— Биш? А где же мистер Мюрелл, Уолт?

— Мистер Мюрелл приобрел сегодня некоторый опыт пребывания на Фенрисе, — ответил я. — Был забрызган ядом гусеничной улитки почти сразу после того, как сошел с корабля. Его отвезли в госпиталь при космодроме, думаю, им не скоро удастся испарить весь полученный им яд.

Я рассказал по порядку обо всем, что произошло на Нижнем Уровне. Глаза у отца немного расширились, он вытащил изо рта трубку и с определенной долей уважения посмотрел на Биша.

— Это очень тонкая работа, — сказал он. — Если бы вы промедлили хотя бы секунду, нас бы вряд ли когда-нибудь еще посетил путешествующий писатель. Обо всем узнали бы на Земле, а это было бы не очень благоприятно для Фенриса. И, конечно, — добавил он, — для мистера Мюрелла.

— Да, конечно, но если вы собираетесь придать эту историю огласке, я бы предпочел, чтобы вы не упоминали о моем скромном подвиге, — сказал Биш. — Не трудно догадаться, что в Управлении Космодромом тоже не очень-то обрадуются, если вы сообщите публике, что Нижний Уровень кишит гусеничными улитками. У них и так достаточно проблем с персоналом.

— Но разве вы не хотите, чтобы люди узнали о вашем поступке? — недоверчиво спросил отец. — Каждый человек мечтает о том, чтобы его имя было напечатано в газетах или о нем передали по радио. — Мой отец свято верил в это. — Если люди узнают о том, что вы совершили… — продолжил он и замолчал, осознав, к чему он это говорит.

Было бы не очень тактично закончить следующим образом: «Может, тогда они перестанут считать, что вы всегда лишь старый бесполезный пьяница».

Биш тоже понял к чему клонит отец, но только улыбнулся, будто собирался нас благословить;

— Да, но это будет совсем не в моем духе, — сказал он. — Я не должен вводить в замешательство мой народ. Сделайте одолжение, Ральф, не распространяйтесь обо мне.

— Ну хорошо, если вам не хочется, я не буду… Ты собираешься немного поработать сегодня в Зале Охотников, Уолт? — обратился он ко мне.

— Разве я могу пропустить это?

Отец нахмурился:

— Я мог бы и сам справиться, — сказал он. — Боюсь, на этот раз все пройдет не совсем гладко.

Я тряхнул головой:

— Давай смотреть фактам в лицо, отец, — сказал я. — Мне, конечно, еще нет восемнадцати, но тебе уже шестьдесят. Если запахнет жареным, я замечу это быстрее тебя, и мне легче будет избежать неприятностей.

Отец печально усмехнулся и посмотрел на Биша.

— Вот так это и бывает, — сказал он. — Мы всю жизнь пытаемся оградить наших детей от опасностей, и вдруг замечаем, что уже они прикрывают нас, отец в очередной раз вытащил изо рта трубку и поднес к ней зажигалку. Очень жаль, что ты не сделал видеозапись этого идиотского заявления.

— Он даже не подозревал, что я делал звукозапись. Все время, пока он нес этот вздор, я чиркал ручкой в блокноте.

— Синтетический заменитель! — фыркнул отец. — Сложить вместе молекулы воска монстров, это все равно, что построить космодром с помощью молотка и складного ножа, — он выпустил клуб дыма, извинился и вернулся к своей работе.

Редактирование передачи — работа для одного человека. Биш поинтересовался, не нужна ли его помощь, но нам не оставалось ничего, кроме как сидеть, смотреть и слушать. Отец монтировал заявление Белшера с видеозаписью, обыгрывая сюжет и вставляя время от времени собственные саркастические комментарии. Когда материал будет передан в эфир, Равику вряд ли это понравится. Придется опять таскать с собой пистолет. Потом отец подготовил сюжет о прибытии «Пинемюнда» и мистера Мюрелла на его борту. С известным писателем по прибытии, как сказал мой отец, произошел небольшой инцидент. Когда отец закончил, я передал эту пленку Юлию вместе с той, где было объявлено о снижении цен на воск, Юлий только хрюкнул и отложил все это в сторону. Он заканчивал набирать сообщение о стычке в баре Мартина Джо. Конечно, никого не убили, не пырнули ножом, не разрезали на куски и не забили до полусмерти. Все новости подходят для печати, но вы не можете способствовать ухудшению репутации ваших рекламодателей и покупателей теле-принтеров.

Потом Биш, отец и я спустились в столовую. Столовая является также библиотекой, гостиной, местом важных собраний и отдыха. По размерам она такая же большая, как и редакторский офис выше этажом. Раньше это была контора Компании Фенриса. Часть обстановки сохранилась с той поры, другая часть была сделана из местных пород древесины, например, большой стол, за которым могли спокойно расположиться две команды охотников. Конечно, здесь было также полно всяческой аппаратуры, стояли шкафы с микрокнигами и все такое прочее. На случай, если кому-нибудь захочется перекусить, чтобы не ходить за двести футов в кладовую, здесь имелся холодильник.

Я подошел к нему и достал банку концентрированного сока и газировку. Мой отец выпивал очень редко, но у него всегда имелось в запасе несколько бутылочек для гостей. Создавалось впечатление, что большинство наших «гостей» перед тем, как сообщить нам какую-нибудь информацию, нуждалось в солидной порции шнапса из картофеля с наших ферм.

— Вы предпочитаете бэлдурский медовый ром, не так ли, Биш? — сказал отец, запуская руку в бар рядом с холодильником. — Я уверен, у меня имеется одна бутылочка. Сейчас, сейчас, это где-то здесь.

Когда отец собирается установить с кем-нибудь тесный контакт, я никогда не поверю в его искренность, пока не услышу: «сейчас, сейчас, это где-то здесь».

Биш спросил, что я буду пить.

— Не беспокойтесь насчет рома, Ральф, — сказал он. — Думаю, я присоединюсь к Уолту и выпью с ним фруктовой шипучки.

Вот это да! Неужели проводимая мной тайная безалкогольная компания наконец начала приносить результаты? Мой отец был сбит с толку, он поставил бутылку, которую уже держал в руках, обратно в бар.

— В таком случае я присоединяюсь к вам, — сказал он. — Сделай-ка и мне этой шипучки, Уолт.

Я намешал еще два стакана, и мы направились к столу. Биш критически отхлебнул из своего стакана.

— Приемлемо, — произнес он. — Только один пустячок — безалкогольно, но определенно приемлемо.

Отец наблюдал за Бишем, не веря собственным глазам. Подходило время ужина, мы с Бишем решили повторить, отец посчитал своим долгом присоединиться к нам. Я смешал еще три стакана. Мы как раз заканчивали с ними, когда миссис Лейден начала накрывать на стол. Миссис Лейден — вдова, она живет с нами с тех пор, как умерла моя мама, мне тогда исполнился ровно год. Миссис Лейден — воинствующая трезвенница. С огромным трудом она заставляла себя промолчать, видя, как мой отец время от времени пропускает рюмочку, другую. Но стоило ей завидеть Биша Вэра, как лицо ее просто каменело.

Она поставила суп на стол и удалилась на кухню. Миссис Лейден всегда ужинала с Юлием, за это время он сообщал ей все новости, подходящие для печати, и все сплетни, не подлежащие опубликованию.

Я вспомнил обо всех странностях, которые обнаружил в поведении нашего выдающегося, но временно вышедшего из игры гостя, и рассказал о своих наблюдениях, начиная с полного отсутствия какой-либо информации о Глене Мюрелле в нашей библиотеке.

— Так он, может быть, самозванец! — воскликнул отец. — Как ты думаешь, зачем он сюда приехал?

— Ммм-ммм… Я бы не стал с такой поспешностью делать подобные выводы, — сказал Биш. — Во-первых, вполне возможно, что Глен Мюрелл — это его настоящее имя, а печатается он под псевдонимом. Я признаю, что кое-что в его поведении и мне показалось странным, но даже, если он и не писатель, вполне возможно, что он бизнесмен, прибывший сюда на законных основаниях. Узнав кое-что об этом «раю среди планет», он просто решил предпринять некоторые меры предосторожности. Уолт, расскажи-ка отцу о том воске, который мы видели в четвертом отделении Нижнего Уровня.

Я рассказал. Все время, пока я говорил, отец оставался сидеть, держа ложку с супом на полпути ко рту.

— Да-да, это забавно, — сказал он, опуская ложку. — Так вы предполагаете…

— Кто-то, — сказал Биш, — группа капитанов охотников придерживает воск, не сдает его Кооперации. Так как нет другого выхода для товара, я полагаю они придерживают его в ожидании повышения цен. Единственный путь к достижению этой цели лежит буквально через труп Стива Равика. Возможно, они надеются, что где-нибудь поблизости появится труп Стива, и цены поползут вверх.

Я ожидал, что в ответ на это отец начнет ораторствовать о порядке и соблюдении закона, но вместо этого он грохнул рукой по столу, к счастью, не той, в которой держал ложку.

— Я тоже надеюсь на это! Если бы им это удалось до прибытия «Мыса Канаверэл», если бы им также удалось зафиксировать Лео Белшера в том же состоянии, тогда во время всеобщего волнения кому-нибудь удалось бы хлопнуть дверью, т. е. прихлопнуть Морта Холстока. После тройных похорон мы смогли бы начать работу по организации нормальной Кооперации и начали бы подготовку к выборам нового, достойного правительства.

— Вот уж никогда не ожидал увидеть тебя в роли сторонника суда Линча, отец, — сказал я.

Он несколько секунд молча смотрел на меня.

— Сказать правду, я и сам от себя не ожидал, — признался отец. — Суд Линча — страшная вещь, никогда не заблуждайся на этот счет. Но есть кое-что пострашнее, это настоящая ситуация в Порт Сандоре. Ты знаешь, в чем здесь дело? У нас нет настоящего правительства. Нет ни своего собственного, ни подчиняющегося федеральным властям. На Фенрисе нет даже представителя Федерации. До того, как Компания Фенриса обанкротилась, здесь было правительство, но — эвакуировали колонистов, эвакуировали и правительство. Тех колонистов, что решили остаться, больше волновал вопрос выживания, чем наличие реальной власти. Их даже не волновало, что Фенрис, планету третьего класса — необитаемую, но пригодную для жизни, стали считать планетой второго класса — пригодной для жизни только в искусственно созданной среде, то есть такой, как Меркурий и Титан. Когда Холсток на городском собрании взял власть в свои руки, то есть, когда ему ее отдали, колонисты перечеркнули все предыдущие пятьдесят лет. Никто не понимал, что произошло, пока не стало слишком поздно. Суд Линча единственное, что осталось у нас в запасе.

— Ральф, если начнется что-нибудь подобное, Белшер, Холсток и Равик будут далеко не единственными жертвами. Кроме головорезов Равика и полиции Холстока их поддерживает еще как минимум сотня человек. Я не против того, чтобы очистить от них планету, но это не кончится просто судом Линча, начнется гражданская война.

— Очень хорошо! Просто отлично! — ответил отец. — Федеральное правительство никогда не обращало на нас внимания. Планеты Федерации разбросаны в космосе на расстоянии многих миллионов кубических световых лет друг от друга, власти Федерации просто не могут себе позволить мотаться с одной планеты на другую и подтирать колонистам носы. Пока на Фенрисе все спокойно, они для нас ничего не сделают. Но вы увидите, что произойдет, если в печать на Земле просочиться что-нибудь под заголовком «На Фенрисе разразилась революция», а я обязательно отошлю подобный материал в «Межпланетные Новости».

— Я скажу вам, что произойдет, — ответил Биш. — Погибнет уйма народу, что само по себе и неважно. Люди продолжают убивать друг друга и по более серьезным причинам. Но у наших колонистов, как и у всех нормальных людей, имеются родственники и друзья, они постараются отомстить за убитых. Если здесь начнется война группировок, то где-нибудь через сотню лет в темном проходе один колонист пустит пулю в спину другому, продолжая эту войну. Неужели вы хотите, чтобы эта планета была отравлена кровной враждой на многие годы вперед?

Нам с отцом это и в голову не приходило, а должно было бы… На Фенрисе враждовали даже сейчас. Половина других колонистов на островах и на материке образовались именно потому, что некоторые группы или семьи колонистов из-за вражды с другими были вынуждены покинуть Порт Сандор. Половина всех стычек со стрельбой и поножовщиной происходила именно на почве старых распрей между семьями колонистов или командами охотников.

— Но мы не хотим также, чтобы и в следующем столетии здесь все было отравлено тем, что посеяли Морт Холсток и Стив Равик, — сказал отец.

— Разумеется, — кивнул Биш. — Если гражданская война — единственный способ избавиться от них, то это то, что вам нужно. Только когда все кончится, убедитесь, что не один из них не остался в живых. И все же будет гораздо лучше, если вам для наведения порядка удастся вызвать сюда представителей Федеральных властей. Вряд ли кто-нибудь затеет вендетту с Федерацией.

— Но как? — спросил отец. — Я отсылаю один за одним материалы, свидетельствующие о преступности и коррупции на Фенрисе. Они там все откладывают в долгий ящик.

Появилась миссис Лейден, она убрала суп и принесла основное блюдо. Биш некоторое время сидел, поигрывая вилкой.

— Я не знаю, как вы сможете это сделать, — медленно произнес он. Если вы сможете сдержать назревающий взрыв до прихода «Мыса Канаверэл», если сможете послать кого-нибудь на Землю…

Вдруг меня осенило. Тут было что-то, что придавало смысл существованию Биша, что-то, из-за чего он хотел оставаться трезвым.

— Не говори «если вы сможете», — сказал я. — Если мы сможем. Ты ведь тоже живешь на Фенрисе, разве нет?

5. БЕСПОРЯДОК В ЗАЛЕ ОХОТНИКОВ

После ужина отец позвонил в госпиталь при космодроме и переговорил с доктором Роянским. Мюрелл спал, он был вне опасности. Ему дали успокаивающее, сделали пару уколов, и теперь его организм постепенно избавлялся от полученного яда. С Мюреллом все будет в порядке, как сказал доктор Роянский, но ему лучше побыть в госпитале еще некоторое время.

Пора было собираться в Зал Охотников. Юлий и миссис Лейден приступили к ужину, а отец и Биш поднялись в редакторский офис. Я решил не брать машину. Зал Охотников был всего в нескольких кварталах к югу от «Таймс», в направлении порта. Я взял сумку с радиоаппаратурой и отправился пешком.

Деловой район Порт Сандора был не так уж плохо иллюминирован, к обычному освещению с потолка уровня добавлялся свет витрин магазинов и ресторанчиков. Многие из последних были открыты. За столиком одного из них я заметил двух младших офицеров "Пинемюнда в компании двух милых девушек. Из этого следовало, что корабль не собирается незамедлительно покидать Фенрис. Проходя мимо здания муниципалитета, я обратил внимание на некоторую активность возле автостоянки, там толпилось необычно много полицейских. Видимо, у Равика имелись кое-какие сомнения по поводу того, как будет принято охотниками сообщение о снижении цен на воск, и Морт Холсток мобилизовал свой штурмовой эскадрон, на случай, если Стиву потребуется поддержка. Я сообщил об этом отцу, на что он нервным голосом сказал, чтобы, если начнется какая-нибудь заварушка, я держался подальше.

Зал Охотников располагался в прочном четырехэтажном здании, таком же прочном, как и другие, не поддерживающие крышу всего уровня. Соответственно здесь имелись посадочная площадка на крыше и стоянка внизу. Подойдя поближе, я увидел большое скопление машин, джипов и лодок на самой стоянке и за ее пределами — толпу мужчин. Почти все были в корабельной одежде, среди них было достаточно типов, которые ни разу в своей жизни не выходили в море на охоту, но были членами Кооперации, причем лучшими из лучших. Здесь также было немало людей Холстока, одетых по форме. Они вполне мирно окружили стоянку, кто-то поигрывал дубинкой, кто-то просто стоял, опустив руки на патронташ.

Я поднялся на лифте на второй этаж, который представлял собой одно большое помещение с лифтом и эскалатором у задней стены. Все стены были увешаны фотографиями и стерео-изображениями кораблей-охотников, монстров рекордных размеров, привязанных вдоль борта корабля, до того как их выпотрошили, было много снимков целых команд охотников, кроме фотографий здесь имелись высушенные слэшеры и рыбы-алебарды, клыки монстров, была даже целая голова монстра с открытой пастью. Кругом толпились охотники, одни собрались в кучку и что-то оживленно обсуждали, другие прохлаждались у стойки бара, третьи окружили игровые автоматы.

Я увидел Тома Кивельсона, его отца и Оскара Фуджисаву и подошел к ним. Внешне Джо Кивельсон был как бы отображением Тома Кивельсона, плюс белая борода, которую растили лет тридцать пять, если не больше. Капитан «Пеквуда» Оскар Фуджисава вряд ли оказался бы в затруднительном положении, если бы Биш назвал его «капитан Ахаб», несмотря на то, что у него были голубые глаза, рыжие волосы и борода. Он был почти такой же большой, как и Джо Кивельсон.

— Здорово, Уолт, — поприветствовал он меня. — Что это нам здесь Том рассказывает, что якобы Биш пристрелил гусеничную улитку, которая собиралась поближе познакомиться с мистером Мюреллом?

— Так и было. Эта тварь, должно быть, пряталась между упаковками воска, когда мы подошли, — отвечал я. — Мы ее не видели до тех пор, пока все не произошло. Улитка была как раз сзади Мюрелла и уже подняла жало, когда Биш пристрелил ее.

— У него было больше шансов пристрелить мистера Мюрелла, — сказал Джо Кивельсон.

Мне кажется, он думал так совершенно искренне. На планете не было худшего стрелка из пистолета, чем Джо, так что, если его послушать, из пистолета ни во что невозможно было попасть.

— У него не было выбора, — сказал я. — Если бы он не использовал свой шанс, мой материал о Мюрелле пришлось бы поместить в черную рамочку.

К нам подошел еще один охотник, худой, рыжий, с острым носом. Это был Эл Дэвис, инженер-помощник из команды Джо Кивельсона. Ему тоже захотелось поподробнее узнать эту историю с гусеничной улиткой и я был вынужден начать все с самого начала. Вряд ли я мог что-нибудь добавить к тому, что уже рассказал Том, но я представлял «Таймс», и, если «Таймс» подтверждает, значит, это так и было.

— И все-таки я бы не хотел, чтобы какой-нибудь пьяница, вроде Биша, поднимал стрельбу рядом со мной, — сказал Джо.

И это можно было понять, Джо не пил.

— Не обманывай себя, — сказал ему Оскар. — Я был свидетелем того, как Биш одним выстрелом выбил нож из рук у одного парня в баре у Одноглазого Стивенсона. Попал прямо в лезвие. Одноглазый до сих пор хранит этот нож у себя за стойкой.

— Ну, хорошо, он был пьян? — спросил Джо.

— Когда Биш стрелял, ему приходилось одной рукой держаться за стойку, чтобы не упасть, — Оскар повернулся ко мне. — Как там Мюрелл?

Я передал им всю информацию, которую нам удалось получить из госпиталя. Все явно почувствовали облегчение. И я не предполагал, что писатель, о котором никто ничего никогда не слышал, пользуется такой популярностью в кругах охотников на монстров. Пока мы разговаривали, я все время поглядывал на часы. Вскоре на экране, расположенном на противоположной от нас стене, появилась заставка «Таймс», и начались новости.

Все, кто был в этом зале, подошли ближе.

Сюжет о прибытии «Пинемюнда» был встречен очень спокойно, потом на экране появился мой отец, перед ним на столе лежал магнитофон. Он прокрутил весь материал с Лео Белшером.

Обычно я спокойно отношусь к ругани, даже сам позволяю себе некоторые вольности, когда вожусь с какой-нибудь устаревшей техникой у нас в редакции. Но когда Белшер начал объяснять, как и почему цена на воск будет снижена до 35 сентисолов за фунт, в комментариях охотников была слишком большая, даже для моих ушей, концентрация определенных выражений. Правда, в толпе было достаточно людей, которые ничего не говорили по поводу услышанного, наверняка, это были люди Равика и, видимо, у них был приказ ничего не предпринимать до конца собрания.

— Интересно, как он собирается протолкнуть все это дерьмо насчет заменителя? — поинтересовался Оскар.

— Ну, а вы что собираетесь делать? — спросил я.

— Я скажу тебе, что мы не собираемся делать, — ответил Джо Кивельсон. — Мы не собираемся соглашаться на снижение цен, если он не примет нашу цену, он может воспользоваться своим (опущено цензурой) заменителем.

— Но вы же не имеете права продавать воск кому-нибудь еще, не так ли?

— Ах, вот как? Значит, не имеем права? — начал было Джо.

До того, как он успел добавить еще что-либо, вмешался Оскар.

— Мы сможем продержаться еще некоторое время и не подохнем, даже если не будем продавать воск. Сигурд Нгоцори на нашей стороне, он одолжит нам определенную сумму под будущий воск. Когда поставки воска прекратятся, в «Капстад» заинтересуются почему…

Пока мы творили, к нам подошли еще несколько охотников с «Явелина» старший помощник Рамон Левелин, штурман Эйб Клиффорд и некоторые другие. Я немного побеседовал с ними и отправился в бар, где встретил еще одного капитана — Мохандоса Ганди Фейнберга, все его звали просто Махатма. Он не был похож на свое прозвище. У него была черная курчавая борода, из которой вечно торчала черная сигара, и было достаточно одного взгляда на Махатму, чтобы уже никогда не путать его с любым апостолом ненасилия.

Махатма задумал одно дело, для которого ему была нужна поддержка. Он хотел, чтобы в голосовании принимали бы участие только капитаны охотников. Капитаны бы соответственно выражали мнение большинства своей команды. Неплохая задумка, но было бы лучше, если бы с этим предложением выступил простой охотник. Это бы лишило права голоса всех и временно не работающих охотников. Единственная трудность — я не видел никаких мыслимых путей для решения той задачи. Очень похоже на попытки сократить Парламент работой самого Парламента.

С улицы поднялись вооруженные гангстеры и, разделившись на двойки и тройки, разошлись по всему залу, готовые к возможным трудностям. Когда я присоединился к Джо Кивельсону и Оскару, я включил свой приемник, и так и не выключая его, болтался по этажу и позволял ему подслушивать все разговоры. Люди Равика либо ничего не говорили, либо пытались доказать, что Белшер сделал все, что мог, и, если «Капстад» не собирается платить больше 35 сентисолов за фунт, это не его вина. Наконец, дали звонок к началу собрания, и толпа начала медленно продвигаться в сторону лифта и эскалатора.

Зал собраний находился этажом выше. У дверей, ведущих в зал, стояли два вооруженных приспешника Равика и сержант, они проверяли, нет ли у кого-нибудь из охотников ножа или пистолета. Я пронес весь свой арсенал: газовый баллончик, закамуфлированный под зажигалку, и два цилиндра на сумму двадцать солов, по сорок четвертушек в каждом. Если зажать в кулаке такую штуку, ощущаешь большую уверенность, нежели размахивая голыми руками.

Равик, Белшер и секретарь Кооперации, явный подкаблучный муженек, за всю жизнь ни разу не имевший собственного мнения, восседали за огромным столом. Когда большинство охотников заняли все места, а остальные, включая прессу, расположились вдоль задней стенки, Стив Равик постучал по столу куском клыка монстра, с помощью которого он обычно призывал собрание к порядку.

— У нас полно нерешенных старых вопросов, — сказал он. — Но я хотел бы отложить их обсуждение на некоторое время. Сегодня на нашем собрании присутствует представитель Кооперации на Земле — Лео Белшер. Я хочу представить его вам. Мистер Лео Белшер.

Белшер встал. Равик захлопал, показывая пример своим марионеткам. Зомби захлопали в ладоши, все остальные оставались без движения. Белшер поднял руку.

— Пожалуйста, не надо аплодисментов, — попросил он. — То, что я вам собираюсь сообщить, не заслуживает аплодисментов.

— Вот это ты верно просигналил, — сказал кто-то впереди меня очень отчетливо.

— Мне очень жаль, что я вынужден сообщить всем эту новость, но факты таковы: «Капстад» больше не в состоянии платить по 45 сентисолов за фунт, цены упали до 35 сентисолов за фунт. Я хотел бы, чтобы вы поняли, что «Капстад» искренне хочет, чтобы вы получали максимальную цену за свой товар, но состояние дел не позволяет придерживаться старых цен на воск. 35 сентисолов — это максимум, кроме того возникшая конкуренция…

— Эй, прекращай, Белшер! — крикнул кто-то. — Мы уже слышали всю эту муть в новостях.

— А что насчет контракта? — выкрикнул кто-то еще. — У нас ведь заключен контракт с «Капстад», разве нет?

— Условия контракта должны быть изменены. Они будут платить 35 сентисолов за фунт или не будут платить ничего.

— Пусть попробуют перебиться без воска или купить, но где-нибудь еще!

— Да. Этот великолепный синтетический заменитель!

— Председатель, — позвал Оскар Фуджисава, — я вношу предложение: либо мы отказываемся от предложенной цены, либо выпроваживаем отсюда Лео Белшера.

Стив Равик начал кричать, что Оскар нарушает порядок проведения собрания, что Белшер взял слово и имеет право выступать.