Побушевав мысленно какое-то время, я бросила взгляд на телефонный аппарат. Вениамин стоял рядом, вопросительно глядя на меня. Увидев, что я заколебалась, он вдруг успокаивающе похлопал меня по плечу и сказал:

— Лучше позвоните, по крайней мере точно определите, что вам делать дальше.

Я вняла его совету и набрала номер Стекольникова. Владимир Алексеевич, заочно расшаркавшись передо мной, сказал, что Эльвира неожиданно отпросилась домой по причине нагрянувшего насморка. А они с Расстегаевым ждут важного звонка из Самары и не могут отлучиться, потому что если разговор пройдет так, как они ожидают, то им там светит в ближайшем будущем нечто крайне приятное. Стекольников начал было что-то объяснять по поводу своей жены, но мне это было уже совершенно неинтересно, и я просто прервала разговор, сказав, что если у него будет что мне сообщить важного, то он знает мой номер.

Вениамин, все время разговора стоявший рядом, хоть и делал вид, что не слушает, однако остался, кажется, доволен моим тоном. Когда я резко положила трубку, он улыбнулся, приобнял меня за плечи и сказал:

— К характеру Владимира нужно просто привыкнуть.

Я поспешила к двери, но в этот момент она открылась, и на пороге появилась хрупкая темноволосая женщина с синими глазами. Она была очень симпатичная и так похожа на Вениамина, что я поняла, что это его сестра Валентина.

— Веня, привет, — поздоровалась она, чмокнув брата в щеку. Голос у нее оказался тихим и мягким. — Здравствуйте, — посмотрела женщина на меня.

— Валя, это частный детектив, нанятый Владимиром, — пояснил Вениамин. — Ее зовут Татьяна. Между прочим, пришла по просьбе Владимира, чтобы встретиться со всеми вами, а вместо этого ей пришлось довольствоваться беседой со мной.

— Ну, не думаю, что Татьяне пришлось скучать, — улыбнулась Валентина, потрепав брата по волосам.

— Тем не менее, Валентина…

— Андреевна, — подсказала жена Стекольникова.

— Валентина Андреевна, я вообще-то хотела поговорить на тему пропавших денег. И раз уж мы встретились, может быть, вы выскажете свою точку зрения?

— Ах, я ничего не знаю, — печально покачала головой Валентина. — Ничего. Я вообще далека от дел фирмы мужа, я редко там появляюсь, у меня своя работа. Я педагог и много времени провожу с детьми, мне это интересно. В бизнесе я совсем ничего не смыслю. Единственное, что могу сказать, — вся эта история просто жуткая неприятность и неожиданность. Словно грязью плеснули! Но кто мог пойти на такое, почему… Я не знаю, — Валентина развела руками и вежливо улыбнулась. — Веня, ты обедал? Почему ты не разогревал обед, я же тебе говорила, что он в холодильнике, а ты опять ограничился колбасой…

Валентина уже полностью переключилась на своего брата, в голосе ее звучали интонации воспитательницы детского сада, и я подумала, что педагогика и впрямь ее любимое занятие. Во всяком случае, она явственно дала мне понять, что больше ей добавить нечего. Мне осталось только откланяться и негодовать в душе на Стекольникова, который столь бесцеремонно обошелся с моим временем.

Глава 4

Тем не менее встреча с Вениамином и Валентиной дала пищу для размышлений, однако как подобраться к разработке подозреваемых, я по-прежнему не знала. Да и кости не советовали мне зацикливаться на краже денег из сейфа. По крайней мере, именно так я расценила вот это послание:

16+26+11 — Мысли ваши заняты одновременно и денежными делами, и предстоящим любовным свиданием. Не смешивайте деловую и личную стороны вашей жизни.

Никакого любовного свидания у меня на горизонте не было и в помине. Но кости на то и кости, чтобы не говорить все в лоб. Ведь если было бы так, зачем тогда нужен частный детектив Татьяна Иванова? Поразмыслив, в какую сторону мне метнуться, я все же выбрала смерть Герасименко. Я по-прежнему была уверена в том, что Герасименко, по всей видимости, украл деньги из сейфа, а потом его за это и убили. Или не за это, а просто потому, что хотели поживиться за его счет. Иными словами, найдя убийцу, я раскрою и кражу.

И я снова решила нанести визит не до конца искренней вдове в надежде изменить для себя режим секретности и получить более открытый доступ к конфиденциальной информации, касающейся прошлой жизни семьи Герасименко. О чем после завтрака я и оповестила Веронику посредством телефонной связи. Крепкая телом и духом вдова не стала возражать против очередного визита.

— Хорошо, приезжайте, — ответила она и тут же нетерпеливо поинтересовалась: — Скажите, вам уже удалось что-то узнать?

— Нет… Пока нет, — вынуждена была разочаровать ее я. — Но вы не расстраивайтесь. Прошло не так много времени. Все еще впереди.

Если бы я сейчас знала, что меня ждет впереди, то, наверное, кое от чего предпочла бы отказаться. Но подобные дела и участие в них несут в себе неизбежную долю неприятных событий и ощущений. Да и для того, чтобы острее почувствовать все прелести жизни, время от времени, вероятно, надо хлебнуть горьких ощущений. Хотя бы чайной ложкой.

Я снова галопом устремилась к дому, где располагалось модернизированная квартира гражданки Герасименко.

Хозяйка была одета не по-домашнему. Видимо, на то были какие-то свои причины, и я не замедлила осведомиться об этом.

— Вы куда-нибудь собираетесь? — спросила я.

— Нет. Не беспокойтесь. Времени у меня достаточно, — ответила Вероника, решив не объяснять причины своего выходного вида.

Мы присели за накрытым клетчатой скатертью столом, и я вкратце рассказала Веронике о том, что делала накануне.

— Я поговорила с некоторыми друзьями вашего мужа. Но пока что ничего существенного мне узнать не удалось. И знаете, что меня больше всего настораживает в этой истории? Это телефонные звонки, о которых вы упомянули в прошлый раз.

Я не стала рассказывать Веронике о неудачной попытке отыскать человека со шрамом и настороженно-испуганным взглядом.

— Но мне нечего вам больше рассказать, — поспешила заверить меня женщина. — Я все сказала вам в тот раз.

— Меня очень заинтересовало то совпадение, о котором вы упомянули, — заметила я.

— Какое совпадение? — неподдельно удивилась Вероника.

— Вы сказали, что звонки с угрозами вашему мужу были в тот самый день, когда у вас на даче опрокинули бочку с водой. Может быть, это вовсе не стечение обстоятельств? И мальчишки, как вы говорите, здесь совершенно ни при чем?

Вдова сначала недоуменно посмотрела на меня, а потом задумалась. Будто пыталась в уме умножить шестизначные числа.

— Скажите, а на самой даче никто не побывал в ваше отсутствие? — следом спросила я.

— Нет, — покачала головой Вероника. — Во всяком случае, там был полный порядок. Замки на месте. Окна целы. Так что больше никаких неприятностей нам тогда не доставили.

— А может быть, какие-нибудь вещи были не на месте? Возможно, что-то пропало, на что вы не сразу обратили внимание.

Вероника пожала плечами:

— У вас есть какие-то соображения?

— А может, там что-то искали? — спросила я в лоб.

— Что там можно найти? — ответила вопросом на вопрос наивная вдова.

«Да, похоже, разговор не клеится, — подумала я. — А может, она действительно больше ничего не знает и мне все только кажется. Вполне вероятно и такое. Скажем, всему виной моя разыгравшаяся подозрительность. Что ж, попробуем начать издалека».

— Скажите, Вероника, а давно у вас эта дача? — спросила я.

— Нет. В прошлом году купили.

— Кстати, где она находится?

— Около Докторовки, это дальше, чем Жасминка.

— Далековато, наверное? — посочувствовала я. — Что, не смогли найти поближе?

— На машине не так уж и далеко, — возразила Вероника. — Зато бывшие хозяева попросили недорого. В принципе, там уже все было готово: дом, сарай, сад, огород. Отдавали не то чтобы за бесценок, но гораздо дешевле, чем обычно. Грех было не воспользоваться таким случаем. А мы давно собирались дачу купить.

— А кто был инициатором?

— Валерий. Он иногда любил в земле покопаться, — вздохнула Герасименко и всхлипнула. — Бывало, столько напланирует, что даже и не знает, с чего начать! Он вообще по натуре своей любил все переделывать, улучшать.

Вдова достала носовой платок и утерла набежавшую слезу.

— А почему же хозяева так недорого за нее запросили? — поинтересовалась я, дождавшись, пока Вероника успокоится.

Меня теперь интересовало все, что касалось прошлогоднего приобретения Герасименко.

— Не знаю. Вероятно, деньги были очень нужны. Вообще-то хозяйка говорила, что ей просто не до дачи было тогда. У нее вроде как муж перед этим совсем недавно умер, а сама она большой тяги к земле как будто не испытывала. Вот и решила продать. А может, просто долго возиться с этой куплей-продажей не хотела.

— А что она за женщина?

— Женщина как женщина… Ничего особенного, — пожала плечами Герасименко. — Немолодая уже, лет под пятьдесят. Да мы с ней особо тесно не знакомились. Общались только по случаю приобретения этой самой дачи, и не более того.

«Еще одна вдова и тоже бывшая хозяйка тех самых соток. Интересное совпадение», — отметила про себя я.

— А как вы с ней познакомились? Кто-нибудь подсказал, свел?

— Нет, по газетным объявлениям нашли. Совершенно случайно. Никто нам ее не рекомендовал.

— Я думаю, что мне не помешало бы с ней встретиться, — задумчиво произнесла я. — Вы не помните, где она живет?

— Ну разумеется, у меня есть адрес, — сказала Вероника и поднялась со стула. — Вы подождите, я сейчас посмотрю.

Хозяйка квартиры удалилась в другую комнату и через минуту явилась вновь.

— Вот, улица Горная, дом шестьдесят четыре. Безбородина Галина Григорьевна.

— А квартира? — уточнила я.

— Квартира? — удивленно переспросила Герасименко. — Так это же частный дом. Она одна в нем живет.

— А вы не помните, она не говорила, как умер ее муж?

— Нет, об этом мы не беседовали, — призналась Вероника.

У нее было такое лицо, будто она чего-то побаивалась. Но это был не обычный страх, в прямом смысле слова, а скорее опасение, как бы случайно не раскрылась некая личная тайна, принеся тем самым на голову вдовы новых неприятностей, пусть и не столь серьезных.

— Ей уже лет под пятьдесят. А мужу, я думаю, и того больше. Может быть, сам собой отошел? Своей смертью? — сделала предположение Вероника.

Но предположения меня не волновали, мне нужны были факты. Достоверные факты.

— Простите, Вероника, а вы чем занимаетесь? — поинтересовалась я участливо, чтобы чуть-чуть скрасить чересчур практичный тон разговора.

— Я работаю в банке. Зарабатываю на хлеб насущный, имея дело с деньгами, — продолжила Герасименко. — Не такими уж, может, и большими, но и не маленькими. Только, к сожалению, с чужими. Хотя, знаете, я могла бы и не работать. Валерий иногда даже высказывал по этому поводу некоторое недовольство. Особенно последние годы. Только сидеть дома — это не по мне.

— Ну, в этом мы с вами схожи, — усмехнулась я.

— Правда, сейчас я в отпуске. Хотела у матери погостить, а потом, может, еще куда съездить. Да вот не получилось, — сказала Вероника и снова полезла за носовым платком.

Потом она вдруг слегка повеселела и предложила:

— А хотите чаю?

— Нет, извините, но, по правде говоря, мне уже пора. Тоже нужно зарабатывать на хлеб насущный, — объяснила ей я.

Я внезапно почувствовала, что разговор со вдовой Герасименко меня раздражает. Что-то было в Веронике не то… Что мешало мне хотеть установить с ней тесные дружеские отношения. Но что именно? Я и сама не могла бы на этот вопрос дать какой-либо более-менее вразумительный ответ. Я просто оставила свою визитную карточку и распрощалась.

Мои поиски получили новое направление.

«Нет, явно за этой дачей что-то кроется, — размышляла я. — И такое ощущение, что Вероника не прочь найти убийцу мужа, но когда разговор заходит об этом ее прошлогоднем приобретении, то будто боится ненароком проболтаться. Что еще она может так осторожно скрывать?»

Ведя машину по улицам города, я хмурилась и думала, что если Вероника что-то скрывает и не хочет говорить, то, по-видимому, так и не скажет. Хотя какие-нибудь экстраординарные события и смогут ее разговорить. В таком случае, как говорится, милости просим. В конце концов, на тот случай, если вдову начнут мучить приступы откровения или она вспомнит что-то невзначай, я оставила ей свои координаты. Кто может знать, как все обернется? Женщины, как ветер — натуры переменчивые. Это я знала по себе, однако пыталась, в соответствии со своей все же практичной и реалистичной натурой, это корректировать.

А если следовать логике, то на очереди у меня должно быть сейчас знакомство с Галиной Григорьевной Безбородиной. Только перед встречей с ней я решила заехать домой и немного перекусить.

Следующий этап расследования начался с чашки кофе. В процессе его приготовления я решила внезапно погадать на кофейной гуще на предмет того, что меня ждет в ближайшем будущем. Да так увлеклась этой идеей, что совсем забыла, что кофе-то у меня растворимый. Бывают же такие казусы! Не каждый день, но случаются. Даже у частного детектива Татьяны Ивановой.

Дом на запыленной тихой Горной улице оказался довольно симпатичным. Просторный, добротно и крепко выстроенный, он стоял под ветвями деревьев, обшитый досками, выкрашенными темно-зеленой краской. Почти вся улица была застроена одноэтажными частными домами на много кварталов. Движения автомашин здесь почти что не наблюдалось. Зато время от времени проносились на большой скорости разрисованные рекламой трамваи, оглашая окрестности бесцеремонным грохотом. Дома стояли так близко друг от друга, что им приходилось образовывать между собой общие дворы.

Я повернула ручку железной защелки и вошла в дверь в невысоком, потемневшем от времени деревянном заборе. Я поднялась на крылечко в две-три ступени и постучала.

Было тихо. Только легкий ветерок шумел листвой многочисленных деревьев. И более ничего. Никакого другого шума не наблюдалось, в том числе и за дверью. Я попробовала постучать снова.

— Вам кого?

Я вздрогнула, ибо голос раздался у меня за спиной, совершенно неожиданно, не с той стороны, что я ожидала. Я тут же оглянулась:

— Мне Безбородиных.

Перед соседним домом стояла маленькая старушка, появившаяся вдруг совершенно неожиданно и неслышно. Скорее всего, она пришла из соседнего дома.

— А Галки нет, она на базаре, — пояснила бабулька.

— А мне вообще-то не она нужна, а ее муж, — схитрила я.

— Кто? Василий, что ли? — неподдельно удивилась старушка. — Так он помер давно.

— Как помер? Когда? — в свою очередь, разыграла удивление я.

— Да еще в позапрошлом году. В аккурат в декабре.

— Да? Жаль, — покачала головой я.

— Чего уж там жаль! Было бы чего жалеть! — не согласилась со мной бабка. — Ворюга.

И подозрительно посмотрела на меня, словно пытаясь выискать в облике частного детектива что-то похожее на усопшего Василия. Но, видимо, упорно не находила сходства. И оттого ее взгляд становился еще подозрительнее. И я решила перехватить инициативу:

— За что ж вы его так, бабушка? Неужели он у вас что-нибудь украл?

— Ворюга — он и есть ворюга, — безапелляционно утверждала бабка. — Его вся улица знает. Он и помер-то в тюрьме. Не как все люди.