Офис Изи представлял собой маленький чуланчик под лестницей. Окон там не было, висела лампа дневного света. Площади этого офисного помещения едва хватало на то, чтобы втиснуть туда старинный столик с деревянными ножками и два стула производства Ленинградской мебельной фабрики, которыми в застойное время были укомплектованы почти все конторы средней руки в Советском Союзе.

Изя включил чайник и стал извлекать из портфеля бутерброды. Один из них, на мое удивление, был с салом.

– Кошерное? – иронично улыбаясь, спросила я.

– Таки да, – ответил Изя и поведал мне историю об одном еврее, достаточно известном в нашем городе. Он поссорился со старостой синагоги, который слыл большим ортодоксом, и, чтобы тому досадить, принес в синагогу сало и демонстративно начал его там жрать.

– О времена, о нравы! – вздохнув, окончил свой рассказ Изя. – Чтобы еврей, в синагоге, сало… Вы можете себе представить это, Таня?

– Могу. Однако к делу, Изя.

Изя еще раз печально вздохнул, закрыл глаза, откусил бутерброд с кошерным салом и начал:

– Изя знает, Изя скажет вам, но вы должны обещать мне, что все останется между нами.

– Можешь не тратить время на подобную ерунду. Давай рассказывай! – отрезала я.

После этого Изя собрал свои мысли в порядок и в течение пятнадцати минут в точных и скупых фразах сообщил мне все о состоянии золотого рынка в городе. Из его рассказа следовало, что в основном золото продается через сеть больших универмагов под общим названием «Владислава» и контролируется группировкой г-на Силантьева Алексея Семеновича, который больше известен как вор в законе по кличке Силай. Однако в последнее время начали открываться небольшие ювелирные магазинчики, сбивающие цену на золото. Если в универмагах продается отечественное золото, то конкуренты используют зарубежные каналы, в частности, Турцию.

– Кто же контролирует эти маленькие магазины? – спросила я, хотя уже практически знала ответ.

– Полагаю, конкуренты. Кто может конкурировать с мафией? – риторически спросил Изя. – Только государство или другая мафия. Поскольку речь о государстве здесь не идет, то логично предположить, что это кто-то из других авторитетов преступного мира.

– Цигурик, что ли?

– Все очень может быть, – уклончиво протянул Изя. – По-моему, они с Силаем не очень симпатичны друг другу…

Да, о нарастающем противоречии внутри преступного мира города Тарасова давно уже ходили слухи.

Я посмотрела на часы. Что ж, пора в УВД, рассказывать еще раз о том, как вчерашним душным утром был хладнокровно обстрелян ювелирный магазин. Простившись с Изей и так и не допив его кофе, я вышла на улицу и направилась к телефону-автомату.

Решение созрело само собой. Мне захотелось позвонить Верке, телефон которой я вчера у нее взяла. Верки дома не оказалось, видимо, она снова торговала на рынке своими шмотками. И я решила после визита в УВД заехать на рынок.

Глава 4. А НЕ РАЗВЕЯТЬСЯ ЛИ МНЕ?

Следователем по делу о расстреле магазина был назначен Александр Александрович Купчак, или, как его любовно называли коллеги, просто Купа. Сей служитель закона отличался от других собратьев по УВД багровой борцовской шеей, большой любовью к поглощению пищи и рекордным количеством «висяков». За несколько лет пускай и редкого общения с Купой я поражалась его возможности обжираться везде и всегда. Видимо, как сказал бы один мой знакомый интеллектуал, это было нечто синдромальное.

Он постоянно что-нибудь жевал. Его портфель был набит несметным количеством бутербродов, которые запихивала туда его жена, выпроваживая мужа на работу. Служба Купе не очень удавалась, но продвижение по службе заботило его мало, он жил в согласии с окружающим миром и своим желудком. Что касается мира, то Купа удовлетворял этот мир своим олимпийским спокойствием, а желудок – понятно чем. Вот и сейчас, когда я вошла в его кабинет для дачи показаний, он только что изволил отобедать.

– Ну, садись, расскажи, что видела, что знаешь? – предложил Купа.

– Да я уже десять раз все это рассказывала, – возразила я.

– Я-то не слышал! Вот мне сейчас и расскажи, – невозмутимо парировал Купа.

Я вздохнула и начала говорить. Спокойно и умиленно Купчак мелким круглым почерком записывал мои показания на бумагу, периодически прерывая это занятие смачной отрыжкой. Надо сказать, что это выходило у него весьма гармонично. Однако, когда он в очередной раз освежил кабинет отнюдь не ароматным выдохом, я не выдержала.

– Да-а-а,– тихо протянула я. – Ну, вы и даете, Сан Саныч…

– Что? – непонимающе поднял на меня глаза Купа.

– Вы хоть бы во время допроса не рыгали! От шампанского, небось…

– Нет, Танечка, я на работе не пью. Это пища, видать, некачественная попалась, – обиженно произнес Купчак.

«Плохому танцору, как известно, всегда что-то мешает, – подумала я. – Лучше бы ты пил!»

– А что вы сами думаете насчет вчерашнего дела, Сан Саныч? Кто, по-вашему, стрелял-то?

– Кто же тебе сейчас скажет, – флегматично ответил следователь.

– Как же, ведь в городе еще такого не было.

– То ли еще будет, – философски заметил Купчак, неимоверным усилием воли подавив на этот раз отрыжку.

Видимо, обильная пища столь бурно и активно бродила в большом теле господина Купчака. Момент окончания допроса я сочла за счастье. Слава богу, что я не дождалась других проявлений пищеварительного процесса, сопровождающихся совсем уже неприличными звуками.

«Господи, нашли же кому поручить это дело», – подумала я, выходя из кабинета Купчака.

– Татьяна, привет! – Я обернулась и увидела улыбающегося высокого светловолосого парня. Это был лейтенант Милешкин, мой давнишний знакомый.

– Привет, Сергей! – в тон ему ответила я.

– Ты чего это к нам?

– Да вчера угораздило попасть на место обстрела ювелирного магазина. Прямо как в кино.

– Так это ты там была, раньше наших?

– Да, вот теперь хожу даю показания, достали уже. Не было печали, что называется… От одного вашего Купы уши в трубочку свертываются… Нашли кому доверить дело! Следователей нормальных, что ли, у вас уже не осталось?

– Да какое там дело, так, обычная мафиозная разборка, – тоном знатока успокоил меня Сергей.

– Обычная? Нет, Сережа, такого еще не было. Зачем так наезжать? Они что, охренели?

– Цигурик с Силаем что-то не поделили. А почему так круто – ну я в их мозги не влезаю. У меня и так куча проблем. Зарплату вот опять задерживают.

– Почему ты считаешь, что это Силай с Цигуриком? – прикинувшись непонимающей, спросила я.

– А у нас в отделении все так считают, – охотно поделился со мной Милешкин. – Они давно соперничают. То один автостоянку откроет, то другой. Вот и досоревновались, бизнесмены с большой дороги.

– Улик-то никаких, наверное, а, Сережа? – меня начал раздражать резонерский тон лейтенанта.

– Какие там улики! За улики нужно задницу на британский флаг рвать, а нам больших денег не платят. Да и те маленькие, которые платят, задерживают. Я же тебе говорил! А у нас это дело скорее всего заберут – РУОП им занялся. Говорят, уже вызывали для бесед и Цигурика, и Силая. Ну ладно, пока, мне пора, – и Сергей, пожелав мне успехов, завернул в свой кабинет.

Направляясь к вещевому рынку, я думала о Цигурике и Силае, об их противостоянии. Оно то затухало, то обострялось, но таких форм не принимало еще никогда. В отличие от сотрудников милиции, которые почему-то не видели в этом факте ничего сверхъестественного, я решила, что все тут не так просто.

А не развеяться ли мне – пришла в голову шальная мысль. Сгонять в Турцию, привезти пару-тройку килограммов золотишка, попробовать здесь его пристроить, выяснить ситуацию. В этом матерщинница Верка могла оказаться полезной мне…

Насколько я поняла, Силай давно контролировал золотой бизнес, и пускай у Цигурика вполне конкурентные цены, на мой взгляд, особых резонов будоражить преступный мир не было. Хотя я пока многого не знаю. Разумеется, вскрыть адюльтер – дело техническое, рутинное, особых напряжений мысли не требует. А здесь надо поработать головой.

Верку я нашла в привычном для нее месте. Она доводила до кондиции очередную покупательницу. Наконец покупательница расплатилась за блузку, которая, на мой взгляд, шла ей, как корове седло. У Верки, правда, на этот счет было другое мнение, и я подумала, что если я сейчас примусь разубеждать бедную женщину, она мне не поверит – настолько убедительна была Верка. Покупательница ушла, очень довольная собой и своей покупкой.

– Привет, – сказала я Верке.

– Здорово, коль не шутишь, – грубовато отозвалась она. – Что, опять трусы износила? Или кобели поганые порвали?

– Развалились те, что я у тебя последний раз покупала! – в ее стиле ответила я.

– Это смотря как и кому давать! – не осталась в долгу она.

– А я думаю, что это зависит от темперамента индивидуума, – применила я почти что ругательные в рыночной среде слова.

Верка подумала, видимо, пытаясь уловить смысл сказанного, и вдруг бросила:

– Хрен его знает, этот твой темперамент, с виду бывает тихий-тихий, а в штанах – во! Да это-то ладно, а то попадется такой, что бац – и всю одежду изорвет!

– Нервничает, что ли?

– Быстрее добраться хочет, – захохотала она.

Я начала понимать, что, если я не прекращу эти взаимные приколы на сексуально-бытовые темы, Верка меня заболтает и дело закончится очередной покупкой ненужной вещи.

– Ты, я гляжу, отошла после вчерашнего? – спросила я ее.

– Отошла. Мне нюни распускать некогда, торговать надо.

(Да уж, надо было видеть вчера ее лицо!)

– Верка, у меня к тебе дело, – сказала я.

– Давай валяй! Есть блузки, юбки…

– Нет, я не об этом, – прервала я. – Мне, знаешь, на чужого дядю надоело работать, хочу сама раскрутиться. Возьмешь меня с собой в Турцию? Одна я не хочу ехать, первый раз, ничего не знаю и все такое. Ну так что, возьмешь?

– На хрена ты мне там сдалась?

И после некоторой паузы спросила:

– И что я с этого буду иметь?

– Тут один мужичок знакомый магазины новые открыл. Туда шмотки привезти можно, на реализацию сдать.

– Ну давай я и привезу.

– Ты свое вези, а я свое. У него секция тканей хорошая. Слыхала я, что в Турции ткань неплохая – шелк, креп-сатин… А ты бы могла ему шмотки пихнуть.

– Да? – недоверчиво спросила Верка. – Это надо обмозговать. Говоришь, можно сдать-то? – уточнила она.

– А почему нет? Я – ткань, ты – шмотки. Да и просто так, съездить куда-нибудь хочу, развеяться. Тут вон стрелять начали…

– Да уж, не говори! А что развеяться – так это не рассчитывай!.. Навкалываешься как лошадь, рада не будешь.

– Я и здесь как лошадь вкалываю, какая же разница?

Подумав еще немного, Верка сказала:

– Ну, хрен с тобой! Через пять дней мы уезжаем. Из Тарасова нас будет трое. Все бабы. Так что, если успеешь, присоединяйся. Паспорт-то заграничный есть?

– Да. Два года назад к подруге в Венгрию ездила. Она замуж там вышла.

– С деньгами у тебя как?

– Деньги есть. Не очень много, но мне для начала хватит.

– Ладно, звони мне послезавтра, я тебе поточнее все скажу.

Меня не покидало ощущение, что я ввязалась в авантюру. Но, как говорится, кости брошены, игра началась.

Глава 5. ВЕСЕЛЫЙ ТЕПЛОХОД

Теплоход «Елизавета II» представлял собой громадное четырехпалубное сооружение. Это был настоящий океанский лайнер. Говорят, что до того, как теплоход стал осуществлять челночные поездки Новороссийск – Стамбул, он бороздил моря и океаны в круизах вокруг Европы. По тому, как сверкали до блеска начищенные поручни лестниц во внутренних помещениях, можно было предположить, что вокруг Европы «Елизавета» ходила еще совсем недавно. Коридоры и каюты застланы коврами, по которым, по всей видимости, регулярно проходился пылесос. Команда великолепно вымуштрована, от официанта до старшего помощника капитана, и без промедления исполняла все просьбы и пожелания пассажиров. Оценив все это, я поняла, что провести несколько дней на таком великолепном лайнере будет неплохо. Можно сказать, что осмотр «Елизаветы» был самым приятным впечатлением за последние несколько дней.

Группа челночниц во главе с Веркой сформировалась еще в Тарасове. В нее, кроме меня и Верки, входили две женщины – Любка и Тайка. Любка представляла собой такую же словоохотливую особу, как Верка. Отличие лишь в том, что Любка была помоложе и поглупее. В противовес ей Тайка, или скорее Таисия, женщина лет сорока-пятидесяти, была угрюмой и молчаливой. У нее были почти мужские черты лица.

Как мне объяснила Верка, болтушка Любка была простой деревенской бабой, приехавшей в наш родной город и закончившей монтажное ПТУ. Затем Любка подалась в торговлю – работала продавщицей в гастрономе. Потом, когда работать в гастрономе стало не очень-то выгодно, она стала челночить и сделала здесь карьеру, как мне представлялось, во многом благодаря Верке.

Таисия была более маститым торговым работником. Пиком ее карьеры стала должность заместителя директора магазина. Правда, пробыла она на этом посту недолго – ее карьеру прервала неожиданно нагрянувшая ревизия. Подробности Тайкиных прегрешений моим новым подругам известны до конца не были, но Таисия в конце концов ушла из магазина и занялась индивидуальной коммерческой деятельностью. Вместе эта тройка ездила в Турцию уже, наверное, десятый раз.

Ясно было, что мозговым центром этой гоп-компании являлась деловая и моторная Верка. Две ее подруги использовались скорее как приятные компаньонки и подсобные рабочие. В последнем особенно отличалась Таисия, жилистые руки которой обладали недюжинной силой. Для меня, женщины не особо изнеженной и не чуждой спорту, было в диковинку наблюдать, как Таисия легко перекидывает тяжеленные мешки с товаром. В принципе все они были простыми и понятными бабами, в чем-то даже приятными. С другой стороны, каждая из них являла собой образец расчетливости и меркантильности.

Благодаря наработанным связям Верки мы без особого труда достали билет на теплоход и без нервотрепки прошли таможню. Верка переговорила с каким-то бомжеватого вида молодым человеком явно кавказского происхождения и передала ему несколько сотенных долларовых купюр. После чего назвала мне номер таможенника, к которому я должна подойти и в случае возникновения проблем заявить ему, что «я от Гарика». Молодой русоволосый таможенник не создал мне никаких проблем. Далее последовал формальный проход через пограничный пост, и мы радостно поднялись по трапу на борт «Елизаветы». Услужливая девушка в стандартной белой блузке и черной юбке, любезно улыбаясь, проводила нас в каюты. Мне досталось жить в одной каюте с Таисией. «Ну и слава богу», – сказала я себе, учитывая то, что количество слов в минуту, произносимое Веркой или Любкой, слишком раздражало бы мои уши. Таисия же вряд ли успеет мне надоесть.

Ровно в назначенное время теплоход отдал швартовы. Два буксирных катера, урча моторами, вывели корабль на рейд. Через полтора часа мы сходили в гости к Верке и Любке, которые уже успели прокурить свою каюту до состояния подвешенного топора, немного поговорили о том о сем. Наступало время ужина.

Ресторан, так же как весь теплоход, сверкал белизной и чистотой. Мягкие стулья, белоснежные скатерти, отличная сервировка способствовали поднятию настроения. Что касается пищи, у меня она также оставила благоприятное впечатление. Правда, мне показалось, что повара переборщили со специями – без перца был, кажется, только компот. Потом выяснилось, что этому удивляться особо не следовало: капитан и шеф-повар были грузинами.

Отужинав, наша повеселевшая компания отправилась в один из баров. Там, удобно устроившись на диване в углу и заказав определенное количество спиртного, бабы повели неспешный разговор, грубовато подкалывая друг друга. Периодически они поглядывали на проходивших мимо мужиков.

– Ну что, Любка, – спросила Верка, – пойдем сегодня на поблядушки?

– С тобой, что ли? – скептически отозвалась та. – Ты же тут весь теплоход перетрахала. С тобой ходить – только позориться. Прошлый раз так гоняла этого живчика по всему кораблю!.. Он, – тут Любка подавилась от смеха, – наверное, в штаны наложил от страха, когда ты его в каюте прижала.

– Ты Никитку не замай. Он хоть и слабый с виду, а вдул мне тогда от души.

– От страха и козе вдуешь, – продолжала Любка.