Гидрокостюм с двойной утепляющей прокладкой защищал Сергея от холода: здесь, в придонных слоях байкальская вода не прогревалась даже в самое жаркое время года. Полундра не стал герметизировать капсулу, он не собирался нырять глубже шестидесяти метров. Поэтому сейчас ее фонарь работал как обтекатель, прикрывая лежащего на животе внутри капсулы пловца от яростных встречных потоков: скорость «Нерпы» уже превышала четыре узла, для подводного положения это очень немало.

Сергей двинул вперед рукоятку триммера, подводный самолет послушно клюнул носом, опускаясь к буро-желтому дну. Так, над самым дном, на высоте два метра от слегка заиленного песчаного грунта Павлов повел «Нерпу» вперед.

Он был опытным подводником, хорошо знал, что на таких глубинах у дна чуть светлее, чем десятью метрами выше: немногие доходящие сюда солнечные лучи частично отражаются от светлого песчаного грунта. Байкал – самое чистое, самое прозрачное озеро на планете, но даже в его воде световые лучи сильно рассеиваются и поглощаются с глубиной. Причем больше всего – красно-оранжевая часть спектра, поэтому на глубине все тона и оттенки холодные, сине-зеленые. Если нырнуть еще глубже, то они нальются густо-фиолетовым цветом, а ниже двухсот метров царит уже непроглядный, вечный мрак.

Но сейчас Полундру обступали как бы голубоватые сумерки раннего вечера, в которых посверкивали серебристые искорки распугиваемой «Нерпой» рыбьей молоди. И тишина, особая тишина подводного мира, нарушаемая сейчас только привычным мерным жужжанием несущих винтов за спиной.

Дойдя до подводной береговой отмели в районе рыбоконсервного заводика, Сергей остановил «Нерпу», завис и посмотрел на подводный гирокомпас.

Здесь, вблизи берега, рядом с устьем впадающего в озеро ручья, характер дна изменился: мощные аллювиальные отложения богатого органикой ила и относительно теплая вода способствовали развитию подводной флоры. Вокруг «Нерпы» плавно колыхались буровато-зеленые ленты улетрикса, перевитые длинными нитями изумрудной, как молодая травка, ульвы. Из водорослевых джунглей на какую-то секунду высунулась голова крупного тайменя, но тут же спряталась обратно. Мальки, стайкой светлячков носившиеся меж водорослей и напуганные тайменем, мгновенными брызгами разлетелись в разные стороны.

Взяв по гирокомпасу азимут на островок, Полун – дра отошел на километр от берега и начал на малом ходу описывать расширяющуюся спираль, внимательно всматриваясь в проплывающее внизу дно озера. На пятом витке спирали он, наконец, увидел ту самую донную яму. Теперь торопиться не стоило.

Павлов завис над ямой, а затем предельно осторожно, чтобы не взбаламутить донные илистые отложения, перевел несущие винты в перпендикулярную горизонту плоскость и дал самые малые обороты. Медленно, почти незаметно для глаза, «Нерпа» стала опускаться в яму.

Стоп! Вот он, вертолет. Ну, и что у него такое с хвостом? Да, сомнений больше не оставалось: так поуродовать машину, особенно – стабилизирующий хвостовой винт, могла лишь пулеметная очередь.

Сергей направил нос «Нерпы» на «Ми-26», поставил лодку на подводный якорь, включил мощный прожектор – для лучшего освещения – и покинул капсулу. Плавно пошевеливая ластами, предельно осторожно, чтобы не зацепиться баллонами акваланга за искореженный металл, он сделал круг около вертолета, подплыл к триплексу фонаря кабины.

Нет, трупов там не было, это он мог сказать наверняка. А вот что это на полу кабины? Похоже на летную «каэшку», кто-то из экипажа в суматохе аварии не успел ее надеть. Значит, дело было зимой, подумал Сергей. Сейчас заберемся туда, разглядим поближе. Что там с грузовой аппарелью?

Тут не повезло: аппарель заклинило намертво. Теперь существовал лишь единственный способ попасть внутрь вертолета – прорезать отверстие в его борту. Сделав заметку в памяти, Полундра вернулся к «Нерпе».

Он развернул подлодку так, чтобы свет носового прожектора падал на темнеющий метрах в десяти от вертолета скособоченный «Урал». За грузовиком смутно виднелся прицепленный к нему кунг. Так, что там, в грузовике? Сначала – кабина.

С трудом открыв приржавевшую дверь кабины «Урала», Павлов просунулся в образовавшуюся щель. Кабина была пуста. Ни трупа водителя – успел выпрыгнуть? – ничего. Хотя… Постой-ка!

Полундра потянул к себе непонятный предмет с водительского сиденья. Похоже, книжная обложка. И что на ней написано?

Он повел рукой, сдвоенный лист ламинированного картона оказался в ярком свете прожектора. Совсем любопытно, надпись-то не по-русски! Выпуклые иероглифы… Что, в «Урале» были китайцы?

«Многовато китайцев вокруг нас последнее время, – подумал Сергей. – То юнцы с нунчаками, явно хотевшие меня слегка искалечить, и не затем ли, чтобы я гарантированно не мог идти под воду… То Леночка Берсентьева про загадочную дружбу папани с Чжоу Фан Линем упоминает. Теперь вот это… Неспроста! Посмотрим, что в кунге».

В кунге Полундру ожидал сюрприз. Если бы под водой можно было присвистнуть, то Павлов присвистнул бы от нехорошего изумления. По всему его телу, начиная со слегка закружившейся головы, прошло противное ощущение зыбкости, напоминавшее страх высоты. Потому что прямо ему в лицо из темноты кунга уставились два тупых пулеметных рыла.

Крупнокалиберная зенитная спарка типа «Эрликон», ну ни фигушеньки себе! «Значит, вот из этой прелести какие-то сволочи угостили "Ми-26", – подумал Полундра. – Ох, не завидую я вертолетчикам! Теперь многое понятно. Кроме главного. Кто?! Зачем?! Так. Пора возвращаться на базу. Хватит на сегодня острых ощущений, пришла пора поразмыслить. Что-то мне все увиденное крайне не нравится!»

Он забрался в капсулу «Нерпы», всплыл над ямой и развернулся в сторону покинутого два часа назад причала РЛС. Но нет! Подводные приключения еще не закончились. Сквозь водную толщу Павлов услышал справа вверху характерный хлещущий звук винтов приближающегося надводного судна, столь хорошо знакомый всем боевым пловцам. Плюс характерная мелкая вибрация воды: движок, вращающий винты, был не из хилых. Через сравнительно небольшой отрезок времени шум винтов показал, что судно пошло в обратном направлении: теперь он удалялся.

«Стоит разобраться, – решил Полундра, – кого это тут мотает взад-вперед, точно цветок в проруби, над таким интересным местом. Уж не мою ли находку засечь пытаются? Рыбаки? Хм-м, а на кой хрен рыбакам галсами ходить, а?!»

Он всплыл до пятиметровой глубины и, следуя за хорошо слышным визгом винтов, быстро перегнал неизвестных. Затем Полундра лег на встречный курс и замер в толще воды, внимательно разглядывая проходящее в паре метров над ним днище судна.

С первого же взгляда Полундра понял, что над «Нерпой» проходит спецплавсредство, оборудованное для проведения водолазных работ. Он-то таких насмотрелся, его спецназовцы сами часто использовали подобные. Да, отсюда вполне можно было выпускать аквалангистов, боевых пловцов, при желании – водолазов в среднем и тяжелом снаряжении. И водоизмещение вполне соответствует: тонн пятьсот. Более чем достаточно.

«Постой, постой! – Павлов немедля вспомнил первые посиделки на байкальском берегу и странных рыбаков-хуатяо, спускавших с рыболовецкой лайбы водолаза. – Так вот кто это такие! Н-ну-у, дела!»

…За то время, пока «Нерпа» возвращалась, Полундра принял твердое решение: радиобуй над донной ямой с вертолетом и «Уралом» не ставить! Слишком много непонятного, явно – даже на первый взгляд – поганого привкуса тут обнаруживалось. Эта обложка, какие-то общие дела Берсентьева с Чжоу Фан Линем, провокационное нападение на них с Кракеном, наконец, набитое китайцами судно сопровождения, которое что-то ищет на дне. Легко догадаться, что – какие уж тут, к пьяному их осьминогу, совпадения! Объект настырных поисков китайских лжерыбаков – обнаруженный им вертолет, это и морскому ежу понятно.

Но вот уже перед глазами мелькнули очертания берегового отмельного подъема: все, он на месте, рядом с причалом РЛС. Можно немного расслабиться.

Сергей плавно развернул нос «Нерпы» и начал быстрый подъем к серебристому водяному потолку, незримо мерцавшему в полусотне метров наверху. Он возвращался к солнцу, воздуху, к друзьям. Это тоже всегда как в первый раз.

Первым делом Полундра отзвонился на дачу Берсентьева.

– Нет, не удалось. Что поделаешь, сегодня подводные демоны были против меня, – усталое разочарование в тоне голоса Павлов сыграл превосходно. – А вот расстраиваться не стоит, может быть, в следующий раз… Когда? Ну, уж не завтра, у нас есть и другие задачи на испытаниях, как вы сегодня сами изволили заметить. Так… в течение недельки. Или позже. Поговорить со мной? Да сколько угодно, я в вашем распоряжении. Когда не на глубине, понятно. Только давайте вы сюда, к нам, хорошо? Вот и договорились. Передавайте привет дочурке!

Кракен на генеральском «уазике» уехал в Усть-Баргузин по снабженческим делам, его морских пехотинцев надо было чем-то кормить. Лопать просроченный пшенный концентрат, которым прапорщик потчевал своих запойных контрактников, они категорически отказались. Решив, что до Никифорова дело дойдет в свою очередь, Полундра вызвал на балкончик Котельникова.

Тимофей слушал его короткий рассказ, широко раскрыв глаза и разинув рот, как страшную сказку.

– Так что же там случилось?!

– Что – пока не знаю, – суховато ответил Сергей. – Знаю только где. Ты, кстати, теперь тоже знаешь точные координаты, так вот и о них, и о том, что я тебе сейчас рассказал, никому не распространяйся пока. Даже Михаилу. Я ему сам расскажу попозже. Понял? А чтобы узнать точно, что там случилось, мне нужно попасть внутрь сбитого вертолета. И здесь ты должен мне помочь. Я мало работал с манипулятором «Нерпы». Ты будешь консультантом. Надо поставить на манипулятор алмазный резак. Тогда я смогу вскрыть вертолет под водой.

– Где ж мы резак достанем?

– Вот ты и подумай, где заказать и как. Ясна задача?

– Ясна, – промямлил в ответ растерянный Котельников. – Только вот на фига тебе это нужно? Мне это не слишком нравится, наше дело – испытания «Нерпы», а не загадочные подводные приключения!

Глава 20

Теплая безветренная июньская ночь накрыла Байкал, точно одеяло.

Новолуние прошло всего неделю назад, и тонкий серп молодого месяца не мог рассеять темноту этой бурятской полночи. Все небо было усыпано крупой ярких, переливчато мерцающих и, казалось, очень близких звезд. Рисунок созвездий был удивительно четким, точно в астрономическом атласе небесной сферы. Бархат ночного неба казался еще чернее по контрасту с этими льдисто светящимися точками, сливающимися в странные, дразнящие воображение фигуры. Протянувшись наискось, от края до края небосвода, жемчужно сиял во мраке Млечный Путь. Изредка звездную дорогу пересекал огненный сполох метеора, тогда невольно хотелось прислушаться: вот сейчас зашипит, забурлит байкальская вода от падения раскаленной глыбы.

Стояла глубокая тишина. Лишь тихо поплескивали о сваи причала невысокие волны, на которых плавно покачивалась зачехленная «Нерпа», да из Усть-Баргузина доносился далекий собачий перебрех.

Ветерок, тянувший с Улан-Бургасыльского хребта, упал еще с вечера. Сейчас, после полуночи, влажный воздух, свежий и ароматный, был совершенно спокоен, почти недвижим. Но озерная гладь не застыла ровным зеркальным стеклом – Байкал дышал, как невыразимо громадное, доброе животное, продолжая насылать на береговую отмель ласковую, чуть шелестящую зыбь. Отражение звездного неба дробилось в этой зыби, словно бы, изменяясь с каждой секундой, жило какой-то своей, особой, непостижимой жизнью.

В такую прекрасную ночь нет ничего лучше, как сидеть одному на еще хранящем дневное тепло, отполированном байкальской водой до цвета и блеска слоновой кости плавнике, выброшенном когда-то на берег, и всем существом своим вбирать в душу великую гармонию Вселенной.

Впрочем, сладко спать в уюте палатки под колыбельный плеск озерной волны тоже занятие не из последних. Самые лучшие сны приходят к людям в такие ночи!

…Вот только молодому сержанту морской пехоты из никифоровского взвода было не до вселенской гармонии, про сон и говорить нечего: по уставу караульной службы спать на посту не положено!

Он поправил ремень автомата, прошелся по настилу причала сначала в одну сторону, потом в другую, стряхивая сонную одурь. Самое поганое время караула досталось ему сегодня. Ну ничего, до смены осталось не так уж долго, минут пятнадцать от силы.

Откуда было ему знать, что эта четверть часа окажется самой длинной в его жизни!

…Трое китайцев в черных гидрокостюмах со шлемами, в масках для подводного плавания, из-под ремней которых торчали дыхательные трубки, подплывали к причалу РЛС совершенно бесшумно. Они старались возможно реже появляться на поверхности для короткого вдоха-выдоха, удлиненные трубки позволяли им почти все время оставаться чуть ниже уровня воды. Оказавшись под настилом причала, совсем рядом с «Нерпой», пловцы одновременно высунули на поверхность головы, замерли, настороженно прислушиваясь и выжидая удобный момент. Один из них, придерживаясь за сваю, внимательно всматривался сквозь щели в досках настила, отслеживая каждое движение караульного.

Они дождались этого момента.

С надеждой посмотрев на призывно, так уютно светящееся в ночи окно караулки, морской пехотинец шагнул к самому краю невысокого настила, нагнулся, затем присел на корточки. Он хотел зачерпнуть пригоршню прохладной байкальской воды, умыться, чтобы отогнать навалившуюся к концу двухчасовой смены сонную одурь. Но не успел.

Наблюдавший за ним китаец сделал резкий повелительный жест.

В то же мгновение лодыжки караульного оплели мускулистые руки. Резкий рывок! И часовой оказался в воде – умывайся сколько влезет…

Дно у причала уходило вниз довольно круто, именно туда, на глубину потащили двое пловцов захлебывающегося сержанта.

Тот был ошеломлен: неожиданное падение в холодную воду перехватило дыхание, несколько первых, самых важных мгновений схватки караульный вообще не мог оказать никакого сопротивления. Затем он попытался бороться. Безуспешно.

Потому что силы были слишком неравны. Двое пловцов в скользких, не позволяющих толком ухватить их гидрокостюмах против одного в тяжелых, тянущих вниз сапогах, намокшем хэбэ, с автоматом на ремне, который сейчас только мешал, сковывая движения. Морпех успел коротко ткнуть одного из нападавших локтем в солнечное сплетение, но второй в этот момент взял сзади его шею в неразрываемый мертвый захват. Часовой судорожно дернулся, голова его оказалась под водой. Даже криком позвать на помощь он не успел, слишком неожиданным и быстрым было нападение.

У тройки китайцев все, видимо, было обговорено заранее, роли распределены. Пока двое нейтрализовали охранника, третий подплыл со стороны кормы к «Нерпе», задрал прикрывающий подлодку брезент.

Но диверсантам малость не повезло: со стороны караулки донесся скрип двери, затем топот сапог. Кракен, который был разводящим караульной смены, сразу заметил отсутствие часового на причале. Устав – все же полезная вещь. В полном соответствии с ним Никифоров немедля поднял весь караул по тревоге. Взвод морских пехотинцев бегом кинулся к причалу.

Грохот сапог становился все ближе, и у китайцев не выдержали нервы.

Первым нырнул под воду, в спасительную темноту тот, который крутился около «Нерпы». Довершить задуманное он не успел.

А за ним растворились в ночном мраке двое других. Но перед тем как нырнуть в озерную глубину, один из них резко ткнул все еще слабо отбивающегося сержанта-караульного куда-то под челюсть, в нервный узел. И еще раз. Парень слабо дернулся и потерял сознание.

Диверсанты, вероятно, получили строгий приказ: обставить нападение на пост так, чтобы караульный выглядел жертвой несчастного случая. То есть ножей, скажем, не применять. Ну, поскользнулся растяпа-часовой, ухнул в Байкал, запаниковал… И утонул. Все шито-крыто. С Байкалом шутки плохи.

Так бы, кстати, и получилось: намокшая одежда, сапоги, автомат безжалостно тянули тело морского пехотинца на дно. Но парню повезло.

Острый взгляд Никифорова в последний момент заметил погружающегося часового. Тот был уже под водой. Кракен, ни секунды не раздумывая, прыгнул в воду, подхватил безвольное, уже обмякшее тело под мышки.

Его сержант остался жив, но пребывал в глубокой отключке. Хуже того, пульс и дыхание вытащенного из воды морского пехотинца становились неритмичными, он все сильнее бледнел. Ногти пальцев рук тронул синеватый отлив.

– Слушай, его срочно в госпиталь надо, – несколько растерянно сказал Михаил Полундре, за которым уже сгоняли в гостиницу. – Иначе можем парня потерять. Срочно нужно, а я ума не приложу, как… На искусственном дыхании продержим сколько-то, адреналин кольнем в крайнем случае, но… Что делать будем, Полундра?!

Павлов вспомнил о телефоне дачи, который сегодня дал ему Берсентьев.

– Успокойся. Сейчас позвоню этому нашему… куратору. Пусть организует срочную доставку в госпиталь. Хрен с ним, что среди ночи! Жизнь нашего парня важнее его драгоценного сна! Все остальное – потом.

Вернувшись на причал после звонка Берсентьеву, Полундра подошел к «Нерпе».

– Что вообще тут произошло, Кракен? – спросил он, сдергивая с подлодки брезент. – Как твой боец оказался в воде? Почему он без сознания?

– А вот хрен его знает… – с прежней растерянностью в голосе отозвался Михаил. – Я за разводящего, вел ему смену, подходим, а тут… Черт-те что! Как там генерал, очень вонял, что потревожили?

– Почище выгребной ямы. Но я ему быстро прояснил ситуацию, я, знаешь ли, умею с такими разговаривать, когда нужда заставляет.

– А что там с «Нерпой»? Она цела?

– Смотрю как раз. Явных повреждений не заметно. Хотя постой! А это что такое?!

Подъехавший через десяток минут со своей фазенды генерал-майор буквально выходил из себя, чуть не писал кипятком от злости.

– С чего ты взял, что тут была попытка диверсии?! – орал он на Павлова. – Мало ли что проволоки кусок на несущем винте?! Шел ты около дна, там всякой дряни хватает, вот и намотало. А ты не заметил. Плохо досматривали, когда аппарат ставили, вот и весь секрет.

– Не на одном несущем винте, а на двух, – холодно поправил расходившегося генерала Полун-дра. – Если бы я, не осмотрев сейчас внимательно подлодку, врубил ход, то вполне мог полететь редуктор одного из винтов. Намотал, говорите? Хм-м, может быть, конечно, и так… Но как в таком случае наш караульный оказался в воде? Это очень похоже на нападение.

– Э! – отмахнулся Берсентьев. – К чему такие страсти? Сразу нападение, диверсия, то да се… Фантазеры, право слово. Будто не мог охранник просто свалиться с причала и приложиться головой о сваю! Да мало ли что морской пехотинец, они что, не люди? Все под богом ходим!

Теперь злости в голосе генерала заметно поубавилось, напротив, появилась какая-то неуверенность.

– Что мне, особый отдел округа из-за этой ерунды подключать? – продолжал Берсентьев. – Это я мигом, но тогда нормальной вашей работе полный звездец. В сортир под тройной охраной ходить будете. По десять справок и согласований на каждое погружение, вы что, особистов не знаете?

Полундра мрачно кивнул. Знал он особистов, тут Берсентьев ничуточки не преувеличивал. Но все-таки что-то не то было в словах «куратора», что-то раздражающе цепляло Сергея.

«Хорошо, что я не стал ничего ему говорить о сегодняшнем погружении, – подумал Павлов. – Про то, что обнаружил. Похоже, не так-то прост этот краснорожий бурбон. Есть у него какой-то камень за пазухой, точно есть…»

– С госпиталем вопрос решен, – Берсентьев обращался уже к Михаилу Никифорову, – поднимать тревогу не стоит, придет в себя твой боец, все сам расскажет.

– А поломка? – Кракен кивнул на «Нерпу».

– Тьфу ты! Да нет ведь никакой поломки! – генерал снова перешел на повышенный тон. – Говорю же русским языком: намотало проволоку на винт, так это могли недосмотреть, когда аппарат ставили.

Посовещавшись, Сергей с Михаилом решили пургу пока не поднимать и с особистами, тем более чужого военного округа, не связываться. Подождать, пока оклемается отправленный в Читу караульный. Он-то точно сможет рассказать, что произошло в действительности.

– Но охрану причала я усилю, – сказал под конец Никифоров. – Теперь не меньше трех человек в смене будут караулить. Никто просто так не подберется. Мало того, отдам приказ, чтобы при малейших признаках опасности били на поражение.

– А вот это правильно, – одобрительно кивнул Берсентьев. – Бдительность, она… Она того… Лишней не бывает!

Глава 21

Утро следующего дня застало невыспавшегося, злого, как тысяча чертей, генерал-майора Берсентьева на сиденье его генеральского «уазика», в теплой компании лучшего друга российских военных Чжоу Фан Линя. Вокруг машины генерала просматривался унылый постиндустриальный пейзажик руин рыбоконсервного завода. Мерзость запустения! Как все-таки умеют люди загаживать даже самые прекрасные места…

Генеральского шофера отправили «малость прогуляться», разговор не был предназначен для чужих ушей.

После ночного инцидента, о котором у Геннадия Феоктистовича сразу же сложилось вполне определенное мнение, он решил не откладывать серьезный разговор со своим «заклятым другом» и компаньоном. Пора было прямо, по-военному, объяснить желтопузой сволочи, кто она такая есть и где ее место в этом мире. Ишь, возомнил о себе!

Берсентьев точно вычислил возможное местонахождение китайца этим утром. Если его подозрения были верны, то Чжоу Фан Линь просто непременно должен был торчать на откупленном им рыбоконсервном заводике. Руководить поисковыми работами. Там его и перехватывать, там и колоть китаезу, как гнилой орех!

Генерал угадал. После десятка требовательных завывающих сигналов «уазика» толстый китаец появился рядом с машиной, как из-под земли.

С обычной приторной улыбкой на лице и ледяным холодом в щелочках прищуренных глаз:

– Чему обязан счастью видеть вас здесь, глубокоуважаемый?

– Сейчас узнаешь, – многообещающе промычал Берсентьев, отсылая шофера. – Все узнаешь. Ты садись в машину-то. Разговор, того… Долгий будет разговор.

Правда, разговора-то пока не получалось. Сплошной монолог разъяренного генерала Берсентьева, обильно сдобренный матерком. Чжоу Фан Линь ограничивался короткими репликами, улыбками все возрастающей сладости и ритуальными полупоклонами. Только вот злой блеск его узких глаз становился все сильнее. Но генерал-майор таких мелочей не замечал. Генерала несло.

– Думаешь, я дурак, да?! Не вижу, не понимаю ничего, да?! – распаленно наседал на китайца Геннадий Феоктистович. – А хрена в рыло вот тебе! Я сразу понял, что твоя возня с причалом – это только прикрытие. И рыбу ты ни черта не ловишь со своей посудины. Зачем ты деньги тратил, зачем развалины эти выкупал? Только не ври, какая, к херам, реконструкция заводика, нужен он тебе, как волку астролябия! Говорю же – при-кры-ти-е! Теперь я точно знаю, чего ты, зараза, прикрываешь.

Он, отдуваясь, как после хорошего кросса, вытер пот с побагровевшего лица.

– Что же, по-вашему, глубокоуважаемый, – самым сладким голосом поинтересовался Чжоу Фан Линь, – может прикрывать бедный хуатяо?

– Поиски вертолета со ртутью, вот чего! – злобно рявкнул генерал. – Который ты же, урод, и сбил, что, скажешь, не так? Я все знаю, меня не проведешь. И про утопший «Урал» с кунгом, и про то, что у вертолета хвост раздраконен. Раз ты вертолет ищешь, то ты его и сбил, больше некому. И документы по вертолету у меня есть, да-да, так что не проведешь, не обманешь!