— А чем же вы занимаетесь? — поинтересовалась я.

Вениамин вздохнул и поправил прядь на лбу. Потом откинулся на спинку дивана и сделал несколько малюсеньких глотков из рюмки.

— Ищу себя, — произнес он, и в его словах мне послышался некий пафос.

Я поиграла бровями, не став это комментировать. Вениамин тем временем закурил еще одну сигарету.

— Знаете, я много чего перепробовал, — развалившись на диване, проговорил он. — Писал картины, стихи. Но… Я уже убедился, что это мало кому интересно.

— Почему?

— Потому что, к сожалению, в современном обществе царит культ денег. И только возможность их заработать людям интересна. А вечные ценности… Люди о них забывают. Впрочем, как показывает история, деньги — это тоже вечные ценности.

— А вы под вечными ценностями подразумеваете, видимо, искусство? — предположила я.

— Конечно, — важно кивнул Вениамин. — Искусство, творчество — вот что по-настоящему интересно. Но, увы, кажется, что это интересно только мне.

— Ну, это вы несколько загнули, — перебила я высокопарный тон Вениамина легким вульгаризмом. — Неужели вы всерьез думаете, что, кроме вас, никто не увлекается искусством?

— Я вовсе не это хотел сказать, — Вениамин посмотрел на меня усталым, несколько снисходительным взглядом. — Я имел в виду, что искусство тоже стало предметом наживы. Практически не осталось людей, которые творили бы бескорыстно, с истинным вдохновением…

«Мальчик, пожалуй, несколько переигрывает, выставляя себя выразителем идеалов нашего времени», — усмехнулась я про себя. Вообще-то его приемы обольщения были рассчитаны на сопливеньких девочек, с которыми ему, по всей видимости, и приходилось большей частью общаться и которые слушали его с обожанием. Я же повидала и наслушалась подобного в свои зрелые годы предостаточно. Тем не менее Вениамин продолжал мне нравиться — все-таки он был чертовски хорош собой!

— И что же вы решили для себя дальше? — спросила я.

— Конкретного пока ничего, — продолжал вздыхать Вениамин. — Есть, конечно, планы, но это только наметки, задумки… С одной стороны, я уже понял, что для того, чтобы заработать деньги, нужно заниматься бизнесом. А с другой — не хотелось бы оставлять ту сферу, в которой бог наделил меня талантом…

«Как же мы самонадеянны!» — вновь усмехнулась я.

— Я даже начал писать поэму, посвященную одному человеку, но бросил на середине! — махнул рукой Вениамин.

— И кому же? — поинтересовалась я.

— Ну, это секрет, — жеманно повел плечами Вениамин. — Хотя… Я вам его открою. Я хотел посвятить ее Владимиру, мужу Валентины. Вот современный герой! Новый герой нашего времени!

— Мне он что-то не очень напомнил Печорина, — покачала я головой.

— Так я о том и говорю! — подхватил юный гений. — Времена печориных и онегиных безвозвратно ушли! Настали времена стекольниковых!

— А чем же вам не угодил Стекольников? — продолжала вопрошать я. Мне было важно понять, что за отношения царят в этой семье, что за характеры скрываются за личностями, которые могут иметь непосредственное отношение к краже денег из сейфа Владимира Алексеевича. А Вениамин, похоже, знаком со всеми достаточно хорошо.

— Ну, главное, чтобы он угождал Валентине, — с налетом театральности заявил Вениамин, явно провоцируя меня на то, чтобы я попросила развить тему. Я не стала ломаться и действительно попросила, тем более что это было в моих прямых интересах.

Вениамин выдержал многозначительную паузу, после чего медленно произнес:

— Дело в том, что мой… будем говорить — родственник, став человеком богатым, не выдерживает испытания возрастом. И он не одинок в этом. Почти все так называемые солидные бизнесмены никак не могут примириться с тем, что они уже старые и, увы, несмотря на свои деньги, мало кому интересны.

— Ну, ваш, как вы выражаетесь, родственник не такой уж старый, — возразила я. — Ему, наверное, лет сорок — сорок пять?

— А вы считаете, это мало? — изумленно уставился на меня Вениамин.

— Ну, смотря для чего, — пожала я плечами. — Если для того, чтобы стать профессиональным футболистом, то, конечно, много. А вот для того, чтобы, скажем, овладеть английским языком или стать во второй раз отцом — то вполне нормально. Я вообще-то не понимаю, что вы имеете в виду.

— А для того, чтобы влюбиться очертя голову? — запальчиво спросил Вениамин, чем порядком меня озадачил.

— Ну, юноша, — не удержалась я от снисходительного тона. — Любовь — такое чувство, что над его разгадкой человечество бьется многие века. Оно может настигнуть в любой момент, и даже в восемьдесят лет. И это, наверное, здорово, потому что есть люди, которым вовсе не удается этого испытать. Ни в восемнадцать, ни в сорок, ни в шестьдесят. Случается даже — и не так уж редко, — что человек неожиданно заново влюбляется в свою жену, с которой прожил двадцать лет. Или жена вновь начинает видеть в своем стареющем муже мужчину своей мечты. Конечно, бывают и другие примеры…

Я и сама не заметила, как ударилась в философию.

— Что касается новой влюбленности в свою жену, — криво ухмыльнулся Вениамин, — то это вы явно не по адресу попали. У Владимира иной бзик. Вы знакомы с его секретаршей Эльвирой?

— Ну, мельком, — кивнула я.

— Так вот, кризис среднего возраста у него связан именно с ней, — поведал мне Вениамин. — Надеюсь, теперь вы понимаете, что я имею в виду, потому что не замечать этого может только слепой. Он даже не понимает, насколько он смешон в своем… позднем чувстве, — с иронией заключил Вениамин.

— Вот как? И что же, у них, так сказать, роман? — спросила я.

— Насчет этого достоверно сказать не могу, поскольку не имею привычки следить, — напыщенно произнес Вениамин. — Но думаю, что нет, поскольку разница в возрасте все-таки сильна… Хотя для современных девушек значение имеет не это, а толщина кошелька. И здесь, думаю, у Владимира есть шансы. — На лице молодого человека появилось злое и презрительное выражение. — Но я все-таки думаю, что между ними ничего нет, поскольку с недавних пор Владимир нацепил на себя маску страдальца. И, кажется, совершенно свыкся с нею. И ему совершенно безразлично, что из-за этого страдают другие. Причем близкие ему люди.

— А отчего же они страдают, если между ним и Эльвирой, как вы утверждаете, нет близких отношений?

Вениамин посмотрел на меня как на безнадежную даму, совершенно ничего не понимающую в отношениях между мужчиной и женщиной.

— Потому что все это настолько очевидно, что становится просто неприличным, — отрезал он. — Просто тошно смотреть на то, как он лебезит перед ней, как постоянно навязывает свою заботу, хотя она в этом совершенно не нуждается. И смотрит так умильно! И главное, абсолютно не понимает, что эта женщина подобного не заслуживает. Она же глупа, как курица! Достаточно посмотреть на ее круглое курносое лицо, чтобы это стало ясно. А я знаком не только с ее лицом, но и с ее характером, с ее способностями и отношением к работе… И это ни для кого не тайна. Как и не тайна, что ее отчислили из института за неуспеваемость в прошлом году, а Владимир проигнорировал этот факт. И она осталась на теплом месте греть свою задницу! И когда видишь, как она вертит перед Владимиром своей пышной попой, как строит свои накрашенные кукольные глазки, не стесняясь присутствующих, становится просто противно. Аж плюнуть хочется в ее глупое лицо!

Вениамин разошелся не на шутку. Он раскраснелся, вспотел и постоянно теребил в руке пустую пачку из-под сигарет. Наконец он резко поднялся, шагнул к бару и достал оттуда новую пачку. Быстро распечатав ее и закурив, он в сердцах плеснул себе полную рюмку коньяку и тут же выпил. Вот сейчас он совершенно не играл, был абсолютно искренен в своем негодовании, и я это явственно ощущала. Он даже забыл о своей роли джентльмена, из его поведения исчез даже намек на флирт со мной, и я подумала, что все искусственное в нем было скорее всего лишь защитной реакцией с его стороны. Он действительно переживал, но я пока не могла понять до конца, по какой причине. Выплеснув свой гнев, Вениамин замкнулся и, кажется, больше не собирался обсуждать тему, которую сам же поднял. Я несколько раз пыталась выяснить отношение Валентины к такому поведению со стороны мужа, мысли самого Владимира по поводу происходящего, но было тщетно. Вениамин надулся и отвечал на мои вопросы односложно, никак не проясняя подробностей. Тогда я пошла, что называется, другим путем.

— Вы знаете, — я доверительно наклонилась к Вениамину. — В обмен на вашу откровенность я тоже хочу открыть вам свой секрет. Дело в том, что я присутствую здесь с определенной целью. Если вам известно, у вашего родственника из сейфа пропала крупная сумма денег. И он попросил меня расследовать это… недоразумение.

— Так вы из милиции? — Красивые темные брови Вениамина взметнулись вверх.

— Нет-нет. Я частный детектив. Хотя вообще-то закончила юридический институт и некоторое время работала в прокуратуре.

Вениамин еще раз поднял свои брови.

— Как-нибудь, возможно, я вам и расскажу, как докатилась до жизни такой, — засмеялась я, чтобы разрядить обстановку. — Но сейчас я бы хотела, чтобы вы помогли мне. Мне нужно знать, что представляют собой люди, окружающие мужа вашей сестры, и мог ли кто-то из них решиться на кражу.

Вениамин внимательно слушал меня, удивленное выражение не сходило с его лица. Затем он наконец ответил:

— Да, я слышал об этом инциденте. Печальная история, но меня она не удивила…

— То есть?

— Это закономерность, вытекающая из особенностей характера мужа моей сестры. Видите ли, он всегда хотел казаться окружающим человеком нормальным во всех отношениях. Он никогда не был раскованным и свободным от законов, господствующих в обществе. Но… Как это ни парадоксально, именно это качество и мешает ему. Стараясь выиграть в малом, он всегда проигрывает по-крупному. Его педантизм распространяется только на мелочи, — Вениамин сделал паузу, вздохнул, отхлебнул коньяку и продолжил: — Муж моей сестры желает знать обо всем, что его касается и не касается. И таким образом грузит свой мозг ненужной информацией. Поэтому, представляя себя хорошим стратегом, он совершает тактические ошибки. Поэтому неудивительно, что у него из-под носа так банально и пошло украли деньги.

— А кто, по-вашему, из имеющих отношение к Владимиру людей мог на это пойти?

— Все! — безапелляционно заявил Вениамин и, откинувшись на спинку дивана, с неким вызовом посмотрел на меня. — Работники фирмы, старые так называемые друзья, та же драгоценная секретарша…

— Но ведь ключи были только у него и у Расстегаева?

— Ну и что? — пожал плечами Вениамин. — Сложно сделать дубликат, что ли?

— Но как вы себе представляете механизм этого? Ведь ключи они носят с собой.

— Я же вам говорил, что Вова является педантом, но порой в тех вещах, которые совершенно не нужны ему. Он мог оставить эти ключи на столе, потом сокрушаться по этому поводу. И все потому, что он, видите ли, в это время продумывал свои предстоящие деловые переговоры. Думал над каждой фразой, которую он должен будет произнести. Просто такое уже было, я вам рассказываю реальный случай. Потом, конечно, чертыхался, сокрушался, всем рассказывал… Короче говоря, муж моей сестры — это оригинальный тип педанта-растяпы.

— Так, ну то, что он сам у себя деньги красть не стал бы, это понятно. Поэтому давайте теперь поговорим все же о его окружении. Что вы можете сказать, например, об Аркадии Дмитриевиче Расстегаеве?

— Профессионал. Хитрый лис. Невыносимый в общении человек. Похоже, с комплексами. Какими? Ну, судите сами. Не женат и никогда не был. Почему? Видимо, не каждая может выдержать его постоянное ехидство и ироническое подтрунивание. Ко всему прочему, он несколько твердолоб.

— То есть он ни с кем не встречается, — уточнила я.

— Абсолютно ни с кем! Либо же настолько мастерски это скрывает.

— Хорошо, с Расстегаевым все ясно. А Валерия Герасименко вы знаете?

— Знаю. Вернее, знал. Я в курсе, что он погиб. Думаю, что и вы тоже, — Вениамин в упор посмотрел на меня.

— Да, мне об этом известно, — подтвердила я. — Ну, так все же, что вы можете сказать о нем?

— По-моему, самый заурядный из них троих. Не очень, кстати, умный. Во всяком случае, уступал тому же Расстегаеву. Зато очень добросовестный, трудолюбивый. Знаете, где другой возьмет сообразительностью и расторопностью, тот брал усердием.

— Вы не можете предположить, кто мог желать его гибели? — не надеясь на полезный ответ, уточнила я.

— Нет, — покачал головой Вениамин. — Просто ума не приложу. Да я и не могу ничего такого сказать, поскольку знал-то его мельком. Он не так часто появлялся в этом доме в отличие от Расстегаева.

— Ну, и чтобы завершить обзор, давайте обратимся к двум оставшимся женщинам — Валентине и Эльвире.

— Давайте, — с готовностью ответил Вениамин. — Хотя, кажется, Эльвиру я вам обрисовал достаточно подробно. Типичная охотница за чужими мужьями, поскольку не в состоянии, что называется, воспитать собственного. Такие женщины привыкли приходить на все готовенькое.

— Ладно, я поняла, — подняла я руки, поскольку образ Эльвиры довольно четко вырисовывался в моем представлении. — А что же Валентина?

Вениамин помолчал, крепко сцепив пальцы рук.

— Валентина в определенной степени похожа на Эльвиру, — наконец проговорил он медленно.

— Неужели? — удивилась я.

— Я имел в виду их отношение к мужчинам. По мнению этих женщин, мужчины существуют для того, чтобы тратить их деньги. Вот посмотрите. Эльвира выберет себе соответствующего мужа. Но, как правило, они постоянно не удовлетворены и ищут развлечений на стороне.

— И ваша сестра тоже? — в упор спросила я.

— Нет, — покачал головой Вениамин. — Валентина ко всему прочему еще и недостаточно смела, чтобы практиковать измену мужу. Родители вообще-то воспитывали нас на прочных нравственных идеалах. Но не только в этом дело. Валентина по-прежнему любит своего мужа. Вот уж кто не способен влюбиться в него заново, просто потому, что не переставала любить его никогда. Кажется, ее чувство к Владимиру сейчас точно такое же, как и пятнадцать лет назад! — с горечью произнес Вениамин. — Хотя тогда я был практически ребенком, но хорошо помню ее взгляд, которым она смотрела на Владимира. Так вот, он нисколько не изменился… Так что в этом плане она все-таки не похожа на Эльвиру. Да и вообще она на нее не похожа, это я погорячился. К тому же Валентина закончила институт, даже работала по специальности, но вскоре родилась Маша, и Валя оставила работу. А потом Владимир настаивал на том, чтобы она сидела дома. Он сам пытался сделать из нее домашнюю наседку, чтобы потом морщить нос оттого, что жена его — примитивная домохозяйка, — в голосе Вениамина вновь послышалась обида. — А два года назад моя сестра все-таки устроилась на работу. И хоть она получает там минимальную зарплату, я все-таки считаю, что это для нее очень хорошо. Во всяком случае, она не стоит на месте, и даже если Володя оставит ее, у нее есть все шансы устроить свою судьбу заново! — Вениамин с вызовом посмотрел на меня, хотя я вовсе не собиралась оспаривать подобное заявление. — А что вы так смотрите? — прищурился он: видимо, все-таки переборщил с алкоголем. — Валентина моложе Владимира на пять лет, к тому же она симпатичная и совсем не такая идиотка, как эта Эльвира. Когда мы с ней идем куда-то вместе, многие думают, что это моя девушка, хотя она старше меня на восемь лет. И вообще… Давно бы бросила этого напыщенного индюка и жила спокойно, гораздо счастливее, чем с ним! К тому же у него не так уж и много денег, просто он любит пыль в глаза пускать! После того как купил этот дом, его семья целый год жила впроголодь, потому что он по уши в долги влез. Маша вообще все вещи за матерью донашивала, Валентина даже шить научилась!

На щеках Вениамина выступили красные пятна. Он снова неожиданно умолк, выплеснув очередную порцию своего негодования. И я еще раз убедилась, что парень не любил своего «родственника» по имени Владимир. Уже узнав характер Вениамина, я поняла, что развивать данную тему сейчас бесполезно: парень опять замкнулся, надулся и на все мои вопросы об отношениях Владимира и Валентины будет только односложно бурчать. И я задала неожиданный вопрос:

— А вы не думаете, что Валентина могла украсть деньги у собственного мужа?

Вениамин тут же поднял голову и недоуменно уставился на меня.

— Нет, — наконец покачал он головой. — Однозначно нет. Зачем ей это?

— Чтобы бросить тень на Эльвиру, к примеру.

— Нет, она женщина прямая и на такие интриги неспособна, — заявил Вениамин. — Она может закатить скандал, высказать все открыто, обозвать последними словами, но… Чтобы вот так, вряд ли. Очень вряд ли.

— А Эльвира?

— Эльвира… — с презрением проговорил Вениамин, — слишком глупа, чтобы даже додуматься до такого. Ее мозгов хватит лишь на то, чтобы раздвинуть ноги перед Владимиром, а потом представить все так, что он должен ее по жизни содержать за подобную жертвенность.

— А может быть, она додумалась до этого не сама? — продолжала предполагать я. — Может быть, у нее есть сообщник? Какой-нибудь молодой парень, о котором никто в фирме не знает?

Вениамин задумался.

— Не знаю, — произнес он. — И не понимаю, что ей конкретно это дает. Ну, украла разок деньги… Рано или поздно ведь все равно обнаружится, что это она. И тогда она однозначно вылетит со своего места. Даже если Володя разжалобится и простит ее — в чем я очень сомневаюсь, потому что в денежных вопросах он, слава богу, далек от сентиментальности, — тут уж Аркадий встанет на дыбы. Вот уж кого не поймаешь на длинные ножки и кукольные глазки! Он добьется, чтобы и духу этой Эльвиры возле фирмы не было.

Теперь настала моя очередь помолчать, раскладывая в голове все услышанное.

— Вениамин, вы сказали, что украсть деньги могли все. Что вы имеете в виду?

— Я сказал это теоретически, подразумевая, что все эти люди по своей натуре фальшивые. Они лишь притворяются, что хорошо относятся друг к другу, а по большей части завидуют и терпеть друг друга не могут. Может быть, меньше всего это относится к Расстегаеву и к Валентине. А остальные… — Вениамин презрительно ухмыльнулся. — Эльвира постоянно завидует Валентине, потому что у нее больше денег. Вова завидует Расстегаеву, потому что тот более умный. Сами с Валентиной они тоже давно стали чужими людьми. Все это лишь окутано пеленой буржуазной добропорядочности. Словом, обычная история для материально ориентированных людей. Я вообще-то здесь стараюсь меньше бывать, поскольку никогда не находил с Владимиром общего языка. Прихожу в основном только для того, чтобы навестить Валентину и скрасить ее одиночество.

Вениамин сделал паузу и спросил:

— Ну что, я удовлетворил ваше любопытство? Или, может быть, нам имеет смысл встретиться еще раз? И может быть, не здесь, а где-нибудь в другом месте?

Это было уже похоже на заигрывание. Вообще-то в мои планы это вполне вписывалось. Но, наверное, не сегодня. Поэтому я уклончиво сказала что-то вроде того, что дальнейшие события покажут.

— Но разрешите последний вопрос, Вениамин. Кого вы считаете наиболее вероятной кандидатурой на роль вора?

— Это слишком прямой вопрос. Но… Если подумать… Не хотелось бы бросать подозрения на людей. А чисто теоретически — Расстегаев и Эльвира. Наверное… — оговорился он. — У Расстегаева есть ключи, Эльвира постоянно трется возле кабинета… При этом у нее была возможность незаметно сделать дубликат. А вообще часто так бывает, что виновным оказывается тот, на кого вообще не подумаешь. Но в конце концов, это ваша работа — вы взялись за это дело. А мне и своих забот хватает.

Я заметила, что после отказа с моей стороны встретиться с Вениамином в «другом месте» у него пропал интерес к разговору. Я посмотрела на часы и сказала:

— Что-то странное. Вообще-то пора бы уже появиться хотя бы Владимиру Алексеевичу. Да и ваша сестра уже должна бы прийти.

Вениамин, в свою очередь, взглянул на настенные часы и сказал:

— Да, что-то они оба задерживаются. Но ведь вас ни в коем случае никто не выгоняет отсюда. Так что ждите. Правда, мне бы хотелось посмотреть одну программу по телевизору, если вы не возражаете…

Я пожала плечами, давая понять, что не возражаю, и Вениамин щелкнул пультом. Через несколько секунд он уже погрузился в просмотр своей программы, а я, откинувшись на спинку дивана, попробовала проанализировать то, что он мне рассказал. Было огромное желание обратиться к костям, и я, не выдержав, извинилась и вышла в гостиную. Вениамин рассеянно кивнул мне, а я быстро бросила свои двенадцатигранники на сиденье одного из кресел.

13+30+4 — Вы раздосадованы невозможностью схватить то, что было от вас так близко и что так неожиданно отдалилось от вас.

Вот так здорово! Вообще-то я совершенно не чувствую себя раздосадованной…

И не успела я так подумать, как зазвонил телефон. Из комнаты «для гостей» вышел Вениамин и неохотно снял трубку. Через пару минут он сообщил мне, что звонил Владимир, который страшно извиняется передо мной за несостоявшуюся встречу и просит перезвонить, если у меня будет такая возможность. Возможность-то у меня была, но не могу сказать, что у меня было большое желание созваниваться со Стекольниковым. Честно говоря, я была просто в гневе от его поведения. Сам назначил встречу, пригласил меня, я весь день распланировала, ориентируясь на это мероприятие, приехала сюда на полчаса раньше, а теперь выясняется, что все отменяется! Как будто это у меня украли деньги и я лично заинтересована в том, чтобы их найти!