— Что, такие плохие тачки? — «Перстень» скривил недовольную рожу.

— Да нет, машины нормальные. Просто в Египте отсутствуют правила дорожного движения. В принципе отсутствуют, — охотно пояснила она. — В любой ситуации проезжает тот, кто наглее. Или у кого гудок громче. Они, местные, привыкли к этому, да и все равно транспорт сильно побитый… а вас там просто сомнут.

Предстоящую поездку обсуждали еще долго. Лютина рассказала, что российские туристы, приезжая в Египет впервые, никак не могут привыкнуть к процессу торговли, когда начальная цена продавца может быть сбита в несколько раз, и в результате часто платят за покупки вдвое-втрое выше нормальной цены. И еще Саша с удивлением узнал, что в Египте не воруют, и крошечные сейфы, которые можно арендовать в любой приличной гостинице мира, там не слишком актуальны.

— Вы поймите, народ в Египте бедный, поэтому не стоит вводить их во искушение, разбрасывая пачки денег на каждом углу. Но никто не будет копаться в ваших вещах в поисках спрятанных долларов, слишком велик страх перед разоблачением. Знаете, по сравнению с их тюрьмами наши зоны могут показаться курортом.

Вечером, когда они с Леночкой укладывали последние вещи, коих неожиданно оказалось до неприличия много, к ним внезапно нагрянул Стас. Явно стараясь не замечать недовольного выражения на лице хозяйки — она имела на то полное право, поскольку заявиться в гости накануне отъезда, когда все мысли о том, как бы не забыть чего важного, было верхом неприличия — он с заговорщицким видом кивнул Трошину в сторону кухни.

— Сашка, есть разговор. Я пивка принес, посидим?

— Ленусик, мы ненадолго, лады? На полчасика.

Взгляд жены не предвещал Саше ничего хорошего, но с этим оставалось только смириться. Раз уж Стас вбил себе что-то в голову, теперь не отвяжется. И уже тот факт, что он притащился в гости, означал, что приятель намерен довести свою задумку до конца любыми средствами.

Когда они уединились и пиво переместилось из бутылок в бокалы, постепенно, небольшими дозами двигаясь дальше, по своему прямому назначению, Стас, чуть понизив голос, поинтересовался:

— Не услышит?

— Не должна… у нее там телик орет.

— Эт хорошо. В общем, Сашка, есть одно дело. Я знаю, ты с Борькой говорил, в общем… не его одного мучают сомнения.

— У тебя что-то конкретное?

— Нет, так… ощущения. В общем, береженого бог бережет. Я принес тебе одну штучку…

С этими словами он извлек из пакета… небольшую сумку с броской надписью «Sony». Открыв ее, извлек на свет божий видеокамеру. На вид видеокамера была простенькая, далеко не последней модели и уж всяко гораздо хуже той, которую Саша буквально полчаса назад уложил в багаж. По крайней мере раза в полтора массивнее.

— И что это такое? — удивленно спросил Трошин, вертя в руках камеру.

— Смотря для кого, — усмехнулся Стас. — Для твоей жены и для таможенников это именно то, чем выглядит. Видеокамера. Кстати, снимать она тоже может, и довольно неплохо.

— А на самом деле?

— А на самом деле это оружие. Лазер, наподобие того, что на наших боевых скафандрах установлен. Правда, заряд у него слабенький. Хватит только импульсов на восемь. Стрельба одиночными, вот здесь кнопочка, она переключает режим от видеокамеры на стрельбу и обратно. И еще, спуск содержит сканер отпечатка пальца, поэтому стрелять он будет только в твоей правой руке. Мы с Женькой сгенерили эту игрушку в лаборатории, когда Штерна не было. Да, вот еще пара запасных обойм — он сунул оторопевшему Саше нечто, чрезвычайно напоминающее батарейки типа «Крона».

— Стас, ты впал в паранойю… — задумчиво констатировал Александр.

— Запас карман не тянет, — хмыкнул тот, укладывая подарок обратно в сумку. — Вдруг пригодится?

— И вы что, не могли вмонтировать эту… хреновину во что-нибудь покомпактнее? В фотоаппарат, например. Или, по-твоему, я должен везде за собой таскать эту тяжесть?

Как любой мужчина, Александр к оружию относился с уважением, даже когда оружие это имеет такой вот необычный вид. Отказаться от «подарка» у него и мысли не возникло — кто же откажется. Хотя и считается, что для туристов Египет чуть ли не самая безопасная страна, но все же…

— В фотоаппарат не могли, хотя пробовали. Там какие-то сложности с габаритами, это тебе Женька сможет лучше объяснить. Это вообще его идея, как и исполнение. И потом, если бы мы даже впихнули всю начинку в фотоаппарат, снимать он бы уже не мог. А так получился вполне функциональный прибор.

Уже потом, когда Стас ушел, а Леночка получила более или менее приемлемое объяснение, почему с собой следует взять именно новую видеокамеру (из объяснений Саши, переполненных технической терминологией, она поняла только предлоги, но прониклась ощущением правоты мужа), Трошин в очередной раз задумался о том, что его подозрительность, похоже, заразна и постепенно расползается на всех членов Команды. Пожалуй, по приезде надо будет поговорить со Штерном и расставить все точки над «i». Хуже всего было то, что никаких конкретных вопросов к шефу у него не было, и о чем конкретно будет этот разговор, Саша совершенно не представлял. Оставалось только надеяться, что либо со временем все утрясется само собой, либо удастся привести мысли в порядок. Кстати, на пляже, под палящими лучами — самое место и время, чтобы полежать и спокойно все обдумать. По крайней мере никто не будет нудить на ухо — «чего ты разлегся, надо мусор вынести и в магазин сходить».

Время ожидания, казалось, тянулось бесконечно. Постепенно вокруг длинного Александра стали собираться другие туристы, которые запомнили не столько его лицо, сколько рост. Леночка тут же нашла себе занятие — принялась активно со всеми знакомиться, и под это дело Саше приходилось к месту кивать, глупо улыбаться и лихорадочно пытаться запомнить, кого и как зовут. Последнее — практически безуспешно, но тут он в полной мере мог надеяться на жену. Лена вполне могла забыть приготовить обед, обрекая мужа на очередную пачку порядком осточертевших пельменей, или могла не вспомнить о необходимости погладить рубашки, но имена, лица, даты, цены и другая точная информация отпечатывались в ее мозгу намертво и навечно.

— Здравствуйте, — раздался за спиной тихий, вежливый до приторности голос. Саша обернулся. Перед ним стоял тот самый мужик, чье лицо вызвало у него тогда, на встрече группы, неясные ассоциации.

— Мы же вместе летим, не так ли? — то ли спросил, то ли констатировал факт низенький, на удивление легко одетый «турист».

Дождавшись Сашиного утвердительного ответа, он представился:

— Я Лигов. Дан… — Он сделал паузу, будто бы оценивая возраст собеседника, затем все же добавил: — Просто по имени, если вас это устроит. Все-таки нам предстоит две недели часто видеться.

— Александр, — коротко и несколько сухо отрекомендовался Трошин.

Этот Дан ему определенно не нравился. Саша не смог бы толком объяснить, что именно вызвало у него такую… нет, даже не негативную реакцию, скорее, просто легкую, на грани подсознания, неприязнь. Впрочем, тот не счел нужным заметить равнодушие и сухость в голосе собеседника, расцвел улыбкой.

— Очень, очень приятно. Мне ведь можно будет называть вас Сашей, не так ли? Возраст, знаете ли, дает свои привилегии. А скажите, Саша, вы когда-нибудь были за рубежом?

— Приходилось.

«Интересно, он сам поймет, что разговор пора завязывать, или ему надо об этом сказать прямым текстом?» — подумал Трошин, но на лице собеседника была написана столь искренняя доброжелательность, что он не удержался и улыбнулся в ответ.

— Это здорово, Саша, правда здорово. Я никогда не выезжал за границу. Вы не обидитесь, если я постараюсь держаться поближе к вам? Все-таки вы опытный путешественник.

— Да какой там опыт, — коротко хохотнул Александр. — Пара поездок и в общем-то все. Тем более что в Египет я еду первый раз.

Тут он немного покривил душой. За те шесть лет, что он работал на Штерна, они с Леночкой выезжали на отдых не так уж и редко, бывало, что и по два раза в году. Другое дело, что далеко не все эти поездки были связаны с выездом из страны, но кое-какой опыт зарубежных туров у Саши, безусловно, был.

— По сравнению со мной вы турист со стажем, — взмахнул руками Дан. — К тому же, наверное, и язык хоть немного знаете, да? А я ведь в английском… говорят, они там на английском говорят, ну, кроме своего родного? В общем, я и двух слов связать не смогу. Это просто ужасно, — он закатил глаза, чтобы передать всю глубину ужаса ситуации, — это же ни в одном магазине ничего не купить, не так ли? Откуда я могу знать, что он мне там бормочет? Ой, нас, кажется, зовут на регистрацию!

Проталкиваясь сквозь толпу, Саша испытывал двойственное чувство. С одной стороны, ему смертельно не хотелось ввязаться в какой-нибудь скандал, с другой — ему казалось, что каждый человек в аэропорту задался целью толкнуть его или, в крайнем случае, сказать вдогонку что-нибудь нелицеприятное. В глубине души он понимал, что определенная доля правоты в действиях этих хамов имелась — двухметровый Трошин, навьюченный семейным багажом, прокладывал себе путь через толпу подобно атомному ледоколу, крушащему льды. Но вот наконец основные скопления народа остались позади, и перед ним была теперь только очередь к стойке регистрации. Лигов, строго исполняя свое обязательство не отставать от «бывалого», пристроился сзади. Шли минуты. Очередь не двигалась. Дама за стойкой, не обращая ни малейшего внимания на столпившийся и переминающийся с ноги на ногу народ, что-то увлеченно писала. Леночка, которой терпение было вообще несвойственно, уже косилась в сторону второй, соседней очереди — там дело шло, пусть и не слишком скоро.

— Может, туда перейдем? — наконец не выдержала она.

— Помнишь законы Мэрфи? Соседняя очередь всегда идет быстрее. Не обращай внимания, без нас все равно не улетят.

Слова словами, а минут через десять терпение иссякло уже и у самого Александра. С раздражением бросив сумку на пол, он подошел к стойке.

— Девушка, мы долго ждать будем?

Она подняла глаза. «Девушке» было лет под сорок, и это притом, что женщины стараются выглядеть моложе. На лице ее, между грубыми слоями косметики, читалось искреннее возмущение от того, что кто-то посмел открыть рот без ее разрешения. Голос женщины ничуть не уступал выражению лица, то есть был тоже довольно-таки мерзким.

— Чего вы здесь стоите? Вы вообще у другой стойки регистрируетесь.

От такой наглости у Саши перехватило дыхание, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В такие моменты он всегда живо понимал, почему в России не разрешено свободное ношение оружия. Будь у людей это право, таких тётенек отстреливали бы пачками. И суд бы оправдал, мол, состояние аффекта.

— А вы полчаса назад сказать это не могли?

— Я не обязана кому-то что-то растолковывать, — взвилась она. Голос грозил через мгновение-другое перейти в крик, и Трошин чувствовал, что ей этого очень хочется. — Вон, на табло написано.

«Конечно, она дура и сука, — подумал про себя Трошин, медленно остывая. — И с нее бы не убыло, если бы она сказала раньше. Но на табло действительно написано».

— Каждый будет тут ходить и указывать, как мне работать…

Не желая предоставлять склочнице возможность и дальше развивать благодатную тему, Саша молча вернулся к Леночке, подхватил сумку и двинулся к другой стойке. Оставалось надеяться, что других инцидентов не будет.

В тот же день, ближе к вечеру, распаковывая сумку в номере отеля, Саша вдруг испустил сочное ругательство, заставившее Леночку чуть не подпрыгнуть от неожиданности.

— Что случилось?

Он молча протянул ей свой сотовый. На телефоне виднелась солидная вмятина, и работать он, разумеется, отказывался наотрез.

— Где ты его так? — Леночка тут же успокоилась. Ну, раздавили телефон, и черт с ним. Во всяком случае, теперь этот противный Штерн не сможет позвонить и оторвать их с мужем от полноценного отдыха. Воистину, если бы не этот случай, телефон следовало бы сломать самой. Или ненароком «забыть» его дома.

— Не знаю, — сокрушенно покачал головой Александр. — Может, в аэропорту. А может, эти мальчишки, что носильщиками подрабатывают. Да теперь-то какая разница.

— Никакой, — согласилась с ним жена. — И вообще, пойдем на пляж, сейчас уже не так жарко. А еще говорят, если купаться ночью, видно, как вода светится.

— Пойдем. — Саша взял полотенце.

Выходя из номера, он тихо понадеялся, что за ними никто не увяжется — прежде всего мысли эти касались прилипчивого Дана, — и они смогут спокойно разместиться под зонтиком вдвоем. Тем более что на Леночку Дан произвел самое благоприятное впечатление, поскольку сыпал комплиментами, пару раз порывался поцеловать ручку и к тому же, как оказалось, знал невероятное количество анекдотов, каковые из него сыпались как из прохудившегося мешка. В результате Леночка с удовольствием поддерживала с Лиговым беседу, а Саша почему-то злился и все больше замыкался в себе. Поэтому он просто мечтал по дороге не встретить Дана.

Некоторым мечтам просто не суждено осуществляться.

Мужчина шел по ночной улице, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух. Снегопад, долгожданный и желанный, недавно закончился, и последние снежинки еще лениво кружились в воздухе, становясь видимыми, только попав под яркий свет редких здесь фонарей, и плавно падали на слегка прикрытый белой пеленой асфальт. Гарь, смог — все, чем так богат был воздух еще несколько часов назад, почти полностью исчезли, сметенные рухнувшим с небес потоком мягкого и пушистого снега. Жаль только, что все закончилось так быстро.

И все же он наслаждался жизнью — город стал чище, по крайней мере на первый взгляд. Завтра утром снег уже не будет столь ослепительно белым, а к вечеру он и вовсе примет типичную для большого города серую, местами почти переходящую в черную окраску. Но это будет потом, а сейчас деревья, каждая веточка которых была обтянута белыми перчатками, и казалось, что попал в какую-то сказку. Мужчина шел не спеша, любуясь заснеженной улицей и не обращая особого внимания на то, что тротуар уже сейчас стал довольно скользким, что на улице горит ладно если один из пяти фонарей…

И что скрип снега под его ногами почти заглушает шаги другого человека. Идущего позади.

Впрочем, даже если бы он и услышал эти шаги, вряд ли это послужило бы причиной испорченного настроения — и даже тени беспокойства скорее всего у мужчины не возникло бы. Он не боялся никого и ничего. И не потому, что был глуп — говорят, только дураки ничего не боятся, нет, он просто весьма точно умел оценить свои шансы. И эта оценка, ничуть не преувеличенная, позволяла ему утверждать с полной уверенностью — здесь, на этой ночной улице, в этом городе, таком знакомом и предсказуемом, ему бояться нечего. Вряд ли какой-нибудь искатель приключений, вознамерившийся исследовать содержимое карманов дорогой кожаной куртки, сумел бы после такой попытки уйти восвояси на своих ногах.

Стоило бы отметить, что таковых «искателей» за последние годы было уже трое. Один из них, после короткого разговора с владельцем кожаной куртки, мудро решил убраться восвояси. Кто знает, что подвигло молодого парня, нервно крутящего в руке хлипкую даже на вид «бабочку», на столь взрослый и разумный поступок. Может быть, он просто внял какому-то внутреннему голосу, который посоветовал ему делать ноги, пока есть что делать. А может, он просто увидел в глазах человека, к которому подвалил ночью на темной улице, нечто такое, что стало ясно — это не его клиент. В общем-то причины не так уж и важны. Важно другое — он остался цел и еще долго после той ночи не решался выйти на улицу, опасаясь встретиться с этим странным прохожим еще раз.

Двое других оказались менее понятливыми, а может, просто более пьяными. Алкоголь заглушает глас разума, если у этих молокососов, считавших ошибочно, что любая проблема решается кастетом и велосипедной цепью, вообще был разум. Алкоголь затмевает сознание, иначе они наверняка осознали бы, что одинокий прохожий, спокойно шагающий в «их» районе, плевать хотел и на их накачанные в расположенном недалеко подвальчике мышцы, и вышеупомянутые железки, так круто выставленные напоказ.

В общем, этим двоим не повезло. В тот день у мужчины было не слишком благодушное настроение, и он, в другое время ограничившись, возможно, парой увесистых подзатыльников, не сумел удержать себя в руках. Сорвался. Великовозрастные оболтусы просто оказались не в том месте и не в то время. Конечно, отобрать сумочку у какой-нибудь беззащитной женщины было бы куда проще, но выглядело бы это слишком «дешево». Не подвиг, откуда ни посмотри. А мальчиков тянуло на подвиги. Как оказалось, зря. Уже вечером следующего дня, после того как их обоих перевели из реанимации в палату для просто тяжелых, они, с трудом шевеля закованными в гипс челюстями, пытались вспомнить, что же произошло там, на темной улице. Тем более что настырный дядька из милиции очень просил вспомнить, не обращая внимания на ворчание врача, утверждавшего, что беседовать с этими обломками можно не раньше, чем через неделю. Они не вспомнили почти ничего… хотя и не скрывали, что обратились к прохожему отнюдь не с просьбой дать закурить. Оба понимали, что в данной ситуации милиция никакого обвинения им не предъявит. В памяти осталась только темная фигура, невинная просьба — что-то связанное с содержимым карманов, — а потом только темнота.

Мужчина подумал, что взять такси в такой вечер было бы просто преступлением. Это был прямо-таки созданный для прогулки вечер. Идти было еще довольно далеко, и он свернул с плохо освещенной улицы в переулок, где было еще темнее — только окна, где еще не погасили свет, позволяли видеть дорогу. Не то чтобы этим он сильно сокращал путь, но зато так путь пройдет через небольшой парк, а в парке том сейчас, наверное, на диво хорошо.

Природа наделила его неплохой статью, длительные физические упражнения довели до совершенства реакцию, силу и точность движений. Но его слух как был, так и остался слухом обычного, в меру здорового человека. Он не услышал, как темная фигура, до того момента аккуратно выдерживавшая дистанцию, внезапно оказалась совсем близко.

Он услышал совсем другой звук. Звук удара бойка о капсюль. А потом он больше ничего уже не слышал.

Глава 5

— Я тебе точно говорю, классный магазин. Специально для туристов, у них это называется дьюти-фри. Ну, в смысле, все дешевле, но торгуют только по паспортам.

— Слушай, ну не лень тебе тащиться туда по такой жаре? — зевнул Александр, раздумывая, то ли еще раз залезть в море, то ли завязать с этим делом и идти в номер. Откровенно признаться, второй вариант был ему как-то ближе к телу. Особенно учитывая тот факт, что тело это уже порядком покраснело, и дальнейшее пребывание на солнце было ему, телу, противопоказано.

Леночка, в сырой и холодной Москве регулярно выбиравшая время для посещения солярия, солнца практически не боялась, ее кожа, покрытая ровным загаром, была к тому же пропитана немыслимо дорогим кремом, и она полностью отдавалась солнечным ваннам, в то время как ее муж, похоже, вечером будет чувствовать себя не лучшим образом. Нельзя сказать, чтобы это ее особо волновало.

Семен щелчком послал окурок в урну, не попал, но встать и исправить положение поленился. Все равно к утру пляж будет сверкать чистотой, местные аборигены дело свое знают. Хотя сама Хургада и напоминала огромных размеров помойку, территория отеля содержалась в исключительной чистоте. Возможно, потому, что русских здесь было мало и служащие отеля были натасканы на более привередливого западного клиента. Хотя, следовало отметить, менеджер весьма сносно шпрехал по-русски — единственный, кстати, из всего персонала.

— Ну а здесь что делать? — спросил он. — Море никуда не денется. И потом, до него рукой подать. Этот местный пахан сказал, что пара минут всего.

— Пара минут пешком или на такси? — уточнил Александр.

Не то чтобы ему сильно уж хотелось остаться на пляже или тащиться в номер, пусть и прохладный, чтобы смотреть телевизор на ясном и понятном арабском языке. Но и тащиться по жаре в какой-то магазин, абсолютно ему не интересный, ему хотелось ничуть не больше. Тем более что одно дело побродить по лавочкам даунтауна, посмотреть изделия народных промыслов — в этом была хоть какая-то экзотика. Ну, поторговаться с доброжелательным продавцом за стопку красочных папирусов, изготовленных, по слухам, из банановой кожуры. А потом пить ледяной, из холодильника, красный чай, ругать продавца за жадность, выслушивать встречные упреки за принадлежность к русской мафии и скаредность… Все это было, может быть, и не нужно, денег у них с Леночкой было более чем достаточно, но это было весело.

А тащиться в магазин, наверняка торгующий европейским барахлом, было невесело.

— Сашка, брось валяться и пошли. Я и Дениса уговорил, втроем пойдем. А вечером махнем в даунтаун. Моя видела тут у одного мальчишки раковины, так решила поискать по тамошним лавочкам. Красивые раковины, ничего не скажешь. Им бы чуть отделки — ну там, лак, полировка… В общем, давай двигай.

Саша вздохнул, понимая, что не отделается, и встал.

— Ну, пошли.

— А можно я с вами пойду? — встрепенулся Дан, который, как уж повелось, торчал неподалеку.

Александр сморщился, надоедливость и прилипчивость коротышки уже давно доставали его, но Дан намеков не понимал, а на прямые просьбы оставить его, Александра, в покое лишь улыбался, расценивая это как шутку. Послать же его на три всему миру известные буквы, вот так, прямо в лицо, Саша не мог — воспитание не позволяло, что ли? Ну не мог, и все. Тем более что — и в этом, хоть и скрепя сердце, надо было признаться — временами он не давал скучать ему и Леночке.

— Не вопрос, — расплылся в улыбке Семен.

Как Саша и предполагал, вышеупомянутые «две минуты» явно относились к колесному транспорту. Магазин этот они, конечно, нашли — вообще, в Хургаде сложно что-то не найти, город похож на змею, вытянувшуюся вдоль чуть ли не единственной дороги, идущей по побережью. Так что пройти мимо было сложно — тем более что это было одно из немногих зданий, не являющееся отелем и в то же время построенное в европейском стиле.

Жара стояла несусветная, если бы тротуар был покрыт асфальтом, тот давно уж расплавился бы, и редкие на такой жаре прохожие прилипали бы к нему, как мухи к липкой бумаге. Но тротуар был выложен плитами, а кое-где вовсе переходил в плотно утоптанную землю. По большому счету эта часть Хургады находилась в режиме строительства, расширяясь дальше на юг, готовя все новые и новые места для комфортабельных (и не очень) отелей. Поэтому строительного мусора здесь хватало. Как, впрочем, и другого мусора. Вообще, к кучам всякого дерьма (в том числе и в прямом смысле этого слова) здесь относились на удивление спокойно. Пару раз — не здесь, конечно, а в даунтауне — Саше попадалась на глаза забавная картина. Лужа… интересно, откуда в такой жаре берутся лужи… и на краю лужи сидит, погруженный в мысли о вечном, местный аксакал. Его синий халат, более похожий на порядком линялую женскую ночную рубаху, частично находится в луже, мокрый, грязный — но такие вещи не беспокоят мудреца. Самое смешное, что, несмотря на обилие мусора, в воздухе нет мух. Может быть, они тоже жару не переносят?

После того как были предъявлены паспорта и получено право на вход в магазин беспошлинной торговли, Саша пришел к выводу, что оказалось верным и другое его предположение — здесь торговали всяким барахлом, рассчитанным на европейского покупателя. Причем на очень-очень невзыскательного. К примеру, из Восточной Европы. Ну кому, спрашивается, может прийти в голову покупать в Египте французские духи… Или китайский магнитофон, к тому же по цене в полтора раза большей, чем в той же Москве.

Но один товар все же привлек внимание Семена и Дениса.

Пиво.

Вот чего не было в многочисленных лавочках даунтауна, так это приличного пива. Местное же здорово смахивало на верблюжью мочу, ладно, если охлажденную. А здесь, на полупустой полке, ровными рядами стоял самый натуральный «Гиннесс». И причем не такой уж и дорогой. Вообще, в отелях с четырьмя и более звездами это было не принято — считалось, что для постояльцев существует бар отеля, и покупать вне его стен спиртные напитки вроде бы запрещалось. С другой стороны, туристы люди привилегированные, им, по теории, можно все. Да и вполне можно понять упорное нежелание не обремененных излишками долларов российских туристов платить за пиво по цене бара — это по крайней мере втрое дороже магазинной цены. А то и вчетверо.

— Ящик! — восторженно оглядывая ровные ряды банок, заявил Семен. — Берем ящик, мужики.

— Я — пас, — заявил Александр. — Вас с ним в отель не пустят.

— Фигня, прорвемся.

Возвращались неспешно, и Семен выглядел бодро, несмотря на жару. Ящик с пивом оттягивал плечо и явно способствовал улучшению настроения. По крайней мере до того момента, когда Семен вместе с этим ящиком не вошел в двери отеля.

Дежурный секьюрити, словно подброшенный пружинами, рванулся навстречу этому грузопотоку, перекрывая вход своей впалой грудью. Он практически упирался носом в подмышку высоченному Семену, однако это совсем не мешало ему шумно кричать: «No! Bring this drinks to hotel it is impossible!»