского дьявола, а не на задохлика в очках. Это еще большой вопрос, кто бы кого захватил в таком случае!»

Конечно, вслух он ничего подобного не сказал, Чен Шеню жизнь еще не надоела.

– Нет, Чжоу-кун, русский сказал нам правду, он был слишком перепуган и морально сломлен, чтобы столь натурально врать, – произнес он вслух, изобразив привычный почтительный полупоклон. – На этот раз ошибка исключена. Сегодня мы найдем то, что так долго искали.

– Вот как? – Чжоу Фан Линь недобро прищурился, а тон его голоса неуловимо изменился. – Ты настолько уверен в успехе? Что ж, это меня радует. Поэтому я порадую и тебя, своего верного помощника. Знаешь, что я сделаю, если мы сызнова проколемся, а карта и координаты, принесенные тобой, окажутся липовыми? Я утоплю тебя, Чен Шень, в точке с этими координатами, как поганого шелудивого щенка. Причем утоплю медленно, чтобы ты успел это как следует прочувствовать. Я не шучу.

Желтая кожа Чен Шеня стремительно побледнела. Он хорошо знал своего хозяина, мало того, как и Кай Сун, он знал, кем в действительности был «мирный китайский огородник» Чжоу Фан Линь. Поэтому его слова принял совершенно всерьез, какие уж тут шутки!

– Что так побледнел? Испугался, наверное, а? – с показным благодушием спросил Чжоу Фан Линь своего подручного. – Или жара замучила? Так ты не стесняйся, себе тоже открой бутылочку, я разрешаю.

Затем помолчал немного, вглядываясь в карту, и после некоторого раздумья продолжил:

– Впрочем, нет, мы поступим еще лучше. Вторым страхующим водолазом в той самой точке пойдешь под воду ты. Я почему-то уверен, что искать вертолет ты будешь очень старательно. Так вот, если не найдешь, то я не советую тебе подниматься на поверхность, там и оставайся, на дне. Мне меньше хлопот. Кстати, мы входим в нужный квадрат. Передай вниз, чтобы стопорили ход до самого малого. Тут нельзя торопиться, нужна точность.

После распоряжения, переданного в машинное отделение, шхуна пошла медленнее. Пенный бурун за кормой исчез, смолкло громкое гудение мощных дизелей, теперь они чуть слышно подмурлыкивали. Вскоре яхта почти совсем остановилась, двигаясь лишь по инерции.

– Курсограф мне, – приказал Чжоу Фан Линь. – И данные нашей спутниковой привязки, немедленно.

Получив требуемое, он некоторое время колдовал над картой, затем вытер со лба обильный пот и сказал, обращаясь скорее к самому себе, нежели к Чен Шеню:

– Кажется, мы на месте. Сегодня мой день, мне должно повезти. – Затем повернулся к помощнику: – Передай в машинное отделение «Стоп!». Пора отдавать якоря. Распорядись и проследи. Затем начинай готовиться к спуску, нырять будете здесь.

– Но, – удивленно заметил Чен Шень, склонившись и заглядывая над плечом хозяина на экран эхолота, – но мы не раз проходили здесь галсами, и никогда… Да посмотрите, Чжоу-кун, и сейчас на экране нет ничего похожего на то, что мы ищем!

– Вот именно, – довольно зловеще улыбнулся Чжоу Фан Линь. – Я тоже обратил на это внимание. Возможно, что донный рельеф, эта трижды клятая яма, о которой говорил мне дурак Берсентьев, просто маскирует вертолет. Тогда врет наша хваленая техника. А возможно, что соврал инженеришка. Одно из двух, других вариантов не вижу, потому что координаты, которые ты мне дал, совпадают с данными спутниковой привязки до сотых долей угловой секунды. Как именно обстоит дело в действительности – тебе предстоит узнать в ближайший час, Чен Шень. Ты уже понял, с какими возможными последствиями.

– Брать ли с собой оружие, Чжоу-кун?

Толстый китаец задумался. Оружие? Кто или что может сейчас угрожать там, на пятидесятиметровой глубине, его посланцам? Вроде бы ничто и никто. «Нерпа» стоит на приколе у причала РЛС, не далее как десять минут тому назад он посмотрел в ту сторону через оптику мощного бинокля и лишний раз убедился в этом. Посторонних плавсредств надводной поддержки не обнаружено, значит, Берсентьев со своими людьми еще не успел вступить в игру. Но… Подстраховка никому еще не мешала, разве не он сказал недавно об этом правиле глупому русскому генералу?

– Да, – кивнул он Чен Шеню. – Возьмите ножи и подводные ружья. И, в случае чего, действуйте по обстановке, без излишнего гуманизма. Нам не нужны свидетели ни над водой, ни под ней.

Через несколько минут две фигуры в черных гидрокостюмах, обтягивающих мускулистые тела, с парными баллонами воздушно-кислородных аквалангов, не уступающих по качеству тому, которым пользовался Полундра, мгновенно, без всплеска исчезли с поверхности Байкала. Пошли на глубину.

Для Чжоу Фан Линя потянулись томительные минуты ожидания.

Глава 33

Они медленно, чуть пошевеливая широкими черными ластами, опускались ко дну сквозь таинственное зеленовато-синее безмолвие, подсвеченное сверху серебристо мерцающим водяным зеркалом. Вот, наконец, и грунт. Да, глянул на глубиномер Чен Шень, пятьдесят метров. Видимость для такой глубины вполне приличная – все же в Байкале самая прозрачная на планете вода! – не менее десятка метров, лишь дальше все начинает расплываться, терять очертания в придонном сумраке. Но пока никаких признаков донной ямы.

Это не страшно: глупо было бы ожидать, что их шхуна встанет непосредственно над нужным местом. Даже самые точные координаты дают разброс в несколько десятков, а когда и сотен метров.

Чен Шень жестом подозвал своего напарника, затем сделал рукой кругообразное движение. Тот понимающе кивнул.

Теперь они разделились: каждый пошел по расширяющейся спирали, напарник влево, Чен Шень – вправо. Кому же из них повезет наткнуться на искомое?

«А если никому не повезет? – мрачно подумал Чен Шень, медленно паря в пяти метрах от грунта и внимательно глядя вниз. – Тогда мне и впрямь лучше не возвращаться!»

Повезло напарнику. Через десяток минут Чен Шень услышал частые удары металла о металл с определенным ритмическим рисунком: стук обушка диверсионного ножа по его ножнам. Он с облегчением вобрал в легкие очередную порцию дыхательной смеси: это был их заранее обусловленный сигнал. Значит, вертолет найден! Теперь все в порядке, надо срочно плыть к напарнику.

Звук под водой разносится очень далеко, но вот определить направление на его источник куда труднее, чем на суше.

Опять же, ничего страшного! Китаец проплыл по прямой, ориентируясь на темнеющее расплывчатой точкой вверху днище шхуны. Оказавшись точно в месте их спуска, он начал раскручивать левую спираль, повторяя путь, который только что проделал его напарник. Сейчас, сейчас он выйдет на него!

Точно! Вот она, донная яма с клубящимся сумраком внутри. Теперь осторожно, подстраховывая друг друга, пловцы стали спускаться в этот сумрак.

Когда их глаза немного привыкли к меньшей освещенности, Чен Шень, старший в двойке, хотя и менее опытный водолаз, сделал повелительный жест в сторону мрачно чернеющей в пяти метрах туши «Ми-26». «Урал» с кунгом его, как и его хозяина, не интересовал нисколько: оба прекрасно знали, что там можно обнаружить.

Покружившись некоторое время около вертолета, китайцы подплыли к люку грузовой аппарели. Но тут их ждало разочарование: люк был заклинен намертво, без специальных приспособлений его нипочем не открыть. Поняв это, Чен Шень потрогал напарника за плечо, ткнул сложенными щепотью пальцами вверх. Разведка прошла удачно, пора было возвращаться, докладывать Чжоу Фан Линю о результатах, получать от хозяина новые распоряжения с учетом прояснившейся обстановки. А в грунт около ямы они сейчас установят маленький, но исключительно мощный проблесковый маячок с автономным источником питания. Теперь, при повторном погружении, они сразу найдут нужное место!

Но никакого «второго погружения», равно как и возвращения на шхуну с победным рапортом, китайцам уже не светило. Потому что не успели они подняться над краем ямы, как Чен Шень заметил летящую к ним на полной скорости фигуру подводного пловца. Он резко дернул напарника за руку, развернул его лицом к опасности.

В том, что это враг, оба не сомневались нисколько: никого другого они встретить здесь не могли. Что ж! Инструкции, полученные от Чжоу Фан Линя, недвусмысленны: не проявлять излишнего гуманизма. Китайцы и не собирались его проявлять, синхронно вскинули подводные гарпунные ружья.

Полундра тоже не сомневался в том, кто перед ним. Он ожидал чего-то подобного, а когда, подплывая к донной яме, увидел наверху темное пятно судна сопровождения, сразу понял: схватки не избежать.

В отличие от китайских пловцов Павлов был вооружен одним лишь десантно-штурмовым ножом. Но то, что противников было двое и у них оказались гарпунники, ничуть не обеспокоило североморца: он был абсолютно уверен в победе.

«Не я это начинал, – без особой даже злости подумал Полундра, все сильнее работая ластами, – так что совесть меня мучить не станет. Сейчас вы, голубчики, огребете по полной программе, на своих шкурах почувствуете, что за штука такая – подводный спецназ! Эх, щенки вы, кутята слепые! Знали бы, кто и как меня учил и с кем мне приходилось схлестываться! По крайней мере, одного я должен попытаться взять живьем, мне нужна информация. Кого? Ладно, бой покажет… Ну, стреляйте, пескарики! Вот-вот, как я и предполагал! Эх, бычки морские, подкаменные, мне даже резать-то вас стыдно».

Оба китайца были неплохими водолазами-аквалангистами, но в премудростях подводного боя разбирались слабо, а это очень специфический вид боя. Они выстрелили одновременно, не понимая, что на таком расстоянии и в таком положении – лобовой атаки – поразить опытного боевого пловца из гарпунника практически невозможно. Слишком мала площадь вероятного поражения, разве в маску случайно угодишь… Кроме того, предметы под водой кажутся больше и ближе, чем на самом деле. Короче говоря, оба бездарно промахнулись.

Если бы у китайцев были современные подводные автоматы, работающие на сжатом до нескольких десятков атмосфер воздухе и стреляющие металлическими дротиками, у них, возможно, появились бы какие-то шансы. Хотя нет! И в этом случае североморец ушел бы с линии стрельбы, ему уже приходилось делать это в стычках с куда более грозными соперниками.

Теперь же гарпунные ружья лишь повисли в руках китайских аквалангистов бесполезным сковывающим грузом. Они выхватили ножи и, чуть разойдясь в стороны, чтобы не мешать друг другу, кинулись в атаку.

То есть это им показалось, что кинулись – никакой атаки не получилось, сплошной конфуз. Полун-дра внезапным резким гребком с изменением положения ног почти отвесно ушел вверх, а нападающие противники чуть не столкнулись лбами в том месте, где только что был североморец.

В подводном бою, как и в бою воздушном, преимущество имеет тот, у кого больше высота и скорость. По силе и тренированности ножных мышц Павлов превосходил их, вместе взятых, раза в два, а значит превосходил по скорости, теперь и положение по вертикали у него стало значительно предпочтительнее.

Полундра сделал плавный, но очень быстрый боевой разворот по нисходящей дуге и спикировал на спины китайцев. Те только и успели, что судорожно развернуться лицом к атакующему спецназовцу, потеряв на этом повороте последние остатки набранного ранее импульса.

Сергей держал нож направленным чуть вправо и вперед, в полусогнутой руке. Левая его рука прикрывала горло и грудь – самые уязвимые места, тем более что именно там проходят шланги от баллонов с дыхательной смесью.

Напарник Чен Шеня отчаянно крутанулся в немыслимом пируэте, напоминающем приемы из арсенала Шао-Линь, так, как это показывают в кино. Может быть, на суше он был неплохим рукопашником, но здесь…

Он снова жестоко ошибся: сказывалось то, что никто не учил его азам подводного боя. Здесь, под водой, изыски в стиле карате и кунг-фу категорически не проходят. По той простой причине, что вода значительно плотнее воздуха, да к тому же имеет определенную вязкость. Волей-неволей все движения в ней замедляются, становятся плавными, теряют необходимую для карате резкость. И вместо того чтобы подбить правую руку Полундры с зажатым в ней ножом, китаец на незавершенном развороте лишь подставил атакующему североморцу незащищенный бок. В который Павлов и вонзил свое оружие по самую рукоятку. Тут, на байкальском дне, не было места сопливой жалости к врагу: или ты его, или он тебя, третьего не дано!

Тело китайца судорожно дернулось. Полундра, одним движением вырвав нож из раны, снова круто ушел вверх, холодно осознав: одним врагом у него стало меньше. А второго надо было взять живым, что неизмеримо сложнее, чем просто убить его.

Безвольное тело напарника Чен Шеня медленно, как бы нехотя, пошло вниз, к близкому дну. Из раны в боку выплывали мутные клубы крови, казавшиеся в призрачном придонном свете ржаво-рыжими.

Сам Чен Шень понял, что живым ему не уйти. Этот подводный тигр, этот дьявол убьет его. И с мужеством отчаяния, размахивая своим ножом, он устремился отвесно вверх, прямо в лапы тигру, решив умереть в схватке.

Но китаец ошибался: его не хотели убивать, он был нужен Павлову живым! Чен Шень сам облегчил Полундре решение этой сложнейшей в подводном бою задачи. Так что геройски погибнуть в схватке Полундра ему не дал.

Мягким кошачьим движением уйдя с линии атаки, Павлов поймал Чен Шеня на несложный финт, взял его руку в жесткий захват и одним движением сломал кисть. Нож китайца камнем пошел вниз. Шен Чень на несколько секунд потерял сознание от нестерпимой боли, но дышать через загубник не перестал, сработал спасительный рефлекс.

На что и рассчитывал Полундра. Этих нескольких секунд ему хватило с лихвой. Павлов расстегнул застежку на бедре гидрокостюма, достал из карманчика кусок капронового шнура – вещи в стандартном арсенале боевого пловца привычной и незаменимой. Два удара ножом, несколько точных, уверенных движений, и вот уже руки и ноги китайца надежно связаны двумя кусками шнура, третий хитроумно пропущен через первые два, теперь дергайся, сколько хочешь…

Враг обезоружен и обездвижен. Но он сохранил способность дышать. Значит, останется жив, перейдя в категорию пленных.

Правда, китаец в любой момент может уйти, просто выплюнув загубник. Но Полундра был отчего-то уверен, что его враг не станет кончать жизнь самоубийством: перевелись настоящие самураи, да и не было их никогда среди китайцев.

Он оказался прав, Чен Шень хотел жить. Поэтому, уложенный Павловым на дно у самого края ямы, из которой только что поднялся, дергаться не стал, загубника не выплюнул. Напротив, вовсю втягивал в легкие дыхательную смесь, гадая: зачем русский подводный демон оставил его здесь, беспомощного, но живого? Неужели это такая страшная медленная казнь, принятая в их спецназе?

Все было совсем не так ужасно. Просто Павлов подчищал следы своего пребывания здесь, резонно предполагая, что его противник, Чжоу Фан Линь, не остановится перед спуском еще одной группы водолазов. Вот и пусть поломает голову над тем, куда девались первые двое. Больше всего выбивает из колеи неизвестное и непонятное, это основа психологической войны.