Когда она протянула ему выбранные нижние рубашки, простенькие, но украшенные кружевом и нежной вышивкой в тон, он промолчал, лишь пристально взглянул на нее, прежде чем заплатить за них. Она понимала, что ее желание приобрести столь непрочные и непрактичные вещицы было глупым упрямством. Однако она жаждала иметь по меньшей мере одну откровенно женскую вещь в своем гардеробе. И решила не докапываться до причин этого желания.

Как только Хантер оплатил покупки, они двинулись в сторону офиса шерифа. Очевидно, Хантер не солгал, когда назвал его своим другом. Лина начала сомневаться, есть ли вообще хоть один преданный долгу и не состоявший на службе у преступников шериф между Сент-Луисом и Рио-Гранде.

Хантер легонько потыкал носком ботинка ногу мужчины, развалившегося в складном шезлонге перед офисом шерифа, который прикрыл лицо шляпой.

– Снова спишь на посту, Джош?

– Хантер! – Мужчина практически не пошевелился, лишь слегка сдвинул шляпу так, чтобы можно было из-под нее поглядывать на собеседника. – Не думаю, что тебе стоит разгуливать тут. Слишком рискованно. Так что выкладывай, что там новенького, и сматывай удочки.

– Я и не собираюсь задерживаться. Хотел лишь перемолвиться словцом с Такменом.

– А-а, он внутри.

– Отлично. Будь другом, Джош. Присмотри за леди. – Хантер ткнул пальцем в сторону Лины. – Не спускай с нее глаз.

– Можешь не волноваться. Будет сделано.

Не прошло и минуты после ухода Хантера, как Лина решила, что ей совершенно не нравится этот жеребчик Джош. Он смотрит так, словно знает о ней нечто такое, чего ему знать не надобно. И словно раздевает. Глазами. Заметив у него на груди звезду шерифа и вспомнив, как он был дружелюбен с Хантером, она с отвращением дернула головой. Ее мнение о представителях закона просто не могло уже стать ниже. Бросив на мужчину презрительный взгляд, она начала прогуливаться взад и вперед по деревянному настилу, заменявшему тротуар. Одна надежда, что Хантер сведет свой визит до минимума.

Хантер развалился в кресле напротив федерального маршала Генри Такмена и с удовольствием взял сигару, которой тот гостеприимно угостил его. Такмен был старше и опытнее гостя.

Хантер ненадолго позволил себе расслабиться и насладиться сигарой, хотя и понимал, что эта встреча может таить опасности, о которых он даже не подозревает. Будучи в такой близости от Техаса, а следовательно, от родного дома, он испытывал большое искушение завернуть к себе на ранчо и повидать своих. Иногда его желание становилось просто нестерпимым, но пока ему удавалось сдерживаться.

– Как твои дела? Надеюсь, нормально, Хантер?

– Более или менее, Генри.

– Что-то ты не очень уверен. – Генри поскреб седую щетину на подбородке н нахмурился, разглядывая парня, которого знал много лет.

– Если честно, то и я не уверен. Не было у бабы забот, купила порося. Это как раз про меня.

– Ты обещал, что вы совершите всего один налет. Ты уже наведывался домой? Мы ведь говорили, что это было бы большой ошибкой. Ты согласен? Дьявол бы все побрал! Учти, только из-за тебя я притащился в это забытое Богом место. Худшей дыры не найти на всем пути до Мексики. Еще бы куда ни шло – Эль-Пасо или Литл-Крик, где хоть можно отвести душу.

– Спасибо тебе... А налет и был всего один. Именно там я и обзавелся лишней обузой себе на голову. – Хантер встал и прошел к окну. – Вон она, моя проблема, прямо под твоими окнами.

Подойдя к окну, Генри нахмурился еще больше.

– Где?

Хантер тихо ахнул. Лины нигде не было видно. Он резко развернулся и направился к двери. Генри едва не наступал ему на пятки, умирая от любопытства.

Лина остановилась, чтобы разглядеть доску для объявлений о розыске преступников, как раз возле городской тюрьмы, шагax в пятидесяти от офиса шерифа. Тут Лину ожидал ошеломляющий сюрприз, она даже застыла на месте с разинутым ртом. Никакой ошибки, все это написано про нее. Более того, рисунок на листовке давал точное представление о ее внешнем виде. Все еще не веря своим глазам, она уставилась на плакатик. Хантер, выбежавший из офиса, окликнул ее:

– Лина, через минуту мы уезжаем!

Хотя внутренний голос с насмешкой советовал ей не валять дурака, Лина повернулась к Хантеру так, чтобы головой в шляпке с полями заслонить проклятую листовку.

– Вот и отлично, я готова, – бодро заявила она.

Он с минуту не отрывал от нее взгляда, затем скрылся в офисе шерифа. Она малодушно решила содрать с доски объявлений эту чертову листовку, но ее смущал Джош, который по-прежнему пялился на нее. Господи, надо же так влипнуть! Бежать! Прочь из этого проклятого городишки! И если бы не Джош, она бы так и сделала. Пусть бы Хантер добирался до их стоянки в одиночестве. Лина мысленно взмолилась, чтобы Хантер сдержал слово и не растянул обещанную минуту на час.

– Она вела себя очень странно, – пробормотал Хантер, раздавив окурок сигары о донышко консервной банки, стоявшей па столе.

– А как бы ты повел себя, если бы уперся вдруг глазами в листовку с собственной физиономией на доске «Разыскиваются правосудием»? Она просто пыталась как-то заслонить ее от тебя. Правда, листовка висит несколько выше ее головы.

– Они сделали листовку на нее? И есть рисунок?

– Угу. Его-то она и пыталась спрятать.

– Сдери эту штуку, Генри.

– Не имею права.

– Какого дьявола?!

– Уже сделал это однажды, потому что сразу узнал тебя по описанию, хотя и очень приблизительному. Так тот парень, который пришпилил ее туда, вернулся еще раз и повесил новую. Будет выглядеть очень подозрительно, если эти бумажки будут пропадать только здесь. А кое-кто может заинтересоваться, с чего бы это. Да и смысла никакого. Они висят на всех столбах.

– Дьявол бы всех побрал! А девчушка абсолютно чиста в этой истории.

– Тогда почему она не дома, а с вами?

– Единственное, в чем она виновата, так это в том, что вмешалась, не подумав, во что это может вылиться.

– Случается, Этим грешат многие. – Генри задумчиво посмотрел на Хаитера, – Но не каждого потом разыскивают. Да еще и объявляют премию за поимку.

– Знаю-знаю. Только она и правда тут ни при чем. А кто этот парень, который привез сюда листовку?

– Шериф того городка, где вы взяли банк, – Мартин.

– Хм, он, конечно, нашел самый оригинальный способ отомстить за то, что девушка хорошенько отмутузила его, когда он попытался ее изнасиловать. – Направившись к двери, он добавил: – Подумай, как можно избавиться от этой дурацкой бумажки. И без того за нами гоняется чуть ли не армия охотников за наградой.

– Так много, что ты забеспокоился, как бы довести дело до конца?

– Ну-у, пока все еще не так мрачно.

Хантер взглянул на Лину, которую все еще словно магнитом тянуло к листовке с собственным изображением.

– Лина, нам пора.

Она поспешила отозваться, радуясь, что он не стал затягивать прощание, а просто вспрыгнул в седло позади нее. Больше всего ей сейчас хотелось унести ноги как можно дальше от той бумажки, где черным по белому было сказано, что она – преступница, заклеймена навеки. Ее даже замутило. Ей стало очень страшно. Теперь-то уж не осталось никаких шансов, что кто-то заинтересуется правдивой версией этого запутанного дела. Ее просто постараются схватить или застрелить. Она могла уже считать себя холодным трупом. Лина мрачно размышляла в том же духе всю обратную дорогу.

Генри Такмен долго смотрел вслед отъехавшему Хантеру. Девчушка выглядела очень юной, бледной и напуганной. Покачав головой и обозвав себя старым дураком, он прошел к стенду и содрал с него проклятую листовку. Он и правда не мог допустить, чтобы за Хантером и его шайкой гонялось слишком много горячих голов, падких до денег.

Хантер ехал мрачный. Он вынужден был признаться себе, что переживает из-за Лины. Бледная как полотно, она вся дрожала. Но больше всего его тревожило то, что она притихла, не произнесла за дорогу ни слова. Правда, она никогда и не была чрезмерно болтливой, но и не молчала так угрюмо. Хантер почувствовал, что во всем виновата чертова листовка, и решил, что лучше поговорить об этом начистоту.

– Я знаю про листовку, Лина.

Отвлекшись от своих раздумий, она повернула к нему голову.

– Да, но ты не видел ее.

– Шериф рассказал мне о ней.

– Я сначала думала, что там будет твое описание или кого-нибудь из шайки, но увидеть там себя... Да еще портрет...

– Ты – единственная, кого они могут опознать. Так что они наверняка дали художнику твою фотографию.

– И конечно же, шериф Мартин никогда не сознается, что знает тебя в лицо.

– И не надейся.

– А кто же объявил награду в пятьсот долларов? И почему такая безумная цена за мою голову? Я в жизни никому не причинила вреда!

– Люди иногда впадают в крайности, когда думают, что кто-то близкий предал их.

Она вздохнула и снова надолго замолчала. Ее мучило, что люди, которых она знала всю жизнь, могли поверить, что она украла их деньги.

А потом она сидела, безучастно глядя, как Хантер разводил костер. И думала про награду, те самые пятьсот долларов, которые были обещаны за ее поимку. Человек многое может позволить себе с такими деньгами в кармане. Вплоть до того, что начать жизнь заново. Так что теперь на нее будут охотиться, и, возможно, куда более рьяно, чем за настоящими ворами. Теперь Хантеру вовсе не безопасно таскать ее вместе с шайкой. Все встало с ног на голову. Теперь именно ей было выгоднее и безопаснее оставаться рядом с преступниками. Они не только хорошо знали местность, знали, где и как лучше всего укрыться, но и были силой. Это пятеро стрелков, которые не оплошают, если придется отстреливаться.

Она снова вздохнула. Да, наверное, ей лучше оставаться с шайкой, но не могла же она с чистой совестью рисковать их жизнями! Том и Люк могут катиться ко всем чертям, хоть в ад, их совсем не жалко. Но если из-за нее убьют Хантера, она возненавидит себя. Да и Чарли с Джедом не сделали ей ничего плохого. Они были добры с ней и совсем не напоминали преступников. Чуть глуповатые, тугодумы. Она даже подумывала, и не раз, о том, что смогла бы убедить их бросить к дьяволу это безумное занятие. То есть сумела бы наставить их на путь истинный. А то ведь погибнут из-за более сильных и жадных преступников, которые склонили их к налету. Приключения подобного рода явно им в новинку. Но ей все равно придется уйти из банды, так что завершить свою задумку насчет перевоспитания Джеда и Чарли ей не удастся. Ладно, они взрослые мужчины и сами решат свою судьбу.

Услышав очередной вздох, Хантер присел у огня и посмотрел на Лину.

– Если ты собираешься посвятить этому весь день, то садись поближе к огню. Хоте какая-то польза от этих вздохов – огонь раздуешь.

– Как остроумно! – Лина хотела было снова вздохнуть, но спохватилась. – Мне кажется, что мне самое время покинуть вас и отправиться дальше на свой страх и риск.

– Угу. То-то я смотрю, ты все время думаешь, думаешь. – Он как ни в чем не бывало продолжал сворачивать папиросу.

– Пусть я и ходила в школу на востоке, но все же эти места мне не чужие.

– И что это значит?

– Значит, что я прекрасно понимаю: эта листовка все равно что петля на моей шее.

– Не все, за чью голову обещана награда, кончают жизнь таким печальным способом.

– О, конечно, нет. Подозреваю, что пятерым-шестерым из сотни удается избежать виселицы, чтобы умереть на галерах.

Он поморщился. В ее словах была доля правды. Хотя в листовке и не говорилось, что награда вручается за живого или мертвого преступника, но всякий, кто прочитал ее, поймет – нужен человек или труп. А гораздо легче доставить труп, чем поймать такого опасного и сопротивляющегося до последнего преступника. Или преступницу. И охотник за наградой предпочтет, конечно, легчайший путь. Но Хантер не собирался соглашаться с Линой. В его намерения входило успокоить ее, а не расстроить еще больше.

– Не думаю, что наши перспективы столь мрачны. Тебя разыскивают не за убийство, а всего лишь за ограбление банка.

– Тем, кто бросится по моим следам, важно одно – я стою пятьсот долларов. Среди них будут и снайперы.

– За нами и сейчас гоняются мужики с ружьями.

– Но не платные киллеры. Разумнее, если я немедленно покину вас. Не хватало еще, чтобы за мной потащился целый хвост охотников за наградой из всех штатов.

– Неужели ты тревожишься о моей безопасности?

– Ни в коей мере, – бросила она сердито. И спросила себя, зачем только спорит с этим упрямцем. – До сих пор я не была виновата в том, что вас преследуют. Теперь же совсем другое дело. У меня, представь себе, есть совесть.

– Нас ведь тоже не забыли на этой листовке.

– Да. Но описали так неопределенно, так смутно, что без меня вам может повезти. А вот если заметят меня, то сразу станет ясно, что вы и есть те самые разыскиваемые грабители.

– И куда же ты собираешься податься?

– У меня есть друг, который поможет мне. Старина ОМалли знал мою семью всю жизнь. Я проводила каждое лето с ним и его сыновьями в его охотничьем домике.

– Где это?

– Вон там. – Она махнула рукой в сторону гор Сан-Хуан, громадой высившихся на горизонте.

– И охотники за наградой, конечно же, моментально струсят и не станут преследовать тебя в горах.

Лина почувствовала, как ее охватило отчаяние. Даже горы перестали быть убежищем для нее. Если вдуматься, то эти прожженные снайперы привыкли загонять свои жертвы именно в горы. Так им даже легче расправляться со своей жертвой. А она может привести у себя на хвосте к порогу ОМалли парочку самых отъявленных, так что опасность грозит и ее другу.

– Но он смог бы найти человека, кто выслушал бы мою версию случившегося, – задумчиво произнесла она.

– Как раз этого я и стараюсь не допустить.

Она подавила в себе желание завопить от отчаяния. Если она останется, то подвергнет опасности шайку. Если доберется до ОМалли, то в опасности окажется его жизнь.

Хантер заметил, что на щеки девушки вновь вернулись краски, да и ее загнанный, смертельно испуганный взгляд исчез. Она выглядела почти как всегда – вот-вот заедет ему по голове чем-нибудь тяжелым. Если он и не утешил ее, но явно привел в чувство. Это его полностью устраивало.

– Попробую-ка я что-нибудь раздобыть для нашего ужина, – пробормотал он удаляясь.

Лина лишь немного успокоилась, когда он вернулся со связкой перепелок. В прерии их полно, только не ленись стрелять. Ее так и подмывало посоветовать ему самостоятельно приготовить их, но она вовремя вспомнила его жалкие кулинарные потуги. Все мужчины в шайке как один абсолютно не умели сделать пищу съедобной. К тому времени, когда все вернулись в лагерь, она успела приготовить отличный ужин. Но все ее хорошее настроение мигом испарилось, когда она заметила в руках Чарли листовку.

– Ты только взгляни, Хантер. Они предлагают за нее пятьсот долларов! – воскликнул он.

Сунув смятый листок в руки Хантера, Чарли присел на корточки возле костра и налил себе кружку кофе.

– Пять сотен! – Голос Люка выразил полное ликованье, он глотнул кофе и радостно заулыбался. – И их не надо будет отдавать Уоткинсу!

– Ты не можешь выдать ее этим ищейкам! – возмутился Джед.

– Интересно, какой дьявол помешает мне сделать это?

– А кому ты собираешься вручить ее, а, Люк? – мягко спросил Хантер, – Шерифу? Како-о-й подарок судьбы! Он и тебя заодно заграбастает.

– Вот именно, – поддакнул Чарли. – Тебя в бумаге тоже описали.

– Там не особенно разберешь, я это или не я, – пробурчал Люк. – Ладно, черт с ней, с наградой. Мы просто оставим ее здесь, и дело с концом.

– Но мы же не можем просто бросить ее, – выдавил из себя Чарли.