Ксения завертела головой, но ни Димки, ни Леночки нигде не было видно. Она выскочила в холл и стала судорожно набирать номер сына. Димка был недоступен.

– Я это… – снова появился возле нее Семенов и как-то смущенно забормотал: – Я, может, погорячился… может, ваш парень и в самом деле за Ленкой ухаживает… ну, влюблен там, все такое… может, она ему по-настоящему нравится, а я не понял…

Ксения была занята телефоном, поэтому к его лепету не слишком прислушивалась.

– Какое влюблен! Чего вы придумали себе… Алло, Димка! Да они просто поспорили! Дим! Возьми же трубку!!!

– Ах, поспо-о-о-орили?!! – выгнулся коромыслом Семенов и от греха подальше сунул руки в карман. – Значит, на мою Ленку спор, да?!! И конечно же, без вас не обошлось!!!

– Ой-й-й, ну как достал, а… – поморщилась Ксения. – Вы что, не видите? Я звоню! Верну я вам вашу дочь! Вот ведь прилепился!..

Она сунула телефон в карман, а сама выскочила из ресторана, совершенно забыв поинтересоваться – а оплатил ли кто-нибудь заказанный столик.

В этот вечер Лидочка даже не нарисовалась, хотя Ксения отчетливо слышала, как внизу хлопнула ее дверь. То ли одинокая дамочка явилась домой не одна, то ли не желала нарываться на разъяренную подругу.

Зато Димку Ксения дождалась.

– Дима, знаешь, закрутить девчонке голову по чьей-то просьбе – это подлость. И если ты этого в свои двадцать два еще не понял, мне вообще… хоть удавись! Неизвестно кого вырастила!

– Мам! Ну почему закрутить-то? Ну чего уж я, совсем у тебя бревно какое-то? – ткнулся к ней в плечо здоровенный сынок. – Я никому ничего крутить не собирался, просто мы поссорились с Татьяной, на душе было, прямо тебе скажу, погано! А тут такое предложение – в ресторан на халяву! Не, ма, шучу. Правда, настроение отвратное было, думал – приду, посижу, на этого вашего Семенова гляну, чего-то вы о нем больно много шушукаться стали. Хотелось глянуть – подходит он нам в мужья или ему еще подтянуться надо…

– Сдурел совсем! – охнула мать. – Мне-то в какие мужья?! Это Лидочка по нему сохнет!

– Да и ладно, пусть сохнет. Но ведь что получилось – только пришел, а наша леди сразу ко мне за столик девчонку тащит. И ты знаешь, Лена эта… Ну неплохая девчонка, честно тебе говорю! – сверкнул глазами сын. – И поговорить с ней можно, и так ничего, симпатичная, главное – в компьютере сечет, как мама дорогая, я против нее – чайник! Я, мам, ей сразу все рассказал – и про теть Лиду, что она спорить на нее задумала, и про тебя – что ты меня сейчас по попе а-та-та будешь, и… Короче, я ее к нам в гости пригласил, ничего? Мам, она правда девчонка хорошая, тебе понравится.

Ксения вздохнула:

– Я же не спорю, может, и хорошая, да только ты-то у меня… Ну долго тебя на эту хорошую хватит? Месяц назад Танечкой нахвалиться не мог, весь телефон оборвал…

– Мама! Танечка оказалась очень ревнивой! – пылко прервал Дима. – Она меня приревновала к моей… учительнице!

– …до этого Маша была…

– Выяснилось, что Маша очень корыстолюбивая! – снова возмутился парень. – Ей захотелось не просто гулять, а именно замуж!

– А Карина? Ой, Димка, жалко мне эту Леночку, – вздохнула Ксения и пошла укладываться.

– Мне самому жалко… – поплелся следом за ней сын, тяжко пыхтя.

На следующее утро, в понедельник, Ксения проводила Димку на работу, поспала еще немного, а потом решительно направилась к холодильнику. У нее начиналась новая жизнь, ей предстояло обойти кучу различных инстанций, и выглядеть она должна была отлично. Поэтому она вытянула длинный огурец, разрезала на кружочки и улеглась на диван, старательно приладив кружочки овоща на щеки. Конечно, это надо было сделать еще вчера, но ей было не до того, да и в самом деле – что ей сегодня-то мешает?

Однако все должно делаться в свое время, и пришлось в этом убедиться. Буквально через пять минут Ксениной процедуры в дверях заворочался ключ, наверняка Димка что-то забыл и вырвал время, чтобы заехать домой. Такое случалось частенько.

– Что это за гадость ты на себя налепила? – раздался рядом с ней родной дребезжащий голос.

С момента своего ухода Леонид не приходил еще ни разу. Она столько его ждала, так хотела поговорить, столько раз рисовала их встречу… И совсем не так мечталось Ксении с ним встретиться, но, удивительное дело, сейчас, когда она заслышала рядом с собой его голос, ни одна жилка не дрогнула, не рухнуло в пятки сердце и не подкатился к горлу тяжелый ком. Появилась только легкая досада оттого, что вот сейчас придется снимать маску и опять с красотой ничего не получится.

– Ты что, даже поздороваться не в состоянии? – брюзжал бывший супруг.

– А-а, любимый, проходи… – протянула Ксения. – Надеюсь, ты ненадолго? У меня дела.

– Ты хоть огурцы с лица убери, с тобой все же муж разговаривает! – все больше нервничал тот.

– Бывший муж, Ленечка, бывший, – не шелохнулась Ксения. – И вообще – как мужчина ты для меня погиб… умер.

Такое заявление Леонида привело в шок. Он ждал чего угодно, но не такой вялой реакции.

– Ни хрена себе… умер… Тогда тем более! Имей хоть какое-нибудь уважение к погибшему! Выкинь к черту эти лепешки, когда с тобой покойник разговаривает!

– Вы слушали передачу «Нас ждут в дурдоме», – тяжко поднялась Ксения, стаскивая с лица огурцы. – Леня, ты пришел, чтобы предложить мне мою долю с ателье? А я, дурочка, думала, ты не догадаешься. Уже и адвоката нашла. Я рада, что у тебя совесть проснулась, все же нам с Димкой тоже жить надо, и не как-нибудь, а хорошо. В свое время я все для этого сделала.

Леонид вытаращил глаза, не раздеваясь уселся в кресло и даже немного растерялся от столь дикой перемены прежней супружницы:

– Ксения! Ты что мелешь? Какой адвокат? А дом я вам оставил? В смысле квартиру!

– Так ты забрал деньги на новую, и деньги немалые. Кстати, у меня есть свидетели, – спокойно, даже чуть лениво говорила Ксения.

– Ха… ха… свидетели! А дача?! Я оставил тебе дачу! – нашелся он.

– И забрал себе наше ателье? Полно, дружочек, ты же не думаешь, что это равноценный обмен. Нет, сокровище мое, придется делиться. Я узнавала, у нас еще время позволяет. Нет, я не понимаю, а чего ты тогда притащился-то?! – кончилось терпение у хозяйки.

Леонид теперь говорил осторожно, взвешивая каждое слово:

– Я притащился, чтобы тебе напомнить – у мамы в субботу юбилей. Не пойму, с какой радости, но она обязательно хочет видеть тебя и Дмитрия!

– Может, оттого, что Димка ее единственный внук, нет? – подсказала Ксения.

– Ну… наверное… В общем, мама тебе… где же оно… ага, вот, приглашение написала, но она еще позвонит. Она отмечать будет на даче, ей там удобнее, да и гости у нее все дачники. Так что постарайся, принарядись там всяко, веди себя достойно, потому что я с новой женой буду, с Анжелой, так ты уж того… не ревнуй, потерпи… Ну и… Вот еще, деньги привез на подарок матери, а то у вас теперь с деньгами-то не густо, вдруг купите какую-нибудь дешевку, а мать еще подумает, что я вам не помогаю!

– А ты помогаешь? – внимательно уставилась на него Ксения.

Леонид ее взгляда не выдержал. Он дернулся, всплеснул руками и даже пустил петуха:

– Да!!! Я помогаю! Но… морально! Я… я не мешаю вам жить!

Ксения понимающе качнула головой.

– И потом! У меня молодая жена! А ее красота требует вложений! Это не то что какая-то там сорокалетняя, с которой и даром жить не хочется! Анжела дорогого стоит! И за это приходится платить! – все еще вскакивал и вскрикивал бывший.

Смотреть Ксении на него было неприятно и… как-то стыдно. За себя. И как же она столько лет могла потратить на эдакое чудовище? Даром с ней, значит, жить не хочется…

– Понятно, – протянула Ксения. – Лень, а это ничего, если я не одна приду? Ну с мужчиной я приду, ничего?

Леонид окаменел.

– Он порядочный, честное слово, – уговаривала Ксения. – Он хорошо себя вести будет. И не станет с деревенской лошадью целоваться, помнишь, как ты пьяный.

– И что за мужик? – сквозь зубы процедил бывший муж. – Где работает?

– Да ну чего ты! Я вас познакомлю! – вовсю врала Ксения.

Она прекрасно понимала, что никого за неделю найти не сможет, да еще чтобы был достойный и не целовался с лошадью, но потом можно будет сказать, что у него… какая-нибудь встреча с… Во! Встреча с зарубежными партнерами. А что? Солидно. Зато в таком случае хоть на минуту она возьмет реванш!

Леонид нервно дергал носом и знакомиться с новым другом бывшей жены не хотел. Куда приятнее было осознавать, что та все еще хранит ему верность и по ночам рыдает в подушку. К тому же в молоденькой жене Анжеле он был вовсе не уверен и на всякий случай держал Ксению как подушку безопасности – пока не нужна, но пусть будет.

– Ксения, – поучительным тоном начал он, – а как ты думаешь, это будет удобно – к моей родной матери и с твоим новым другом, а?

– Думаю, нормально, – пожала плечами Ксения. – Я, кстати, и Веру Николаевну познакомлю со своим мужчиной. Думаю, он ей понравится. И потом, она наконец перестанет волноваться, что Дима остался без отцовского внимания.

– Ну знаешь! – вспыхнул Леонид и хотел добавить еще что-то, но в это время из кармана донеслась какая-то детская песенка. Он засуетился, выхватил телефон и слащавым голосом залепетал: – Да, рыбонька, я слушаю!… Нет-нет, я никуда не провалился, я тут… матери подарок присматриваю, чтобы… ну конечно! Без тебя не буду покупать! Только под твоим контролем!..

Ксения не стала слушать лепет влюбленного супруга, вышла на кухню и включила чайник. Вот черт, где бы на сутки достать порядочного мужика? Стоп!! Есть же специальная служба – «муж на час»!!! Правда, там, кажется, нечто другое в виду имеется, ну да она же не интим предлагает! Ну, Ленечка, держись!

– Ксения, я, пожалуй, пойду, – сунулся в кухню Леонид и непроизвольно сглотнул слюну. – Ксень, а у тебя этого… борща нет? Ты классно его готовишь.

– Борща? Есть, конечно! – вздернула брови та и, заметив, как обрадованно блеснули глаза бывшего мужа, мстительно добавила: – Но только… Лень, извини, мой новый друг тоже его любит. Вот вчера варила, а он сегодня утром съел. Не обессудь.

Леонид проскрежетал зубами и вышел, громко хлопнув дверью.

Ксения осталась одна, сварила себе кофе и уныло уставилась в окно. Вот ведь что за человек этот ее бывший муж? Все же растормошил душу. Да еще и свекровь со своим юбилеем не вовремя… И главное – на даче!

Ксения свою свекровь любила. У них как-то сразу сложились отношения, Вера Николаевна всегда и во всем поддерживала не сына, а невестку, и, когда Леонид сообщил ей, что уходит из семьи, у женщины на нервной почве отказали ноги. Правда, потом все восстановилось, но переживала она до сих пор. Димку просто зацеловывала, делала ему богатые подарки на сэкономленную пенсию, а Ксении звонила каждую неделю. Звонила и все время требовала:

– Ксюшенька! Деточка! Ну оглянись по сторонам! Неужели рядом с тобой нет порядочного мужчины, а? Ну давай мы утрем с тобой нос этому негодяю! Господи, девочка, кого я тебе воспитала…

А потом тихо плакала.

Три года назад, когда еще туча развода не закрывала семейного солнца, Ксения страстно увлеклась цветами. Она настолько ими заболела, что увлекла и Веру Николаевну. Вдвоем они насели на своего мужчину, и тому пришлось в пригородной деревеньке купить два домика рядышком – себе и матери. Это было очень удобно: во-первых, у Веры Николаевны никогда не возникало проблем с машиной, всякий раз, когда Дарковы ехали на дачу, они забирали мать, во-вторых, для пожилой женщины сами собой решались мелкие проблемки – дрова, вода, помощь с перекопкой клумб, а в-третьих, она вроде бы всегда была рядом с детьми, но между тем находилась в своем доме. Их участки разделяла только проволочная сетка. Очень скоро у Веры Николаевны появилось на даче множество друзей, потому что занятые горожане частенько стали брать для своих родителей дачи именно в деревнях, чтобы и молоко деревенское, и магазин недалеко. Вера Николаевна просто приросла к своему домику. И Ксения тоже там пропадала целыми неделями. Она засадила цветами всю землю и уже через год с гордостью хвасталась кустами роз, редкостной веточкой азалии, которая должна была стать пышным кустом, разноцветным ковром из лаванды, астр, петунии и всевозможных колокольчиков. А потом Леонид сказал, что уходит. И хоть дачу он оставил жене, она просто не могла туда ездить. Не могла ходить по тем тропинкам, где они с Леней таскали лейки, не могла сидеть на скамейках, где они сидели перед мангалом в ожидании шашлыков, не могла приехать туда, где была еще недавно так счастлива. А еще она боялась, что на соседнем участке через сетку увидит, как по знакомым тропинкам Веры Николаевны будет ходить новая жена Леонида. Целый год на дачу ездил только Димка с друзьями и подругами. Приезжал и рассказывал, как выросли без Ксении деревца яблонь, как окрепли розовые кусты, а вот соседская крапива перелезла к ним на участок и очередная Маша, Таня или кто там у него, храбро обжигали руки, но крапиву выдернули.

Сейчас осень, скоро надо закрывать розы, в прошлый раз их закрывал Димка, и два куста вымерзли, теперь же… Ксения вдруг ясно почувствовала, что ужасно хочет на дачу. Хочет в тот маленький домик, к своим уже облетевшим цветам, к клумбам, к ее гордости – ровненькому газону, он уже зарос весь, наверное…

Ксения едва дождалась вечера и побежала к Лидии, которая вернулась с работы.

– Ой, Ксюш, привет… – в удивлении запела подруга, старательно улыбаясь.

Обычно Ксения прибегала к ней только тогда, когда надо было поболтать наедине, чтобы не мешать Леониду. Но после того, как муж ушел, Ксения и сама не приходила, и подругу встречала равнодушно, все никак не могла отойти. А теперь вот принеслась, наверняка хочет устроить выволочку за то, что вчера Димку в ресторан утянула.

– Лид, я к тебе вот зачем… – начала Ксения и вдруг накинулась на остолбеневшую подругу: – Ну ты хоть чай-то налей!

– Так это… я налью, конечно, но только… а ты что, не из дома? – не сообразила Лида.

– Из дома, только я тебя, между прочим, всегда с чаем встречаю, потому что неудобно разговаривать на… сухой рот.

– Ага… – мотнула головой Лида и понеслась в кухню наливать в чайник воды.

Ксения прошла следом.

– Мой бывший приходил, представляешь, – с усмешкой сообщила она.

– Да что ты! – охнула Лида и уселась на стул, прижав к себе мокрый чайник. – А ты чего?

– Лид, ты чего испугалась-то так? Чайник поставь… Дай-ка я его включу, вцепилась, как в младенца… – вытащила Ксения из рук подруги чайник и водрузила его на подставку. – Чего я, ничего. Он приехал напомнить, что у Веры Николаевны юбилей в субботу. Она приглашала. Вот Ленечка и прибежал – предупредить, чтобы я при его новой жене ему на грудь не бросилась да чтобы не проболталась матери, что он нам не помогает.

– А ты чего? – хлопала глазами Лида.

– А я… я сказала, что на шее виснуть не смогу, потому что приеду не одна, а с другом.

– А он? Он чего?

– Да кто его знает, чего он! Я вот думаю – где мне взять-то этого друга? – уставилась на подругу Ксения. – Мне ненадолго, всего на вечер. Я даже хотела в фирму обратиться, вызвать «мужа на час», но черт его знает… Город у нас не слишком большой, окажется потом, что этот «муж» чей-нибудь родственник, стыда не оберешься. У тебя никого на примете нет? Мне ненадолго.

Лида так ответственно отнеслась к этому вопросу, что у нее даже во рту пересохло. Она схватила еще не вскипевший чайник и плеснула себе воды.

– У нас есть такие… – серьезно кивнула она. – Вот, к примеру, Василь Васильич, наш ночной сторож, он, конечно, дедок, но его зато можно надолго забрать, прямо скажем – навсегда. Или вот еще Мишку-соседа можно взять. Ты же знаешь, ему если пить не давать, он достойно выглядит.

– Лид, ну какой Мишка! – фыркнула Ксения. – Как я ему не буду давать пить, если там весь стол будет в этой выпивке? И потом – Ленька его знает. Скажет – нашла чем удивить!

– Ага… – ненадолго задумалась Лидочка и снова нахмурила бровки. – Тогда могу порекомендовать нашего Петра Анатольевича. Он, конечно, женат, но очень положительный, просто очень! И выглядит пристойно. А посидеть-то он не откажется, и тебе ведь не замуж за него идти. Я могу завтра же договориться.

Ксения замялась. Лидочка отчего-то предлагала совсем не то, на что рассчитывала Ксения.

– Лид, а вот у вас зарубежные партнеры, они еще не уехали? – напрямую спросила она. – Там такой Майкл есть, мы с ним даже немножко виделись. Ну помнишь, у тебя-то в кабинете? Его никак нельзя пригласить, а?

Лидка как-то странно вытянулась на стуле, подобрала живот, и лицо ее стало непроницаемым:

– Если ты имеешь в виду Грейндвидсона Майкла, то нет, нельзя.

– А что? Уехали уже? – не поняла Ксения.

– Еще не уехали. Но… как раз в субботу я ему буду показывать наш город, так сказать, памятники архитектуры.

У Ксении вытянулось лицо:

– А-а-а… а как же Семенов? Любовь до гробовой доски, все дела?

Лидка сморщила личико и тоненько завыла:

– «Ты потерял лю-юбовь, она найденна-а-ая, другому мальчи-ику переведенна-а-ая». Чего ты таращишься? Это песня такая старинная. Так вот это про меня.

Стараясь не расхохотаться от сердечной акапеллы, Ксения задышала паровозом.

– Та-а-ак, значит, с ковбоем я пролетела… А больше у вас никаких иностранцев не имеется?

Лидочка заметно оживилась:

– Имеется! Два!.. Только они по-русски ни бельмеса… Слушай, а ты их с переводчиком пригласи! А чего? – таращила глаза подружка. – Зато прикинь, Ленечка твой спину грызть станет…