Честно говоря, Серж думал сейчас о теле совсем другой женщины. Которую никогда не видел обнаженной, но пытался представить.

Конечно, он знал, кто такая Диана Савская. Любой человек в Москве, хоть немного интересующийся своей внешностью и имеющий представление о том, что его возможности далеко не ограничиваются тем, что он видит в зеркале, знал, что Царица Диана управляет целой империей, командует целой армией специалистов, способной из шведа сделать сначала японца, а потом негра.

Если поступит такой заказ. И самое главное – если будет оплачен…

Диане было под сорок. Ее, конечно, подтянули, разгладили, выглядела она на двадцать пять. Но цену своей внешности Царица Диана знала и культа из нее не делала. На любом конкурсе красоты, любого уровня, даже, например, «Мисс Асфальтоукладчица», она заняла бы последнее место.

Серж видел ее пару раз живьем, не на экране, не на фото в журнале, где обычно фотографы ей очень льстили, и на тонкого ценителя женской красоты она произвела жутковатое впечатление.

Резкие грубые движения в сочетании с непропорциональной тяжеловесной фигурой производили отталкивающее впечатление. Картину дополняло очень агрессивное лицо, из которого усилиями всех ее мастеров не удалось изгнать выражения напряженной неприязни ко всему, что попадало в поле ее зрения.

Можно ли хотеть такую женщину? Вот главный вопрос, который решал сейчас для себя Серж. Он прекрасно понимал, что только на своем мастерстве он никогда не вылезет на самый верх. Для него опять будет отведена полочка, выше которой его не пустят.

А чтобы попасть наверх, ему придется подчинить Царицу своему влиянию. Серж знал, что сделать это можно. Но путь к победе над мужеподобной Дианой только один – через постель…

Но в постели врать нельзя. Это Серж тоже знал прекрасно.

Женщины это чувствуют очень тонко. Если уж ты раздел женщину, будь добр ее захотеть. Именно ее. И не представляй длинноногих и высокогрудых тоненьких красавиц, когда трахаешь какую-нибудь расплывшуюся, плоскогрудую, с отвисшим задом и морщинистой кожей. Сумей увидеть и в ней женщину, которая тебя возбудит. Не сумеешь – тогда лучше не начинай… Она станет твоим врагом. Потому что поймет все твое вранье, весь твой театр. Но захотеть можно любую женщину.

В этом Серж был уверен. Даже Диану Савскую. Серж теперь рвался в бой.

Он уже хотел эту грубую медведицу. Его возбуждало одно только сознание того, что каждое его движение в постели с нею будет приближать его к заветной цели, к вершине заоблачного пока Олимпа. От этого можно было кончить без всякой женщины!

И еще одно соображение делало Диану привлекательной для Сержа. Он знал, что дорога наверх вымощена отнюдь не благими делами.

И реальность пахнет не так уж привлекательно для тех, кто привык зажимать нос от крепкого запаха. В сегодняшней Москве очень большие деньги – а меньшие Сержа не интересовали – невозможно зарабатывать, не имея связей с криминальным миром…

Шиндлер – слишком мелок по сравнению с теми людьми, о которых думал Серж. Он не был знаком ни с одним из них, но точно знал, что они существуют. И очень хотел установить с ними деловые связи. А человек его профессии может оказаться очень полезным любой мафии. И дело не только в дорогостоящих пластических операциях по изменению внешности тех, у кого возникают непримиримые противоречия с правоохранительными органами.

Серж даже плотоядно улыбнулся, представив, насколько он мог быть полезен криминальным авторитетам. Не говоря уже о том, что любая мафия вынуждена отмывать свои деньги, а индустрия красоты всегда будет оставаться одной из самых рентабельных и самых прибыльных. Всегда! До тех пор, пока на свете будет существовать хотя бы одна женщина.

А в том, что Диана Савская тесно связана с криминальным миром, Серж не сомневался. Она не может не иметь таких связей. Иначе ей не удалось бы выстроить столь мощное предприятие по производству женской красоты. Это стоит денег, причем немалых.

«Впрочем, и мужской красоты – тоже, – подумал Серж, вспомнив о Генкине, на протекцию которого рассчитывала Мила. – В основном, конечно, голубого оттенка. Ну да мне на это наплевать…»

Как сексуальные объекты, гомики его не интересовали, а вот как клиенты они были очень даже перспективны. В смысле творчества. Это была задача, достойная Сержа, – внести путаницу в проект господа бога, нарушить его планы. Сделать из мужчины суррогат женщины.

А вот транссексуалов он терпеть не мог, сам не понимая – почему. Может быть, потому, что в них слишком чувствовалась половая неопределенность. Бывшие мужчины, так и не ставшие женщинами, – это даже не ошибка, а «помарка» природы. Неудачный эскиз к неудачному проекту, перечеркнутый автором.

И наоборот. Серж слишком хорошо знал, что недостаточно иметь в наличии женские половые органы или не иметь, скажем, бороды, чтобы быть женщиной – в полном смысле этого слова.

Даже такой, как Диана…

Глава 4

С Генкиным Серж Ефремов «разделался» за те тридцать секунд, которые тот отвел ему на установление «диагноза».

Генкин был просто поражен точностью замечаний, которыми Серж охарактеризовал его имидж буквально сразу же, едва тот его об этом попросил. Серж специально не делал акцент на одном только лице Генкина – это было самое слабое место его собеседника. Акцент на нем слишком бы раздражал Генкина и отнюдь не способствовал бы установлению нужного Ефремову контакта. А порезвиться, собственно говоря, было на чем – внешность эстрадной гей-звезды давала для этого богатый материал. Причем особенно богатым его назвал бы художник-карикатурист, а вовсе не ценитель прекрасного.

Лицо у Генкина было чрезмерно слащавое и расплывчатое, словно у пятидесятилетней женщины, которая лет двадцать не смотрела на себя в зеркало и махнула рукой на свою внешность. Говорить об этом прямо было невозможно, Серж тут же нажил бы себе непримиримого, мстительного и злопамятного врага. Характер Генкина был хорошо известен не только его немногочисленным друзьям, но и гораздо более многочисленным любовникам.

Серж ограничился общими замечаниями о впечатлении, которое Генкин производит на мужчин. Чтобы заинтересовать Генкина своим мнением, достаточно было сказать, что в его облике слишком мало тайны, что он слишком откровенен и что эта откровенность порой граничит с вульгарностью дешевой проститутки.

Это было самое рискованное замечание, которое позволил себе Серж. Но он знал, как нейтрализовать негативную реакцию, которая неизбежно должна была последовать на эти его слова. На глазах у наливающегося гневом Генкина он нарисовал на салфетке, как он видит его внешность в перспективе.

Серж показал Генкину, что может из него сделать мастер, и Генкин тут же влюбился в свою «потенциальную» внешность. Он понял, что над ним работали ремесленники. Настоящий мастер сидит сейчас напротив него, а на клочке бумаги именно тот, каким он всегда мечтал себя видеть.

И их роли тут же поменялись. Еще секунду назад Серж Ефремов полностью зависел от того, какое мнение о его способностях сложится у человека, с которым он разговаривает.

Стоило Сержу «зацепить» Генкина, и тот мгновенно стал от него зависим.

Первый вопрос, который Генкин сразу задал, был именно тот, которого Серж и ожидал: «Когда?»

– Что, собственно, когда? – Серж сделал вид, что ничего не понял, удивленно взглянув на своего собеседника, взволнованного открывшейся перед ним перспективой.

– Когда ты сделаешь это? – произнес Генкин таким тоном, что Ефремов тотчас же почувствовал себя хозяином положения.

Этот человек теперь будет полностью зависеть от него до тех пор, пока Серж не сделает его лицо таким, каким только что изобразил на салфетке. Хотя бы уже поэтому торопиться не следует.

Нужно еще хорошо подумать, какой гонорар запросить за свою работу. Теперь можно диктовать этому попавшему на удочку извращенцу любые условия. Надо только реально оценить его возможности. Не стоит запрашивать столько, сколько он не в силах будет заплатить при всем желании.

И Серж пустился в рассуждения о сложности такой операции, об огромных затратах, которые потребуются на то, чтобы оборудовать соответствующую задаче клинику, в которой можно будет провести такую операцию со стопроцентной гарантией успеха.

Услышав о больших деньгах, которые нужны Сержу, Генкин приуныл. Его финансовые дела обстояли не столь хорошо, чтобы можно было рассчитывать на свои деньги купить все необходимое для операции.

Речь шла о клинике с современным оборудованием, о квалифицированном персонале, о самых современных медикаментах и косметических препаратах, из которых Серж готовил свои фирменные растворы и кремы. Это были тысячи, десятки тысяч и даже сотни тысяч долларов, если брать по минимуму.

А последнее увлечение Генкина – темпераментный, страстный негр из известной всему миру рок-группы – заметно опустошило его счет в банке. Он всегда был слишком щедр в любви, часто делая своим любовникам подарки, которых они явно не заслуживали. Вот и этот негр… Он ловко окрутил Генкина и просто вынудил его купить «бунгало» на острове Андрос.

Черт его знает, почему он столь пренебрежительно называл этот двухэтажный особняк на самом большом из Багамских островов «бунгало»? На те деньги, которые Генкин за него выложил, можно было, наверное, мыс Канаверал купить вместе с дюжиной стартовых площадок для космических кораблей. Генкин даже не помнит, когда же он подарил этот просторный особнячок страстному негру. Он тогда вообще ничего не помнил.

И сейчас ничего не помнит, кроме гладкой, отливающей глубоким фиолетом, черной кожи и розовых, удивительно нежных ладоней…

Генкин прогнал сладкое и в то же время раздражающее его воспоминание. Почему, собственно, он должен был что-то дарить? Почему не наоборот? Будь у него такая внешность, которую разглядел в его лице этот странный, нервный тип, который держится с каждой минутой увереннее, хотя поначалу изображал из себя бедного родственника, Генкину самому дарили бы и особняки, и бриллианты, лишь бы завоевать его благосклонность! Перед ним сидит человек, который может полностью изменить его жизнь, и ему обязательно в этом нужно помочь.

Серж Ефремов ждал следующего вопроса. Он был опытным психологом, когда дело касалось внешности клиента. Впрочем, сейчас он разговаривал не с женщиной… Но и не с мужчиной же! Да и какая, черт возьми, в данном случае разница! Психология у него явно женская, кем бы он там ни был на самом деле – мужиком, бабой, мальчиком, девочкой! Только вот поглядывает он на Сержа как – то слишком уж плотоядно. Нужно быть поосторожнее. Не хватало еще, чтобы Сержа начали «снимать», и ему пришлось бы послать Генкина подальше и поссориться с человеком, на помощь которого он рассчитывает.

Надо побыстрее подсказать ему, как он может помочь, да сматываться, пока дело не дошло до откровенного поглаживания по колену. Серж тут же перевел разговор на Диану Савскую и увидел, как сморщился Генкин при упоминании фирмы, «сделавшей» ему лицо. Пара ироничных замечаний о мастерах, работающих в «Happy Body», и вслед за тем уважительное мнение о технических возможностях салона Савской прозвучали достаточно откровенным намеком, чтобы Генкин сообразил, что необходимая для Сержа база уже существует, и проблема только в том, чтобы он получил возможность ею пользоваться. И тогда все проблемы будут решены.

Генкин намек понял, тут же его подхватил, развил и сам предложил Сержу рекомендовать его Царице Диане в качестве высококвалифицированного мастера-визажиста и поручиться за него самым дорогим, что у него есть, – своей популярностью во вполне однозначно ориентированных кругах. Ничего другого от него и не требовалось.

Через минуту договорились, что Генкин позвонит Сержу Ефремову, как только поговорит с Царицей Дианой. Они расстались.

Генкин, выходя из клуба, думал о том, какое впечатление будет производить, когда Серж преобразит его лицо, и какие перспективы перед ним откроются, – мечтательная улыбка не сходила с его полных, чувственных губ.

Серж, покидая клуб, был спокоен и уверен, что все сложится именно так, как он рассчитывал. О Генкине он думал зло и пренебрежительно:

«Позвонит через полчаса, урод! Он же просто дрожит от нетерпения».

От промелькнувшей в голове Сержа мысли, что нетерпение Генкина вызвано не только мечтами о новом лице, но и о нем самом, чуть не вывернуло его наизнанку. С женщинами он готов был на что угодно, с любыми, пусть даже самыми уродливыми, но…

Даже думать об этом Сержу было противно! Никогда в жизни он не пойдет на это! Он просто физически не сможет это перенести – его тут же стошнит, и на этом все закончится.

Генкин позвонил ровно через час. Несмотря на то что была уже вторая половина ночи, он сумел разыскать Савскую, возможно, что и в постели. Радостно-возбужденным голосом он сообщил Сержу, что Царица назначила Ефремову встречу на завтрашнее утро. Генкин очень просил Сержа не опаздывать, он просто умолял, твердя о том, что у него с Царицей нет таких близких отношений, чтобы просить ее второй раз об одном и том же.

«Откуда же у тебя возьмутся близкие с ней отношения, – усмехнулся про себя Серж. – Она же не мужчина все-таки».

О том, что утро у Царицы, как и у многих представительниц ее круга, начинается не раньше полудня, Сержу было хорошо известно.

«Она мне назначила встречу! – раздраженно подумал Серж о Диане Савской. – Царица! Мы еще посмотрим, кто в конце концов станет править этим царством. Я еще не сказал своего слова…»

Мысль о Савской не могла не вызывать его раздражения. Сколько ни рассчитывал он на свои будущие отношения с ней, сколько ни надеялся поймать ее на крючок истинного чувства, о котором мечтает каждая некрасивая женщина, Серж все же хорошо понимал, что установить контроль над деньгами, которыми распоряжается Савская, ему никогда не удастся, а это и будет, в конечном счете, определять все его отношения с Царицей.

Серж мог представить себя в постели с Савской, но не мог заставить себя не морщиться от мысли о том, что она будет дарить ему подарки. Это было для него унизительно, хотя от Милки, например, он подарки принимал совершенно спокойно, даже когда она делала их без всякого к тому повода, просто потому, что получила гонорар за выступление или премию в театре. Беда только в том, что Милочка любила дарить ему вещи, в которых ровным счетом ничего, как считал Серж, не смыслила, – мужскую парфюмерию, например.

Но с ней его отношения строились совсем по-другому. Она, в сущности, была такой же нищей, как и он, поэтому Сержа нисколько не раздражали ее знаки внимания. Он понимал, что это всего лишь выражение ее любви. От Дианы Савской, размеров капитала которой никто точно не знал, но слухи по Москве ходили самые невероятные, он никакого подарка не смог бы принять, он просто швырнул бы его обратно. Серж уже настолько был уверен, что столкнется с этой проблемой, что принялся серьезно ее прокручивать в своей голове…

Ему предстоял долгий и трудный путь, в начале которого стояла завтрашняя встреча с Дианой Савской. Завтра его путь должен был начаться. Серж Ефремов уже был готов к трудностям, готов был сыграть самую важную и сложную роль в своей жизни. Роль, которая со временем позволит ему подняться на вершину.

Впрочем, судьба готовила Сержу подарок, о котором он даже не мечтал. И не мог предположить, что его стремление в «Happy Body» есть лишь необходимое условие того, чтобы состоялась его случайная встреча с другим человеком. И что встреча эта очень резко изменит его жизнь. Причем изменит таким образом, о котором Серж Ефремов даже и не мечтал.

О таких встречах говорят, что они «запланированы на небесах». Но ни в какие «небеса» Серж Ефремов не верил, он верил в свою удачу и готов был принять подарок судьбы.

В отличие от Сержа, Константин Панфилов не был любимчиком судьбы. Она его не щадила, наверное, чувствуя в нем очень несговорчивого человека. И в самом деле, Константин никогда не мог смириться с тем, что уготовила ему судьба. И тогда, когда она сунула его в самое пекло, которое только может выпасть на долю мужчины, – в зону, кромсающую и коверкающую человека по своим меркам и лекалам, – Константин пошел наперекор своей судьбе и получил кличку Жиган. Это было признанием того, что он не слабее судьбы, которая выпала на его долю. «Жиган!» – произносилось в зоне с уважением даже теми, кто его ненавидел.

К сожалению, его ненавидели слишком многие. Наверное, его кличка слишком откровенно показывала каждому встречному, что Константин не станет подчиняться чужой воле, чужим интересам и чужим приказам. Что он хочет быть хозяином своей жизни. А для многих нет ничего более раздражающего, чем человек, не желающий подчиняться их воле.

Это Константин испытал на себе особенно тогда, когда, открыв кооператив в первые годы перестройки, бросился в бурные волны мутного российского бизнеса. А бизнес без навязывания своей воли конкурентам не существует. Иначе это не бизнес, а верный путь к разорению. Путь, который в России прошли слишком многие из тех, кто переоценил свои силы, вступая в это соревнование.

Богатым становится только тот, чья воля, направленная к этой цели, оказывается сильнее; тот, кто больше других хочет стать богатым.

Жиган, в силу того же самого свойства своего характера, из-за которого он получил кличку, признавал, в основном, разговоры с конкурентами только с позиции силы. И по какому-то известному каждому старшекласснику физическому закону встречал в ответ сопротивление, равное давлению, которое он оказывал на своего противника. «Действие равно противодействию».

Законы, оказывается, действуют не только в физике. Ведь пряников, как известно, всегда не хватает на всех. И оставшиеся без своей доли вступают в драку с теми, кому пряники достались. Короче, сначала – раздел всего, что можно разделить, между теми, кто сильнее других; потом – передел, очищение от тех, кто успокоился и ослабел; потом – следующий передел, и так до бесконечности.

«Замкнутый круг!» – думал Константин, шагая от станции метро по переулку в сторону Большой Никитской.

Долго искать салон «Happy Body» ему не пришлось: он находился почти напротив Брюсова переулка. Увидев небольшой домик, отгороженный от улицы чугунной оградой, Константин скептически поморщился – очень уж невзрачным показалось ему строение.

Слишком уж простенько для солидной фирмы. Константину очень важно было составить точное мнение о возможностях салона, рекламу которого он прочитал. Слишком важное дело он хотел доверить его мастерам. Именно мастерам, поскольку он не мог прийти обычным путем, как все другие клиенты.

Он и без того устал от скрытности, к которой вынуждало его преследование со стороны и ФСБ, и преступного мира. Идя по московским улицам, он каждые пять шагов напряженно оглядывался и судорожно ощупывал глазами все, что оказывалось за его спиной. Не увидев ничего подозрительного, он немного успокаивался и шел дальше. Это был уже рефлекс, с которым Константин ничего не мог поделать, да, собственно, ничего делать не хотел. Напротив, он постоянно помнил, что опасность может возникнуть в любую минуту, когда ее не ждешь.

Константин хорошо знал, как неожиданно возникают в Москве враги – на джипе из-за ближайшего поворота. Окно в джипе уже открыто, и из него торчит ствол автомата. Вот-вот раздастся очередь, и у тебя остается лишь пара секунд, чтобы лай этого автомата не стал последним, что тебе суждено услышать в этой жизни. Впрочем, почему – «в этой»? Никакой другой у тебя никогда и не будет… Принимай то, что тебе досталось.

«Жизнь дается только один раз! – усмехнулся Константин, вспомнив полюбившуюся цитату. – И прожить ее нужно… На этом поставим точку. Прожить ее нужно, какая бы она ни была. А вот как прожить? Наверное, так, чтобы не было мучительно больно тем, кто рядом с тобой. До смерти больно…»

Если кто-то и окажется посвященным в его тайну, то это будет только один человек – врач, который сделает ему пластическую операцию. С одним человеком можно договориться, можно запугать его, в конце концов! Но если о твоем секрете знают двое – о нем знает и свинья, как говорится в одной пословице. А дальше – можешь считать, что ее знают все представители животного мира.

Поэтому знакомство ни с директором салона, ни с кем-нибудь другим из числа его руководства не входило в планы Константина. Его интересовали исполнители, те, кто делал конкретное дело, а вовсе не те, кто брал за это дело деньги.

Стоявший у входа охранник покосился на довольно внушительную фигуру Панфилова, но не окликнул его и не загородил дорогу. Да и не фигура Константина его скорее всего насторожила, а напряженный взгляд, брошенный им на охранника. Взгляд человека, одновременно готового и к нанесению удара, и к бегству – в зависимости от того, что он увидит, сколь многочисленным и сильным окажется противник.

«Спокойнее, Костя! – предупредил себя Панфилов. – Держи себя в руках. Внутри за тобой никто следить не будет, расслабься».

Внутри, как оказалось, и некому было за Константином следить. Большой холл перед кабинетом, который служил Диане Савской приемной, был пуст – клиентов Савская принимала только раз в неделю. Она брала с них такую плату за услуги своего салона, что могла позволить своим специалистам работать не торопясь. Все остальные дни недели Царица отводила деловым контактам, уходу за собой и отдыху.

Диана Савская очень много моталась по Европе, перенимая в знаменитых парижских, мадридских, венских и пражских салонах все, что только можно, и беззастенчиво перенося это в свое московское «царство». Но в приемные дни она непременно возвращалась в Москву, даже если для этого ей приходилось перелетать через океан. Попасть на аудиенцию к ней даже на минуту считалось невероятной удачей. Царица очень высоко ценила свое время.

…В холле, в котором Константин оказался с улицы, почти никого не было – лишь секретарша и какой-то длинноволосый хлыщ, который принялся нагло разглядывать Константина, едва тот вошел.

Константин направился к секретарше и в ответ на свой первый вопрос: «Кто из известных людей пользовался услугами салона?» – получил красочный проспект, в котором популярная певица сменяла популярную тележурналистку, а известная фотомодель – не менее известную манекенщицу. Эти страницы Константина мало заинтересовали. Он хотел увидеть своими глазами, что умеют мастера салона делать не с женскими, а именно с мужскими лицами.

– Простите! – услышал он вдруг над собой голос, и рука его дернулась к карману, в котором лежал пистолет. – Кажется, вас не устраивает ваше лицо? Я правильно понял вашу проблему?

Константин молча посмотрел на человека, обратившегося к нему с вопросом. Это был тип, что сидел в глубоком кресле, положив ноги на журнальный столик, когда он вошел.

«Какого черта?» – красноречиво спрашивал взгляд Панфилова.

– У меня точный взгляд и хорошее чутье, – усмехнулся тип. – Клиентов я узнаю моментально. У них чаще всего на лице написано неудовлетворение своей внешностью.

– Ты здесь работаешь? – спросил Панфилов, немного заинтригованный поведением парня, сразу показавшегося ему интересным.

– Пока не работаю, – покачал головой длинноволосый. – Но через несколько минут явится Царица Диана и примет меня на работу. Потому что я – высококлассный специалист. Она, конечно, страшилище, но умна – этого у нее не отнимешь. Кстати, меня зовут Серж. Серж Ефремов. Скоро это имя станет известно всей Москве! Можешь заранее запомнить.

– Извини, я что-то не понял, – сказал Константин. – А что же оно сейчас-то неизвестно?

Серж скривился.

– Проклятый металл, из-за которого гибнут люди, если верить Мефистофелю! – с усмешкой произнес он. – К сожалению, без него не открыть своего дела. Приходится работать под «крышей», которая самому заработать не дает, оброк требует. А воровать и грабить я не умею, у меня другая специальность. Если бы у меня был свой салон, Царица служила бы у меня младшим менеджером. Я бы ее держал «на посылках», как выразился любимый поэт моей покойной матушки. Впрочем, нет, Савскую я даже в младшие клерки не взял бы. Она слишком безобразна, всех клиентов распугала бы.

Теперь усмехнулся Константин.

– А ты злой! – заметил он. – По-моему, это от зависти. А зависть – от бедности. Как в песне, слышал: «Почему я вредный, потому что – бедный…» Так, кажется, в ней поется. Это про тебя?

– Мыслитель! – хмыкнул Серж. – Великое открытие сделал! «Бедный»! Патент не забудь оформить. На стену в рамочке повесишь.

Константин, конечно, слегка «наезжал», не без этого, но в то же время видел, что и парень, назвавшийся Сержем, тоже попытался его задеть, но Константин не обращал на это внимания. Он совершенно верно угадал незавидное финансовое положение этого самого Сержа Ефремова.

В голове у Панфилова мелькнула мысль, за которую он ухватился и пытался вытащить в полном объеме, со всеми деталями и нюансами.

– Как много денег тебе нужно? – спросил он совершенно неожиданно, без какой-либо связи с предыдущими фразами. – Ведь тебе деньги нужны? Это желание я тоже обычно прочитываю в глазах у людей.

– Тебе-то что? – буркнул Ефремов. – У тебя денег все равно не хватит.