Еще только начинало вечереть, до сумерек оставалось часа два. Картина, заключенная в рамку окна, поражала своей красотой и гармонией, дышала силой и покоем. Совершенно изумительное сочетание цветов сделало бы честь любому пейзажисту: бездонное небо, сияющее прозрачной сочной синевой, прохладная бирюзово-зеленая вода Байкала и окаймляющая это великолепие темная зелень покрытых ельником сопок.

И тут-то, когда девушка глядела на озеро, в ее голове возникла любопытная мысль. Леночка стала аккуратно, не спеша ее холить и пестовать, пока мысль не разрослась, не превратилась в авантюрный, имеющий мало шансов на успех, но план. Его основой было простое рассуждение: если она временно не может прийти к Полундре, то почему бы Сергею не прийти к ней?

А что для этого надо? Правильно: каким-то образом дать североморцу знать, что она в беде, что она нуждается в помощи. Только каким? Разве что вот какую придумку попробовать…

Леночка уже знала, что за дверью ее «темницы» сидит караульный: вежливый и очень сочувствующий девушке солдатик сказал ей об этом сразу, как заступил на пост. Извинялся еще, когда ведро передавал, покраснел чуть не до слез, дурашка.

Она подошла к двери и несильно, чтобы не услышал отец внизу, постучала.

– Что, Елена Геннадьевна, нужно вам что-нибудь? – раздался с той стороны голос молодого солдатика, исполненный искреннего сочувствия.

– Ага. Нужно. Чтобы ты меня выпустил отсюда. Тебе ведь отец ключ отдал? Вот и давай, действуй.

– Еле-ена Геннадьевна, – грустно прозвучало в ответ, – ну не могу я! Рад бы, но ваш отец меня живьем сгноит.

Она и не рассчитывала на что-то другое, зато теперь, получив некоторое психологическое преимущество…

– Хорошо, а одну мою просьбу можешь исполнить? Вот послушай, что мне нужно.

Людям, если это люди, а не скоты, свойственно помнить добро и отвечать на него добром же. Ничего, кроме добра, стоящий за дверью паренек от Леночки Берсентьевой не видел. Она единственная в этом доме относилась к нему и его товарищам как к людям, а не бессловесной рабочей скотине на двух ногах.

Поэтому, выслушав Леночкину просьбу, солдатик радостно зашептал – для пущей конспирации! – в замочную скважину:

– Да нет проблем! Да какой разговор, сейчас спроворим, Елена Геннадьевна. А где взять-то?

И, выслушав с той стороны двери подробную инструкцию «где взять», бодро ссыпался по лестнице, вышел в сад и направился к гаражу.

Сверху из окошка за ним с улыбкой наблюдала юная узница. План начинал реализовываться. Теперь все зависело от Леночкиного везения, от того, будет ли Полундра сегодня вечером выходить в озеро. И если да, то бросит ли хоть один взгляд в сторону дачного поселка.

Глава 26

Виктория Владимировна, прекрасно водившая машину, даже не особенно следила за дорогой, чай не МКАД! Автоматически объезжая колдобины разжмульканного проселка, она предавалась нешуточным раздумьям. Смысл их сводился к нехитрой формуле: драгоценный муженек окончательно с глузду съехал и вот-вот выйдет в тираж. Так не пора ли расставаться с ним, пока, как лодку в воронку от тонущего корабля, и ее не затянуло к чертовой матери?

Берсентьева была женщиной умной, хитрой и опытной. Тех крох информации, которыми она владела, ей вполне хватило, чтобы реконструировать то, что происходит.

Тут ведь как? Если вы хоть раз увидели картинку целиком, пусть даже не всю, но большую ее часть, перед вашим мысленным взором недостающие детали, как по волшебству, становятся на свои места. Словно фрагменты сложной головоломки. Тогда, как озарение, к вам приходит четкое осознание того, что эта загадочная картинка, собственно, собой представляет. Есть в такой интеллектуальной работе что-то общее с решением шахматного этюда или раскладыванием сложного пасьянса.

Словом, были бы мозги в голове. У Виктории Владимировны они были.

Самое главное – североморец со странноватым прозвищем нашел-таки вертолет, который давно и безуспешно разыскивал Чжоу Фан Линь. О поисках Чжоу Фан Линя она знала из его собственных уст: от своей любовницы китаец этого не таил.

«Да и глупо было бы скрывать, – усмехнулась про себя Берсентьева, – учитывая, как и после чего "Ми-26" попал на дно Байкала».

Что ж, североморцу повезло. А затем неожиданный интерес к этой подзабытой истории проснулся у ее мужа. Правильно. Потому что, услышав от подводника о характере повреждений вертолета, генерал, при всей своей тупости, сделал соответствующие выводы. Логика тут элементарная, даже ее муженьку доступная: просто так, спортивного интереса ради, военные вертолеты не сбивают. Раз сбили, так было ради чего.

Вчерашний разговор с мужем, когда он допытывался у нее о характере груза, ничуть не ввел Викторию Владимировну в заблуждение, слишком хорошо она своего супруга за эти годы изучила. Он хотел не узнать, что там было на вертолете, а проверить, знает ли об этом она. Значит, сам уже докопался каким-то образом.

Прислуга уже доложила ей об утренней встрече генерала с Чжоу Фан Линем. В контексте происходящего целью встречи мог быть только торг.

Виктория Владимировна усмехнулась: в том, что ее любовник переиграет дурака-мужа, она не сомневалась ни секунды.

И, как завершающий аккорд, Берсентьев в запале только что проговорился о том, что мотался на встречу с североморцем. Сразу же после беседы с Чжоу Фан Линем. Зачем? Технические вопросы обсуждать? Это муженек пусть бабушке своей покойной рассказывает. Ясно, что за спиной Чжоу Фан Линя он хочет склонить спецназовца к сотрудничеству и хапнуть все.

«А вот этого допустить нельзя, – подумала она. – Это фигушки тебе, милый мой. У меня совсем другие интересы».

Ну вот она и добралась. Правда, место, куда приехала генеральша Берсентьева, уж никак не походило на Улан-Удэ.

Выйдя из машины, женщина подошла к массивным воротам, нажала кнопку переговорного устройства:

– Дракончик? Открывай, мой тигр, твоя русская кошечка так соскучилась!

Стоящий в глубине небольшого садика, обнесенного глухим забором, одноэтажный дом Чжоу Фан Линя внешне здорово проигрывал генеральскому особняку. Но только внешне. Внутри же – шесть комнат, небольшой спортзал с сауной, две мансарды. Причем вкус у китайца был не в пример выше генеральского.

Их связь длилась уже около восьми лет. Но если для Чжоу Фан Линя это было в чем-то сексуальным приключением, в чем-то вопросом престижа и самоутверждения, в чем-то откровенно коммерческим предприятием, то для Берсентьевой…

Нет, ни о какой «любви», в традиционном значении этого слова, с ее стороны и речи быть не могло. Для Виктории Владимировны просто не существовало такого понятия, вроде как «совести» и «чести» для ее мужа. Но вот в чисто физическом плане она буквально заболела китайцем, подсела, как на наркотик. Пряный, экзотический секс с Чжоу Фан Линем доставлял ей острое, ни с чем не сравнимое наслаждение. Конечно, он был не единственным ее любовником, здесь ее жадность не знала предела, но все остальные казались жалкой пародией на мужчин в сравнении с неутомимым, изощренным китайцем.

Вот и сейчас, не успев войти в дверь его дома, Берсентьева буквально впилась в Чжоу Фан Линя, так, что не оттащишь. Он, кстати, не собирался оттаскивать. Так что здравый рассудок и желание поговорить о делах вернулись к генеральше Берсентьевой лишь через два восхитительных часа.

Ее головка уютно пристроилась на литом плече любовника. Как уже было замечено, Чжоу Фан Линь лишь внешне казался жирным, рыхлым – умел он создавать такое впечатление, маленькая азиатская хитрость. Рыхловатые толстяки представляются окружающим безобидными и безопасными, что и требуется. На самом деле мышцам Чжоу Фан Линя позавидовал бы любой борец-тяжеловес.

– О чем ты, Дракоша, с моим придурком утром толковал? – промурлыкала Виктория Владимировна. – О вертушечке утопшей, я догадалась?

– Умна, кошка, – одобрительно откликнулся китаец, поглаживая ее по бедру. – Этот дуб в лампасах раскопал где-то товарно-транспортную накладную того рейса и сертификат на груз. Попытался он на меня наехать, пришлось популярно разъяснить, к чему это приведет. Просто так этот клещ не отцепится, придется кинуть ему кусок, во избежание неприятностей. Что меня успокаивает – точного места он не знает.

– А если узнает? Не успел ты уехать, как он отправился на РЛС, к этому, как его, Полундре. Догадываешься, зачем?

– Я что-то такое предполагал, – спокойно ответил Чжоу Фан Линь. – Пусть его. Я, все едино, успею первым.

– Мы, Дракоша. Мы, а не ты. Ты, надеюсь, не забыл, кто слил тебе информацию по рейсу? Кто тебе сказал, что Фроленко собирается с моей помощью перевозить не армейские сухари, а полтонны ртути? Вот, кстати, как мы, тигр ты мой драгоценный, делиться будем?

– Ну-у… – Чжоу Фан Линь немного призадумался. – Десять процентов я тебе дам.

Куда только девалась расслабленная умиротворенность Берсентьевой! Она встряхнулась всем телом, как вымокшая кошка. И выражение ее лица в этот момент до удивления напоминало сердито-недовольную мордочку попавшей под неожиданный дождь кошки.

– Вот спасибочки за щедрость, Дракоша! Я же рисковала, черт тебя побери, я же торчала на долбаном КДП, когда все это… происходило. Вот хренушки бы ты узнал без меня текущие координаты вертолета и полосу частот их связи, – она иронически хмыкнула. – А ты? Как ты воспользовался этой бесценной информацией? Я тебе скажу: бездарно, как мудак последний. По вине твоих обормотов вертолет булькнул в Байкал! Сорок процентов, на меньшее я не согласна.

Чжоу Фан Линь хмуро засопел: крыть было нечем. Права ведь на все сто, зараза русская – операцию провалили его ребята. Но с того света Ти Сен Цзиня не вытащишь, а хорошо бы… Этому дураку любая преисподняя раем бы показалась! Теперь же ответственность за идиотский прокол на нем.

– Э-э, кошка, не зарывайся! Пятнадцать.

– Кошка, говоришь? – фыркнула Берсентьева. – Да за такие деньги ни одна кошка даже не мяукнет! Тридцать пять.

– Это она за сто пятьдесят тысяч долларов-то не мяукнет? – возмущенно взвыл китаец. – Двадцать. Из уважения к твоей красоте.

– Дракоша, сойдемся на тридцати. Видишь, какая я уступчивая сегодня, вот до чего тебя люблю! Соглашайся, и давай займемся более приятным делом. Я вся так и горю!

Свои слова Виктория Владимировна тут же доказала делом. Тоже изобретательна была, изощрена не хуже своего любовника.

– Да постой ты, – уже постанывая от возбуждения, пробормотал Чжоу Фан Линь. – Ох, как здорово… Твоя взяла. Двадцать пять процентов.

И, не давая ей возразить, хищно впился в рот женщины своим ртом.

Еще через полчаса уставшая, но довольная донельзя Виктория Владимировна вернулась к деловому разговору. Четверть из предполагаемого миллиона она все же выторговала, но деньги-то пока только, как бы это сказать, виртуальные. Шкура неубитого медведя получается. Хватит медведю по лесам шляться, пора его того… На живодерню.

– Я правильно поняла тебя, Дракоша, что с моим придурком делиться ты не собираешься?

– Правильно. Что я, полный идиот? Но не нужно, чтобы он об этом догадался раньше времени.

– А и пусть догадывается, – реплика Берсентьевой прозвучала совершенно безмятежно. – Хватит ему на свободе гулять. Он зарвался. Скоро муженька посадят, а если что, то я этому делу поспособствую. Есть у меня такая возможность. Все равно имущество на меня записано. Сил нет, как надоело жить с этим дебилом, каждый день его рожу поганую видеть. Но! Меня другое волнует: Полундра этот. Если они с моим супругом столкуются, если Берсентьев его купит, то запросто можем не успеть. Очутимся у разбитого корыта.

– И что ты предлагаешь? – заинтересованно спросил Чжоу Фан Линь. – На силовые акции против североморца я идти не хочу. Опасно.

– А не лучше перекупить Полундру самим? Ему-то какая разница, кто деньги заплатит?

– Вот как, – хмыкнул китаец. – А из чьей же доли перекупать станем?

– Ух, жадненький ты мой, – рассмеялась Виктория Владимировна. – Ну, давай на паритетных началах. Четверть суммы я, остальное – ты. Но договариваться с подводником придется тебе. Я женщина, он ко мне серьезно не отнесется. Как, сделаешь?

Чжоу Фан Линь задумался. Поднялся с постели, накинул на голое тело махровый халат. Зачем-то подошел к окну, долго всматривался в сгустившиеся сиреневые сумерки.

– Пожалуй, да. Сделаю, – сказал он, повернувшись к любовнице. «Если события этой ночи ничего не изменят, – добавил он про себя. – Если этот идиот Чен Шень снова запорет порученное ему дело. Вот тогда, может быть, придется предлагать этой спецназовской свинье деньги».

Дождавшись, пока женщина заснет, он подошел к легкому столику из бамбука, снял трубку спутникового телефона и набрал номер.

– Кай Сун? Не ошибись еще раз… Я не прощаю ошибок. Простил только тебе, а почему – ты знаешь. Мне не так уж важно, каким образом ты выманишь напарника североморского подводника из номера. Жди его во дворе гостиницы, да где угодно, ты поняла? Можешь увести его к себе домой. Можешь даже переспать с ним, ничего, я не ревнив. Словом, делай что хочешь. Но чтобы поле действия для Чена было свободным!

Глава 27

Полундра вышел на «Нерпе» в озеро, когда уже вовсю завечерело. Его планы требовали немного скорректировать ход испытаний подлодки, в чем-то Котельников был прав: вертолет вертолетом, но все ходовые и прочие тесты должны быть проделаны. А результаты надлежащим образом занесены в протоколы. Кроме того, Сергей хотел, чтобы его ближайшее окружение – Тимофей и Михаил – несколько отвлеклись от его постоянного интереса к затонувшему вертолету. Не надо давать им основание думать, что Полундра зациклился на этом вопросе.

Сегодня Полундра не собирался погружаться на «Нерпе», он решил еще раз проверить ее скоростные характеристики в надводном положении. Морская вода из-за растворенной в ней соли отличается большей плотностью, чем пресная. Поэтому здесь, на Байкале, осадка «Нерпы» была несколько больше, нежели в Баренцевом море. Предстояло выяснить, как это отразится на максимальной скорости и ускорении лодки при выходе на глиссирование. Возможно, что эти показатели немного изменятся. Проверим…

Погода для подобного испытания стояла идеальная: полное безветрие. Озерная гладь действительно напоминала сейчас настоящее зеркало, улеглись даже самые небольшие волны. И, словно зеркало в оправе зелени прибрежных сопок, Байкал отражал глубокое предвечернее небо, которое уже начало наливаться с восточной стороны густо-фиолетовым. Ало-багровый диск заходящего солнца медленно и плавно опускался за линию горизонта, прямо в байкальскую воду.

Технически испытание было несложным: Сергей вывел двигатель на форсаж, дал максимальные обороты несущим винтам, вышел на глиссирование. Он засек по секундомеру время и развернул нос лодки вправо, в сторону дачного поселка. Итак: пять с половиной километров вдоль берега туда, затем столько же обратно, а потом нехитрый расчет.

Павлов вновь переживал изумительное ощущение парения: глиссируя, «Нерпа» словно бы летела над водой, послушная малейшему движению руки своего пилота. Полундра шел по идеальной прямой. Кильватерный след, оставляемый «Нерпой», казался яркой белой черточкой на синеве воды, напоминая инверсионные росчерки реактивных самолетов в небе.

Дачный поселок стремительно приближался. Оставив его на траверзе по правому борту – до берега было метров шестьсот, – Полундра совсем было собрался заложить вираж покруче и отправиться в обратный путь, как вдруг его внимание привлекло нечто необычное.

В уже сгустившихся летних сумерках особняк генерала Берсентьева просматривался все еще достаточно четко. Ярко освещенные окна первого этажа, на втором горит окошко генеральского кабинета… А вот что это на третьем этаже, с самого угла здания? Странно…

Резкие ритмичные вспышки. Он сразу же прикинул мощность источника света, – не меньше киловаттника, переносной фонарь, скорее всего, работает от аккумуляторной батареи. Но что значит эта странная ритмика? Полундра заглушил двигатель «Нерпы», внимательно пригляделся к блескучим электрическим сполохам, стал считать.

Три коротких, затем – три длинных… Опять три коротких. Но теперь, почему-то, снова три длинных. И опять три длинных. Да что же это такое?

Морзянка? Но она складывалась в бессмыслицу. Или тот, кто подавал сигналы с третьего этажа генеральской дачи, попросту плохо владел азбукой Морзе?

А ведь очень похоже на то! Этот «кто-то» то ли слышал, то ли читал, то ли знал откуда-то еще, что сочетание троек коротких и длинных импульсов дает международный, понятный всем и всегда SOS: «Save Our Souls», или, если по-русски, «Спасите наши души». Сигнал бедствия, просьбу о немедленной помощи. Нет для моряка, летчика, полярника, пограничника, альпиниста, геолога, – словом, любого, кто знает, что такое «полевые условия» и «форсмажорные обстоятельства», большего позора и несмываемого греха, чем отказать в такой просьбе!

Но человек, попавший в беду, забыл – а может быть, не знал никогда! – правильный порядок точек и тире в морзянке. Другого объяснения загадочным световым вспышкам не находилось.

Вот снова: три, еще три и опять три высверка с различными интервалами.

Мозг Павлова заработал холодно и четко. Итак, кто и кому подает эти отчаянные сигналы?

Ясно, что не хозяин дачного особняка, генерал-майор Геннадий Феоктистович Берсентьев. Диковато было бы, даже с поправкой на возможную белую горячку.

Его супруга? Сергей только хмыкнул: единственной встречи с мадам Берсентьевой ему хватило за глаза. Такую милую даму в одном помещении с амурским тигром не оставишь, потому как животное жалко: они, тигры, все ж таки в Красную книгу занесены, их и так считаные экземпляры остались. Вот от нее спасаясь – это да! – чем хочешь засигналишь. Но чтобы сама… Слишком извращенное воображение иметь надо.

Тогда кто? По всему выходило, что, кроме очаровательной Леночки Берсентьевой, некому. Не обслуга же…

«А почему это, – подумал Полундра, вспомнив, что дежурный сержант в офицерской гостинице передал ему, что Елена Геннадьевна Берсентьева собирается встретиться сегодня со старшим лейтенантом Павловым, – она так и не появилась? Просила, чтобы я ее дождался, но… Я-то решил, что это очередной безобидный девичий прибабах, вроде как с мотороллером тогда. А если не безобидный? Если девушка попала в серьезную беду именно потому, что хотела со мной встретиться, а? Нет, по-любому нужно срочно выяснить, что там происходит на генеральской даче. И сделать это скрытно, никого не посвящая».

Сергей развернул «Нерпу» в сторону РЛС, вновь на форсаже взревел мощный мотор, и вскоре Полунд-ра уже пришвартовывался к причалу.

Он переоделся в темно-синий спортивный костюм, который должен был идеально маскировать его в наступающей темноте, буркнул недоумевающему Котельникову что-то вроде «Пойду, свежим воздухом подышу». И размеренным экономным бегом направился в сторону дачного поселка.

Оружия Полундра брать не стал: интуиция, которой Павлов привык доверять, подсказывала ему, что в данной ситуации оно не понадобится.

Он миновал ворота, резонно предполагая, что хоть какую-то охрану генерал у ворот своего дачного участка выставил. Легко перемахнув двухметровую бетонную ограду, Полундра мимоходом порадовался, что Берсентьевы не держат сторожевых собак, и тихим скользящим шагом стал подкрадываться к особняку.

Тьма ранней июньской ночи, накрывшая дачный поселок, надежно скрывала Полундру. Обогнув гараж и незаметно пробравшись мимо ярко освещенных окон холла, Сергей подошел к углу дачи. Он поднял голову, всмотрелся в темные окошки верхнего этажа.

Все верно, не померещилось ему. Снова ритмичные сполохи яркого белого света из углового окна, выходящего на берег. Три, еще раз три… Кто-то с редкостной настойчивостью продолжал передавать сигнал бедствия.

Полундра внимательно вгляделся в стену особняка и довольно хмыкнул: всего-то метров семь до окошка, да еще шпалеры, увитые лимонником… Ну, это для него семечки! Нет проблем.

Он ловко ухватился за свисающую лиану, подпрыгнул… И уже через полминуты осторожно постучал в оконную раму.

– Сережа, Полундра, это ты?! – В голосе Леночки слышалось настоящее ликование. – Я знала, что ты придешь! Я была уверена: ты увидишь мой сигнал, ты догадаешься.

Павлов одним точным движением перекинул тело в комнату, и Леночка, не сдерживая радостных слез, немедля повисла у него на шее.

«Господи, – подумал Полундра, осторожно поглаживая по спине прижавшуюся к нему всхлипывающую девушку, – а ну как у нее это просто романтический бзик? Нет, только мне не хватало, что закрутить любовную историю с недавно отпраздновавшей совершеннолетие соплюшкой».

– Что произошло? – спросил он, мягко, чтобы не обидеть, отстраняя девушку. – Да, я увидел сигнал фонаря, ты ведь сигнал «СОС» подавала, да? Так что случилось?

– Я нечаянно услышала, – она замялась, – ну, сначала нечаянно… А потом… Словом, я подслушала разговор отца с этим мерзким китайцем, Чжоу Фан Линем. А затем, когда поняла, что они задумали против тебя какую-то гадость, я забралась к отцу в стол и нашла там очень странные документы. Про вертолет «Ми-26» и про ртуть. Вот послушай…

Сергей слушал девушку внимательно, не перебивая. Именно теперь, после ее эмоционального рассказа, все становилось абсолютно ясно, без всяких заморочек и непоняток. Да, но поведение генерал-майора в контексте того, что сейчас рассказала его дочь… Просто вообще ни в какие ворота не лезет! Он под суд пойдет, неужели его дочка этого не понимает?

– Ты очень помогла мне, Лена, – сказал Павлов, серьезно и немного печально глядя в лицо девушки. – А теперь мне пора возвращаться. Ничего больше отцу не говори, не ввязывайся в конфликты. Ты поняла? Ни-че-го. Да, с матерью тоже помолчи. Я найду способ передать тебе весточку.

– Сережа, – взволнованно вскинулась Леночка, – а папа… Он, что, очень серьезно влип? Ты мне правду скажи, он все-таки мой отец.

Полундра промолчал, тихонько коснулся губами девичьей щеки и шагнул к открытому окну.