Самое скверное, что их не покидало чувство предопределенности событий.

— Вот что, Глеб, — Вадим был зол и расстроен. — Нужно действовать. Иначе мы так и останемся статистами.

— Минуту. — Доргаев указал в сторону «Нибелунгов». — Посмотри, что они затеяли?

Немершев снова поднял электронный бинокль.

Вокруг штурмовых носителей наметилось явное движение. Если издалека наблюдалось только непонятное шевеление, то мощный прибор сразу же показал подробности: около сотни специализированных десантных ботов вгрызались в землю, поднимая тучи пыли, они буквально на глазах строили временные укрепления, двигая массы земли, возводя брустверы, обозначившие контур капониров, одновременно с этим штурмовые носители развернули в боевое положение генераторы короткоживущей плазмы и включили системы автопарения, чтобы дать возможность землеройным механизмам выбрать грунт под днищами кораблей.

— Они не собираются атаковать город немедленно, — произнес Доргаев. — Осада?

— Продолжение провокации, — ответил Вадим. — Они будут ждать, изображая мелкий вынужденный ремонт, пока у защитников не сдадут нервы.

— В смысле?

— Психология жителей Цоколя вполне предсказуема. Они люто ненавидят киберхагов. Долго ли они смогут усидеть в стенах города?

— Да, я заметил, народ тут суровый, неприветливый.

— Вот именно. Защитники не станут сидеть сложа руки. Они наверняка предпримут вылазку этой же ночью. Как сам понимаешь, под прицелом плазмогенераторов любая пехотная операция обречена на провал.

— Может, попробовать поговорить с ними?

— Тебя не станут слушать. Ты чужак, и этим все сказано.

— Ладно, — Глеб сжал кулаки. — А как тебе такая мысль: мы не идем в недра Цоколя, а экипируемся и сами предпринимаем диверсионный рейд?

— Цель?

— Подорвем «Нибелунгов». Разблокируем город хотя бы с одной стороны, а заодно выясним, кто там дергает за ниточки, сидя под защитой брони. Боевые скафандры есть, современный «хамелеон» датчики носителей распознают разве что с дистанции в пять-шесть метров.

— Нет, — Вадим посмотрел на Доргаева и пояснил: — Глеб, я вовсе не уверен, что киберхаги — это чистое зло. Боюсь, что у меня нет прямых доказательств, но действовать нужно крайне осторожно. Пока мы не выясним всех обстоятельств…

— Не понимаю тебя, капитан, — насупился Доргаев. — По-моему, смерть угрожает прежде всего людям!

— Не торопись, — повторил Немершев, — у нас есть шанс предотвратить столкновение.

— Каким образом?

— Колониальный транспорт «Саргон» был построен на спаде Великого Исхода. Это проверенная информация.

— Ну и что? Есть разница?

— Есть. В базовом техническом оснащении колониального проекта.

— Говори яснее. Я не склонен гадать.

— К моменту постройки «Саргона» уже был известен принцип работы суспензорного поля.

— Ты считаешь, в конструкции Цоколя есть эмиттеры?

— Уверен. Я наводил справки, прежде чем прилететь сюда. Техническая информация по поздним колониальным проектам сейчас общедоступна. Суспензорная защита впервые была применена именно на борту колониальных транспортов.

— Почему тогда защитники Цоколя не воспользуются ею?

— Они не знают о существовании экстренной системы изоляции. Вернее, потомки колонистов прочно забыли о ней. Они многое принимают как есть, не пытаясь разобраться, каким образом функционируют системы Цоколя. Неизбежный процесс регресса в изолированных колониях.

— Наша задача усложняется?

— Не вижу иного выхода, — ответил Вадим. — Мы можем отсрочить столкновение, если запустим систему экстренной защиты поселения. Но для этого потребуется нейтрализовать десантную группу сервомеханизмов и перехватить контроль над энергопитанием.

Глеб хотел что-то ответить, но осекся.

— Вадим, смотри! Вниз!

Из безобразного пролома в перекрытии Цоколя, неподалеку от здания, где располагался наблюдательный пункт, появились две человеческие фигуры.

— Бинокль! — потребовал Вадим.

Это были они — Лори и Эльза.

— Глеб, продолжай наблюдение. Никому не дергаться! Я сам!..

Прежде чем ринуться вниз, он все же обернулся, бросив молниеносный взгляд на Доргаева.

Капитан лишь пожал плечами и сделал знак: действуй, недвусмысленно подтверждая, что данный вопрос исключительно в компетенции Немершева.

Прав я был. Не для зачистки их сюда прислал Стангмаер…

* * *

Он успел догнать и перехватить их в полукилометре от того места, где Лори и Эльза выбрались на поверхность Цоколя.

Над городом все еще кружил подбитый «Нибелунг», на улицах шла перестрелка, пару раз ударили взрывы…

— Лори, остановись!

Она медленно обернулась.

Сначала по коже побежали мурашки, потом на долю секунды помутилось сознание.

Это был он.

Вадим сбился с дыхания, пока спускался с двенадцатого этажа высотного здания и догонял их, поэтому его голос звучал прерывисто:

— Нам надо… поговорить…

— Не слушай его! — Эльза вдруг выступила вперед, заслоняя собой подругу. — Не о чем нам разговаривать!

Немершев холодно посмотрел на нее и ответил:

— Эльза, это касается и тебя тоже.

Она фыркнула:

— Нам не о чем говорить, ясно?

— Нет, постой! — Лори внезапно проявила характер. — Как ты оказался на Саргоне?

— Искал. Тебя.

Ее глаза вдруг влажно блеснули.

— Зачем?

Как ответить на этот вопрос? Как вести себя, когда она уже наверняка узнала правду? Что значат слова, когда вокруг беснуется трескотня автоматных очередей?

Над головой с воем пронесся «Нибелунг» и, снижаясь, ушел к северной окраине Цоколя.

— Лори, ты очень нужна мне. Поверь!.. Я знаю, кто ты. Знаю, на что способна. Слова тут бессильны. Но, может быть, ты поверишь мыслям?

Она вздрогнула, когда Вадим сделал единственное, что мог предпринять в данной ситуации, — снял блокировку своего импланта.

Она вобрала, ощутила ауру его мыслей, не вторгаясь в разум, но будто осязая его…

— Ты действительно искал меня?.. — В ее голосе прозвучала растерянность, надежда и еще что-то, также не поддающееся словам.

— Да. Как частное лицо. Не по приказу.

— Да не слушай ты его! — вновь попыталась вмешаться Эльза, но ее слова прозвучали совсем неубедительно, ведь она тоже воспринимала ауру мыслей, но уже двух внезапно раскрывшихся навстречу друг другу рассудков.

— Это безумие… — с обреченностью в голосе прошептала Лори.

— Да, безумие, — ответил Вадим. — Безумие бежать в надежде спастись. Город окружен, и его жители обречены. Мы можем хотя бы поговорить, пока здесь не началась резня?

— Кто напал на город? — сухо осведомилась Эльза.

— Киберхаги. Такие же искусственные люди, как ты и Лори.

Его слова повисли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь удаляющимся треском автоматных очередей.

— Хорошо. Мы поговорим с тобой. Хотя не понимаю, к чему могут привести слова.

— Мы не враги, Эльза. Ни ты, ни Лори не совершили ничего непоправимого. Пока не совершили. И у нас есть о чем поговорить. Я многое узнал о Саргоне и киберхагах. Поверь, информация достойна обсуждения — возможно, взаимопонимание между нами сможет остановить кровопролитие.

— Я же сказала — пошли. Или где мы будем говорить?

— Здесь недалеко. Только воспринимайте все спокойно, с точки зрения здравого смысла, хорошо?

Он так и не включил блокировку импланта.

* * *

— Итак, что здесь происходит? — резко спросила Эльза, когда они поднялись на площадку двенадцатого этажа, откуда невооруженным глазом были видны позиции окруживших город «Нибелунгов».

— Вадим, позволь, я введу девушек в курс дела? — внезапно предложил Глеб.

— Давай. Только все без утайки. И о базах на Нормане, и о положении дел на Саргоне.

* * *

За десять минут, которые потребовались Доргаеву на сухое, но информативное изложение обобщения известных событий, обстановка вокруг города не изменилась, только стрельба на улицах стихла.

Когда Глеб закончил, Эльза лишь криво усмехнулась.

В отличие от Лори, она не строила иллюзий, не цеплялась за призрачные надежды.

— Может, мы с Лори и не совершили ничего непоправимого, но десять лет геноцида на Саргоне не спрячешь. Такое не прощают. Нас с Лори репрессируют общим списком с теми, кто…

— Мы офицеры Конфедерации, — прервал ее Вадим. — Это не пустой звук. Невиновные не пострадают.

— Сейчас речь идет не о прошлых годах, — поддержал его Глеб. — И проблема кроется не в факте существования искусственных людей — источник всех бед где-то на Нормане, я больше чем уверен. В данности мы имеем конкретную ситуацию, из которой предлагаю выбираться, — он твердо посмотрел на Эльзу, — всем вместе. В конечном итоге людей судят не по их строению, а по поступкам, если я правильно понимаю.

Никто, включая Немершева, не ожидал услышать подобных слов от Доргаева.

— То есть ты предлагаешь нам с Лори принять участие в обороне города?

— Да. А там — если выживем — разберемся.

— Но мы же не…

— Эльза, замолчи! — угрожающе произнесла Лори.

— А ты отвечай за себя, подруга!

— Согласна. — Лори подняла взгляд, на долю секунды взглянула в глаза Вадима и произнесла: — Я остаюсь. Решение за тобой, Эльза. Можешь пойти к ним, — она выразительно кивнула в сторону севших «Нибелунгов».

— Лори, это жестоко!

— Это не жестокость. Выбор. Я не виновата, что ты разучилась верить в людей.

Эльза отошла к краю площадки и некоторое время, отвернувшись, смотрела вдаль — может быть, на севшие штурмовые носители, а быть может, просто в туманную дымку летнего утра…

Она не имела ничего против своих уникальных способностей, выходящих за рамки дозволенного для человека или кибернетической системы, но, в отличие от Лори, Эльза не умела прощать.

Все объяснялось достаточно просто: о ее добровольном участии в проекте «Киберхаг» не шло и речи.

В прошлом Эльза являлась пилотом серв-машины. Ее сознание еще до рокового ранения успело погрузиться в бездонную пучину полного нейросенсорного контакта с искусственным интеллектом модуля «Одиночка». Война наложила неизгладимый отпечаток на душу и рассудок лейтенанта Райт, потому свое негаданное «второе рождение» Эльза воспринимала двояко.