– Субботник у нее организовать, что ли?.. – испуганно оглядывался Леха. – Ты представляешь, я у нее первый раз в гостях… Такая приятная женщина, ну такая приятная… была…

В это время лохматая собачка решила выразить гостям свое крайнее презрение и расположилась прямо посреди старенького, затертого ковра с весьма недвусмысленными намерениями.

– Ты, дрянь такая, что делаешь?!! – оттолкнул ее ногой Леха. – И без тебя уже весь дом зас…

Собачка залилась таким пронзительным, обиженным лаем, что хозяйка немедленно прибежала в комнату, схватила ее на руки, расцеловала, куда только возможно, и лишь после этого уставилась на гостей.

– Ой, а вы уже прошли? Вы не знаете, чего это Адель испугалась?

– Да хрен ее знает, – отмахнулся Леха и спросил напрямую: – Нам позже прийти или сейчас посидим, поговорим? Мы, между прочим, жениться пришли.

Видя такие серьезные намерения, женщина оттащила вопящую собачку в спальню и быстренько вернулась к гостям.

– Ой, ну отчего же позже… – смущаясь, поправила она башню на голове. – Давайте сейчас все обсудим…

Леха крякнул – вообще-то ему сначала хотелось хотя бы чайку попить… Серафим уже научился понимать друга без слов, поэтому улыбнулся и проговорил:

– Ну что ж, тогда давайте за стол! Приглашайте, хозяюшка, приглашайте…

Уж лучше бы они сидели в комнате. В кухне картина была такой удручающей, что Леха без слов повернул обратно. Он бы, может, и сбежал, чисто по-английски, не прощаясь, но путь к выходу преграждала миловидная женщина.

– Проходите, проходите, не робейте. Чего же вы, Алексей Никитич, застеснялись? – смущенно хихикала она и ощутимо толкала его в спину. – Кстати, познакомьте же меня со своим другом! Меня зовут Камелия Борисовна! Алексей, ну скажите же своему другу, что у меня редкое, совершенно замечательное имя!

Серафим уже не слышал никакого имени, он устремился к раковине. Забыв про все правила приличия, он включил воду и, не боясь обидеть эту самую Камелию, принялся за мытье посуды. Нет, он терпеть не мог мыть грязные тарелки, но сидеть за столом, где грудой высятся кастрюли, чашки, плошки с остатками еды, валяются вилки, какие-то засохшие куски хлеба и огрызки яблок, он не мог. К тому же он помнил, что у этой красавицы с замечательным именем в школу ушел ребенок, и куда он вернется? И потом – сейчас Леха попросту выскочит от этой Камелии, а назавтра новая герань, новое знакомство…

– У меня тут небольшой беспорядок, – ничуть не смущалась Камелия Борисовна. – Сейчас вот молодой человек посуду помоет… А вы вроде как что-то принесли?

– Да принес я… – угрюмо пробормотал Леха, раздражаясь все больше. – Да только куда ставить-то?! Места ж свободного нет!!

– Ой, а это знаете почему? – сложила ручки пирожком хозяйка. – Это потому что у меня совершенно нет времени! Вы же ведь знаете, я одна, без мужа ребенка воспитываю, так тяжело, все на мне, все на мне! Дежурю сутками, просто сутками! Через двое суток на третьи, а потом дом на мне, ребенок, а тут еще… вы себе не представляете! Адель принесла щенков, вы знаете, сколько это хлопот?! К Азару вчера кошечку приносили, пришлось им отдать спальню, а уж сами где придется, так тяжело, так тяжело…

Серафим уже перемыл все тарелки, с опаской поглядывал на хмурого Леху и соображал – что бы такое соорудить мужику на стол. Он без спросу заглянул в холодильник, узрел там банку тушенки, кусок застарелой колбасы, початую пачку масла и почему-то пакет с макаронами. Выбор был невелик. Бухнув на плиту уже чистую кастрюлю, Серафим продолжал чистить, драить и отмывать грязный пищеблок.

В это время на руки хозяйки прыгнула неприветливая собачка и, порыкивая, смотрела на Леху. Камелия Борисовна ухватила с подоконника расческу и тут же, прямо за столом, принялась чесать собачью шерсть.

– Но вы себе не представляете, – терпеливо ждала она, когда гость приготовит макароны. – Сейчас надо этих щенков продавать, а вы знаете, сколько они стоят?

– Да мне… – начал было Леха, но его слушать никто и не собирался.

– Они ничего не стоят! – пояснила ему хозяйка. – Потому что Адель у нас дворняжка! Но зато я ей такие родословные сделаю – закачаешься! И будут мои щеночки стоить по тысяче долларов, такие деньги!! Но ведь это – встречи, деньги, нервы… Ах, мне так не хватает мужского надежного плеча!

– А вы поищите, – оскалился Леха. – Может, и найдется кто, в вашем бардаке чего только нет!

– То есть вы хотите сказать… – вытаращилась на него женщина и залилась звонким смехом. – Ха-ха-ха! Ой, какой шутник! Вы хотите сказать, что у меня тут случайно затесался мужчина, а я ни сном ни духом?! Ха-ха-ха-ха!!

Так за разговорами шло время, Серафим уже приготовил еду, начисто протер стол и грохнул перед Камелией и Лехой тарелки с макаронами по-флотски.

– Боже, какой у нас пир!! – потерла ладошки Камелия и собралась было приступить к трапезе, но тут на стол вспрыгнул здоровенный кот и принялся беспардонно есть макароны прямо с тарелки хозяйки.

Леха не раздумывая швырнул кота со стола.

– Вот пакостник какой, а?! – дернул он желваками.

– Ну зачем вы так?.. – закручинилась дама. – Это же беззащитное животное, оно тоже хочет пищи! Он теперь пойдет и пописает в ваши ботинки.

Леху сдуло в мгновение ока. Серафим не успел опомниться, а в прихожей уже хлопнула дверь – Алексей все-таки сбежал от невесты.

– Это что – он ушел? – вскинула удивленные глаза Камелия. – А что случилось? Казался таким милым, так навязывался в кавалеры… Вот и верь после этого мужчинам!

– Вы ему тоже сначала жутко привлекательной казались, – сообщил Серафим, усевшись за стол.

Он уже спокойно, без страха налил себе чаю в тщательно отмытую чашку, кинул два кусочка сахара и решил прояснить ситуацию:

– Не любит он грязи, хоть ты его режь.

– Ой, ну а кто ж ее любит?! – возмутилась Камелия. – Я вот тоже не люблю! Что же я – свинья какая? Я очень даже поддерживаю такую чистоплотность в мужчинах! Не любит грязь, у меня он всегда сможет найти тряпку, ведро, я даже мыло ему дам – пускай только моет!! Или там какие средства моющие!! Нет, ну я ж не против, пусть наводит чистоту хоть целыми сутками! Какой глупышка! Стоило из-за этого сбегать! Вы ему скажите – я вовсе не против, пусть и готовит сам, я ему все позволю!!

Серафим почесал нос.

– Понимаете, как бы это сказать… Леха, Алексей, хочет уже приходить в чистую квартиру. Хочет, чтобы вы дома все вымыли, постирали, погладили, на стол приготовили…

– А почему я? – искренне недоумевала Камелия. – Интересный такой! Ему, значит, чистота нравится, а я убирай! Мне вот, допустим, нравится с собаками возиться, так я ж не заставляю его с ними гулять! Сама на себя этот крест взвалила, а он уж пускай с чистотой возится!

Женщина была непробиваема. Абсолютно. Ей даже в голову не приходило, что надо и самой хотя бы изредка наводить чистоту. А вообще – вариант с Лехой-домработницей ей пришелся по душе, одно только тормозило – куда же он удрал, когда все так славно устраивалось?!

– Значит, вам самой чистота нравится? – устало произнес Серафим.

– Нравится. Но ведь не до такой же степени! Это что же – мне теперь все бросай: работу, ребенка, Адельку, Азара, не вязать, а вот так взять и таскаться целый день с тазами?

– Да чего там таскаться-то? – кончилось терпение у Серафима Сергеевича. – Как вы сами-то живете, когда у вас ступить некуда, у вас еще девочка растет!

– Вот вырастет и будет жить, как ей хочется! – демонстративно поджала губы Камелия Борисовна. – Я ращу ее счастливой! Хочет – пусть убирается, не хочет – лежит и телевизор смотрит!! Не надо ребенка сковывать наручниками обязанностей!

Серафиму уже надоела болтовня, но уходить он не собирался. Черт возьми, хотелось дождаться девчонку, покормить ее в чистой кухне – он специально оставил ей немного макарон, а уж потом – видел он эту Камелию!..

Девочка пришла из школы рано. Оказалось, что ребенку всего восемь лет, но именно она и есть настоящая хозяйка.

– Мам! – прямо с порога крикнула девочка. – Давай собирайся и дуй в магазин, в холодильнике мышь повесилась, а есть хочется! Мне еще готовить…

Завидев незнакомого мужчину, девчушка насупилась и быстренько пронеслась в комнату.

– Вот! Видали?! Вырастила на свою голову, – обиженно пожаловалась на дочь Камелия. – Отец-поганец, алименты не платит, а вот просто так ей деньги дает на питание, а она мне хоть бы копейку! Хоть бы рублик! Адельке надо витамины, она после щенков, Азару нужна сметана, а Сонька мне хоть бы копейку!! – и матушка горько всхлипнула и яростно рявкнула в комнату дочери: – Все равно подам на отца в суд на алименты!!

– Только попробуй, – угрюмо отозвалась из комнаты девочка. – Сразу же к нему жить уйду…

– Вот! – не расстроилась Камелия, вероятно, ее пугали так не однажды. – Вы обратили внимание на воспитание? Совершенно невоспитанный ребенок! И кто только воспитывает нынешнюю молодежь? Очень жалко, что сейчас нет комсомола!

Серафим поднялся и прошел в комнату к девочке.

– Тебя Соней зовут?

Та молча кивнула.

– Пойдем, я там все помыл, макароны сварил, поешь…

Соня взглянула на мужчину с недоверием. Потом быстро побежала на кухню и, увидев относительную чистоту – добела кухню нужно было отмывать сутки, накинулась на мать:

– И не стыдно, а? Вы, дяденька, садитесь… Выходи за него замуж! Не ломайся давай, будем жить, как люди!

– Да я не лома-а-а-юсь, – в голос ревела Камелия. – Он меня сам не бере-е-е-ет.

– Не берете? – переспросила Соня у Серафима.

– Понимаешь, детка, я женат…

– А чего тогда к мамке пришли? Так, что ли, – флиртуете? – прищурилась девочка.

– Да боже избавь! – замахал руками Серафим. – Я ей жениха привел, а он…

– Сбежал? – догадалась Соня.

Серафим только мотнул головой.

– А вы ему скажите… – затараторила девочка. – Вы ему скажите, что она не пьет и здоровая, с психикой проблем нет, так только – лентяйка… Но… А знаете что? Скажите ему – пусть он через месяц приходит, а? Я ее от лени отучу, сама все буду делать, скажите, пусть приходит, а? Ну мне одной-то так трудно ее на себе… И убирать я не успеваю…

Серафим удавом уставился на Камелию и четко произнес:

– Ты слышишь, что говорит ребенок? Камелия Борисовна, просыпайся!! Это я – твоя совесть! Похоже, твоей дочери нужна срочная помощь. Теперь я буду приходить каждый день, каждый! И если меня не будет встречать чистая комната, если полы не будут помыты, белье не переглажено, а обед не приготовлен, я… я… я сфотографирую вашу Адельку и дам объявления во все газеты! Везде пропишу, что ее щенки – чистопородные дворняжки! И никаких тысяч ты не получишь, ясно?!!

– Вы… вы не сделаете этого… – намыливаясь упасть в обморок, простонала Камелия.

– С чистой совестью! – заверил Серафим. – Так что – вперед! Берись за тряпку! Теперь ты не только любишь чистоту, но и страстно любишь ее наводить!! А завтра я приду!

И Серафим уверенно направился к двери. Возле самого порога он оглянулся – на него смотрели восторженные глаза Сони.

Гулянка набирала обороты. Сначала Валя была недовольна – ей так и не удалось в тишине почитать роман, потом она на все плюнула – раз живем! – и решила тоже, что называется, оторваться по полной, но вскоре заметила, что так отрываться ей как-то совсем неинтересно. Мужчины очень быстро забыли про прекрасных дам, хотя те упрямо не покидали выбранных ими коленей, и углубились в священную тему – машины!

– Не, Вов, прикинь, наш идиот Грызалов купил себе «японца», – взахлеб вещал Сизов, опрокидывая рюмку за рюмкой. – Купил за такие бабки, а у машины все стойки повело! Я ему, слышь, я ему говорю…

– Не, а чего? «Японца» я б тоже взял! – реагировал Вовчик, пытаясь не отстать от друга по количеству выпитого. – Я б тоже…

Вовчик неуютно ворочался – его прелестница отсидела ему все колени, к тому же он уже давненько хотел посетить пикантное заведение, но дамочка только хихикала, а коленей освобождать не собиралась.

– Не, мужики, а вот если б у меня были деньги… – тыкал друзей вилкой Николаич, – я б токо «европейца»! Не, я б «европейца»! «Японец» – это фуфло!

– Дык бери, кто не дает-то?! – возмущался Вовчик, всеми помыслами стремясь в туалет, а оттого все больше свирепея. – «Японец» ему не нравится! А мне «японец» и ничего, не фуфло!

– А я б дак только «европейца», – мотал башкой Николаич. – Но токо у меня денег нет. Мне жена грит: «Бревно! Давай, хоть «жигуленка» возьмем!» – а я ей – молчи, женщина! Токо «европейца»! У меня ж денег-то и на «жигуленка» нет… Даже на велосипед не наскребу…

Танюшка, которая питала на кошелек Николаича некоторые надежды, аккуратненько вскочила и переметнулась на коленки Сизова. Тот уже расслабился, за свои ноги был спокоен и такого вероломства не ожидал. Однако сделал вид, что ничего не произошло, устроил свою здоровенную ладошку на тоненькой талии девчонки и азартно продолжал рассказывать:

– Так ведь я ж Грызалову-то говорю…

Вале совершенно не понравилась такая покладистость старого друга, осмелившись, она поднялась и тут же взгромоздилась на другую коленку кавалера – сегодня он, между прочим, по договоренности ей принадлежал!

Но Сизов ни о какой договоренности не ведал и поведением Валентины был возмущен.

– Не, ну чего вы все, как куры на насест?! Я ж вас всех не удержу! Какие-то коровистые все пошли! – попытался избавиться он от подружек, но те прилипли прочно.

– Коровистых женщин не быва-а-а-ает, бывает мало во-о-о-одки, – наставительно пела Танюшка и наполняла рюмку кавалера.

Еще через час мужчины и дамы уже плели что попало, клевали носами и упрямо укладывали головы на столовые приборы.

Валя, которая сегодня и вовсе старалась не пить, а потому была единственно трезвым человеком, вытащила из кармана более-менее обеспеченного Вовчика сотовый телефон и вызвала такси.

– Говори адрес! – трясла она каждого по отдельности, но те мычали и адреса упрямо скрывали.

Пришлось пойти на крайность – пересмотреть паспорта мужчин и отправить их по месту прописки. Танюшку с Иришкой она отправила вместе с их возлюбленными – пусть сами разбираются, не оставлять же это добро у себя! Единственное «добро» – Сизова – она все же оставила. Для него она придумала нечто другое.

Когда всех гостей она распихала по такси, когда застелила постель белоснежной простыней, тогда и оттащила тело драгоценного друга на ложе. Там уже и раздела. А потом перемыла всю посуду, выкинула в мусор объедки, составила в один пакет пустые бутылки и доела окорок – она его специально для себя припрятала. И только после всего этого улеглась. Конечно, отдельно от мужчины – еще чего, с ним ложиться, много чести!!

Проснулась, естественно, раньше всех, то есть раньше своего товарища Сизова. Быстренько побросала ему на подушку кое-какое женское бельишко и умотала в ванную.

Рассчитала она верно – едва вышла из душа, закутавшись в огромный банный халат, как тут же услышала долгий протяжный стон.

– Сизов? Ты уже встал? – ласковой феей появилась она в дверях комнаты.

– О-о-о-ой… мамочка моя-а-а-а, роди меня обратно-о-о-о… – тяжело выл Сизов, но, завидев подругу, быстро-быстро замахал руками. – Уйди, Валентина! Уйди, охальница!!! Добралась до пьяного мужика!.. Ты мне скажи – это что?!

И он дрожащим пальцем показал на атласный лифчик огромного размера, который покоился в его изголовье.

– Что это, я тебя спрашиваю?!!

Валентина постаралась зардеться:

– А то ты не знаешь… ты вчера ночью ну прям такой неуемный был, ну такой… нам теперь надо с тобой обжениться, Сизов…

– Какой, на хрен, неуемный?!! – вскипел верный друг. – Какой… я не понял, ты чего – хочешь сказать, что я вот так… с тобой… О-о-о-о!! Не лги мне, Валентина!! Я не мог с тобой!! У меня жена – красавица!!

– Она мымра, – покачала головой Валя. – Ты мне вчера сам говорил.

– Она – золото!! Гордая! Красивая!! Пьяного мужика к себе за версту не подпустит, все потому, что себе цену знает!! Так вот голову поднимет, так вот ножками – топ-топ-топ и мимо!!

– Нет, это ты теперь мимо, ты мне ночью жениться обещал… – гнула свое Валя.

– Фигу! – выставил мощный кукиш Сизов. – Так нечестно!! Я без памяти был!!