Джеймс Хэдли Чейз

Ложное обвинение

Глава 1

Город встретил меня неприветливо. Когда я сошел на перрон станции Панама-сити, ветер бросил мне в лицо пригоршню мелкого холодного дождя. Слегка поежившись, я подхватил чемодан и отправился на поиски такси.

Такси я нашел довольно скоро. Шофером был то ли филиппинец, то ли пуэрториканец. Я плюхнулся на подушки сидения, на пару секунд опередив какую-то дамочку с ворохом свертков и чемоданов.

— Куда ехать? — спросил шофер, повернувшись ко мне.

— В какой-нибудь недорогой, но хороший отель.

Я вытряхнул из пачки сигарету и закурил.

— Вы, вероятно, впервые в этом городе, — проговорил шофер. — У нас не курят в такси.

Я оставил его замечание без внимания, и сигарета по-прежнему дымилась у меня в руке. Я не люблю, когда мне указывают, в особенности, если это цветной.

Шофер молча пожал плечами и тронул машину с места. В течение всего пути он больше не сказал ни слова, и я получил возможность спокойно осмотреть город. В нем почти не было высоких домов. В основном это были опрятные, спрятанные в густой зелени ночные коробки: бары и прочие заведения, где вы отдаете деньги добровольно, а не под дулом пистолета. Меня поразило почти полное отсутствие административных зданий.

Мы миновали два отеля, прежде чем остановились. Я посмотрел на вывеску:

Отель «Стар».

Это было четырехэтажное здание без всяких претензий на архитектурные излишества. Я вылез из машины, расплатился с шофером и вошел во вращающиеся стеклянные двери.

Портье за стойкой мирно дремал, время от времени, не открывая глаз поправлял очки, сползавшие на его нос, нос хронического алкоголика. Я постучал монетой по стойке, и портье подскочил, как ужаленный.

— Что угодно? — спросил он, глядя на меня сквозь стекла очков сумасшедшими глазами.

— Номер на одного с ванной. Конечно, после того, как проснетесь, — язвительно заметил я.

Портье протянул мне ключ.

— Это на втором этаже. Два с половиной доллара в сутки.

Я пододвинул к себе книгу регистрации. Портье добавил:

— Оплата вперед.

Я молча вписал свое имя в книгу и кинул на стойку десятку. Этот тип начинал действовать мне на нервы.

Отказавшись от услуг коридорного, я поднялся на второй этаж. Номер был неплохим, с широкой кроватью и балконом. Окна выходили в маленький дворик, и меня это вполне устраивало. Не люблю шума машин под ухом. Я швырнул чемодан под кровать и отправился в ванную смывать грязь путешествия.

* * *

Дом находился в конце Репаблик Авеню и выглядел довольно непривлекательно. Неизвестно, что больше было, в этом виновато: отсутствие солнца или отсутствие хорошего хозяина.

Я зашел в подъезд и нашел по указателю фамилию, которая была мне нужна. Вынув одну руку из кармана плаща, я попытался вызвать лифт, но, как я и думал, он не работал. Мне пришлось одолеть три этажа, прежде чем я очутился перед нужной дверью.

На мои настойчивые звонки никто не отвечал. Через некоторое время, поняв тщетность моих попыток, я спустился вниз. Внизу у самого входа была лестница в комнату портье. Я спустился и постучал. Вскоре послышались шаги и дверь распахнулась. На меня нахлынул запах жареной картошки с луком. На пороге выросла могучая фигура женщины в халате, усеянном жирными пятнами. Ей было что-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью, и на ее лоснящееся от жира лицо свисали давно не мытые пряди жирных волос. Подавляя в себе отвращение, я спросил:

— Не скажете, когда можно застать дома мисс Керью?

Наверное, ошеломленная моим появлением, она уставилась на меня и это длилось секунд пять. Потом она уперла руки в бедра и разразилась хохотом. Я терпеливо ждал и, когда она немного успокоилась, повторил свой вопрос. Она вытерла руки о халат и, продолжая ухмыляться, сказала:

— Поздно, красавчик. Птичка упорхнула из клетки. Ищи ее в полиции. — И прежде, чем я что-либо успел понять, она захлопнула дверь перед моим носом.

Я снова постучал в дверь, но на этот раз на мой палец была намотана десятидолларовая бумажка. Деньги, как я усвоил из старого правила, делают людей разговорчивее, чем они есть на самом деле.

Дверь снова распахнулась, обдав меня кухонным ароматом и гориллоподобная хозяйка появилась на пороге. С ее губ вот-вот готовы были сорваться непечатные слова, но тут взгляд ее наткнулся на мой палец. Не выпуская из поля зрения десятку, она ухитрилась в то же самое время посмотреть и на меня.

— Нельзя ли немного поподробнее, красавица, — сказал я ей, очаровательно улыбаясь.

Не отводя блестевших глаз от денег, она сказала:

— Пять дней назад она прикончила тут одного паренька. Вот и все.

Я спрятал деньги в карман.

— Я плачу деньги за сведения, а не за ваши красивые глазки, красавица.

Она тяжело вздохнула и пригласила меня войти.

Квартира была запущена и обшарпана, как и ее хозяйка. Я сел напротив нее на скрипнувший под моей тяжестью стул.

— В общем так... — начала она и выразительно посмотрела на меня, а потом и на мой карман.

Я вновь извлек деньги.

— ...У мисс Керью месяцев шесть назад появился парень. Молодой, симпатичный такой, он часто, бывал у нее, оставался на ночь.

— Кто он? — перебил я ее.

— Она называла его, по-моему, Робин... или Бобби... я точно не знаю. Ну так вот, я думаю, у них была любовь... Я убирала у нее три раза в неделю. Собралась я убирать и в тот раз. Я как всегда поднялась на четвертый этаж и отперла дверь. Там лежал этот парень, мертвый... Я это сразу поняла. Кровищи кругом... Я позвонила в полицию. Они приехали, допросили меня. Допрашивали в квартире, и тут дверь отпирается и входит мисс Керью. Колы сразу кинулись к ней, а она, увидев этого парня мертвым, так сразу и в обморок. Они ее увезли с собой. Вот, собственно, и все...

— Больше этим никто не интересовался?

— Нет, только вы.

— Ну, хорошо. Если кто-нибудь будет о ней спрашивать, позвоните мне. — Я сообщил ей, где остановился, и оставил на столе деньги.

Когда я был уже у выхода, то услышал ее голос:

— А вы кто? Частный сыщик?

— Нечто в этом роде, — ответил я.

* * *

Все, что я узнал, прозвучало для меня, как гром среди ясного неба. Я прошел два квартала, прежде чем заметил, что промок насквозь. А дождь все усиливался. В мои ботинки набралась вода и она неприятно хлюпала при каждом моем шаге. Заметив поблизости вывеску бара, я направился туда.

Посетителей было немного и, судя по их сухой одежде, они находились здесь уже давно. Девица за крайним столиком, в красном плаще и сильно декольтированном платье, с надеждой посмотрела на меня, но я направился прямо к стойке. Сейчас, чтобы согреться и как следует переварить услышанное, мне необходима была хорошая порция виски.

Усевшись на вертящийся табурет, я заказал чернявому бармену двойной виски без содовой. Пока он готовил напиток, я посмотрел на телевизор, стоявший в дальнем конце стойки. Там какая-то полураздетая блондинка пыталась соблазнить парня сурового вида с пистолетом в руке.

— Ваш виски, — отвлек меня бармен от этого занятия. Я залпом осушил бокал, закурил сигарету и показал знаком бармену, чтобы он повторил.

В бар вошла какая-то парочка. На нем был джинсовый костюм, а на ней красивое платье. Они уселись за стойку рядом со мной и заказали пару коктейлей «айкемри». Дело у блондинки из телевизора вроде шло на лад, судя по тому, что парень уже был в ее постели.

Я взял виски у бармена и сделал пару глотков. Только теперь, расслабившись, я распробовал его по-настоящему. К моему удивлению, виски был хорошим.

— А сейчас мы прослушаем последние новости по делу Алисы Керью, — услышал я бесстрастный голос телекоментатора.

Я напряг свой слух и уставился в телевизор.

— Алиса Керью, арестованная по обвинению в убийстве Роберта Д'Эссена, продолжает отрицать свою причастность к этому делу, несмотря на все улики. Следствие по этому делу ведет лейтенант О'Брайен из городского комиссариата. Защищать девушку взялся адвокат Джон Ковач. Это адвокат, у которого самая высокая такса в Штатах. Наш корреспондент взял у него интервью.

На экране появился плотный мужчина, в очках, лет пятидесяти.

— Почему вы взялись за это дело, мистер Ковач? — задал вопрос корреспондент.

— Это непростой вопрос. Дело в том, что я решил заняться этим делом совершенно бесплатно...

— Вот, вот, именно об этом поподробнее хотят узнать у вас телезрители.

— Это во всех аспектах настолько интересное дело, с каким мне давно не приходилось сталкиваться. Я буду бороться до конца.

После этого довольно туманного ответа на экране снова появился диктор и сказал:

— А теперь передаем спортивные новости.

Я отвел взгляд от экрана. Это был еще один неожиданный поворот событий. Вокруг обвинения в убийстве заваривалась каша, которую некому было расхлебывать.

Я купил пару телефонных жетонов и направился к телефонной будке, расположенной в углу бара. В потрепанной телефонной книге я нашел номер полицейского комиссариата города и позвонил.

— Мне нужен лейтенант О'Брайен, — сказал я в трубку.

— Подождите секундочку, — ответил женский голос. Потом послышался щелчок и голос, напоминающий рычание льва, рявкнул:

— О'Брайен слушает.

— Мне нужно с вами поговорить по делу мисс Керью, — сказал я.

— Кто вы такой?

— Это долгая история. Лучше будет, если я расскажу ее вам при встрече, лейтенант.

Он несколько секунд размышлял, потом сказал:

— Ну хорошо. В семь вечера я буду в баре «Белая Ромашка».

— Как я вас узнаю?

На том конце провода послышался хохот, вызвавший у меня в памяти ассоциацию с клокотанием воды в кипящем чайнике.

Я посмотрел на часы. До встречи было чуть меньше двух часов.

Подойдя к стойке, я увидел, что бармен готовил какую-то невообразимую смесь для парочки, которая пристроилась у стойки рядом со мной. Я подождал, пока он покончит с этим занятием и попросил у него подшивку местных газет за последнюю неделю. Он было заколебался, но я так взглянул на него, что он, порывшись под стойкой, протянул мне пачку газет. Это были «Новости Панама-Сити». Репортажи об убийстве занимали первые полосы газет. И это было неудивительно.

Дело в том, что Роберт Д'Эссен был единственным сыном и наследником Джорджа Д'Эссена, который, насколько я понял из статей, был фактическим владельцем города.

Глава 2

Лейтенант О'Брайен был высоким и плотным мужчиной лет тридцати пяти. Полицейская форма, в которую он был одет, была измята и изрядно посыпана сигаретным пеплом. Он сидел за угловым столиком бара «Белая Ромашка» и отхлебывал из высокого стакана какую-то зеленоватую муть. Я взял двойную порцию виски и подошел к его столику.

— Вы лейтенант О'Брайен? — спросил я без всяких предисловий. — Я тот человек, который звонил вам.

Его широкое лицо не изменило своего выражения, ни на йоту. Он жестом указал на стул рядом с ним. Я сел и сделал пару глотков из стакана, отметив, что руки он мне не подал.

— Меня зовут Эл Уолкер, — сказал я. — Меня интересуют сведения по делу Алисы Керью.

— Читайте газеты... Или, может быть вы сами репортер... — он был все так же равнодушен.

— Нет, я не репортер и меня интересуют сведения, которые не публикуются в газетах.

— Вы хотите их купить? — внезапно спросил он. Это меня насторожило и я осторожно проговорил:

— Если вы настаиваете...

Его лицо внезапно налилось кровью и глаза засверкали.

— Убирайся отсюда, пока кости целы, — прошипел он. — Запомни сам и передай своим дружкам, что Лесли О'Брайен не продаётся. Единственное, что ты можешь от меня получить, так это пулю в лоб.

Я никогда не видел, чтобы внешность человека могла так быстро меняться. Только что, на моих глазах, добродушный толстяк превратился в разъяренного льва. Я сидел не шевелясь и не спуская с него глаз. Сначала нужно было выяснить, какую игру он ведет.

— Вы меня не так поняли...

Он немного поутих и стал ждать продолжения. В его глазах была сталь, а вокруг губ легла жесткая складка. И вдруг я понял, что если я хочу быть в курсе дел, мне придется выложить ему все... Мне придется довериться ему. Я достал из пачки сигарету и закурил.

— Вы, наверное, уже в курсе того, что Джон Керью воевал во Вьетнаме и погиб там два с половиной месяца назад. Мы с ним вместе месили грязь в джунглях около двух лет. Я ему обязан жизнью — он погиб, спасая меня. Джон Керью умер у меня на руках. Перед смертью он просил позаботиться о его дочери. Неделю назад я демобилизовался из армии и вот я здесь.

О'Брайен все еще недоверчиво смотрел на меня. Он достал из нагрудного кармана рубашки сигару и раскурил ее, пуская клубы дыма изо рта.

— Но я всегда верю только фактам и доказательствам.

— Я понимаю вас, — проговорил я и полез во внутренний карман. — Вот мое воинское удостоверение, вот письмо Джона к дочери, которое он не успел отправить, а это то, что он просил передать ей. — Я кинул ему испачканное кровью письмо и холщовый мешочек. — Здесь бриллианты... А где мы их взяли, это долгая история и совсем не для полиции.

О'Брайен хитро посмотрел на меня. Выражение отчужденности исчезло с его лица.