Лори испытывала отчаянье. Она сделала все, что могла, они выбрались из системы Элио, и теперь она вновь позволила надежде вкрасться в собственные мысли.

Информацию о Зороастре она почерпнула из бортового компьютера, принадлежавшего контрабандистам, хозяевам корабля.

Планета-Без-Закона — наверное, именно так и должно было называться место, где за деньги их смогут обследовать, не задавая лишних вопросов, и, возможно, сумеют помочь.

* * *

Все обернулось тщетой.

И вот она сидит в мрачных глубинах цокольного этажа несостоявшегося мегаполиса и смотрит на голографическую проекцию своего организма — не человек, не киборг, — одинокая, осиротевшая душа, потерявшая всякий смысл жизни, в огромном равнодушном к ее невзгодам мире…

Единственным светлым воспоминанием, не позволяющим окончательно померкнуть ее измученному рассудку, был мотив чарующего Эригонского вальса и смутный, расплывчатый образ человека, который при других обстоятельствах мог бы стать ее судьбой…

«Где он сейчас?.. Вспоминает хотя бы изредка обо мне?..»

Хотелось плакать. Навзрыд.

Лори все еще мрачно размышляла, когда в дверях лаборатории появилась Эльза.

— Что случилось? — Лори безошибочно угадала напряженное состояние подруги.

— Наверху что-то происходит. Разве не чувствуешь вибрации?

Лори прислушалась к своим ощущениям: действительно, пол и стены ритмично вздрагивали, будто наверху что-то тяжелое билось о поверхность Цоколя.

— Нужно узнать, что там творится!

— Пойдем вместе. Так будет надежнее.

Глава 8

Саргон. Наблюдательный пункт группы Доргаева

Проклятье… «Нибелунги»!

Штурмовые носители появились в пределах видимости, приближаясь к городу сразу с четырех сторон. Маневр снижения они выполнили где-то над другим полушарием планеты и теперь двигались на турбореактивной тяге в режиме атмосферного полета.

Тяжелые десантные корабли, сеявшие ужас и смерть в период Галактических войн, являлись, по мнению специалистов, наиболее продуманными и соответственно опасными боевыми единицами. Способные совершать гиперпространственные прыжки и входить в атмосферу планет, они проектировались для доставки и поддержки наземных серв-соединений, но при желании «Нибелунги» могли выступать в качестве кораблей высадки пехотных подразделений.

В любом случае их внезапное появление не сулило ничего хорошего.

Доргаев и Дуглас переглянулись. Немершев пристально следил за маневрами штурмовых носителей, пока те не стали снижаться.

— Идут без нагрузки. Серв-машин на борту нет, — произнес Вадим.

— Уверен? — Доргаев так же пристально следил за маневрами тяжелых кораблей.

— Турбореакторы используются только после высадки серв-соединений. Будь у них хотя бы частичная загрузка серв-машинами, шли бы на планетарной тяге, — ответил Немершев.

«Нибелунги» тем временем снизились до высоты пятисот метров и внезапно устремились навстречу друг другу.

— Не понимаю, что они задумали?! Будут сбрасывать десант? — Дуглас недобрым взглядом провожал приближающиеся штурмовые носители.

— Сейчас узнаем, — буркнул в ответ Глеб Доргаев. — Сдается мне, они провоцируют жителей города…

— Смысл? — спросил Немершев.

— Могу поспорить, если сейчас расспросить местное население, то выяснится, что прямых нападений, типа вот этого, еще ни разу не было.

— С чем ты это связываешь?

— Со вторичным открытием колонизированных систем. Они узнали о существовании Конфедерации, им известно об успешной зачистке Эрихайма.

— И что из этого?

— Подчищают существующие внутренние проблемы. Времени на раскачку у них больше нет. Скоро сюда придут торговцы Конфедерации, появятся различные комиссии Совета Безопасности Миров, и все тайное, так или иначе, станет явным. Любое существующее противоречие в таких условиях дает рецидив.

— Согласен… — кивнул Немершев. — Учитывая, что базы Альянса на Нормане будут зачищены в любом случае… — Он не договорил, потому что в этот момент «Нибелунги» пересекли незримую черту, — теперь они двигались в воздушном пространстве над городом, и тотчас по штурмовым носителям был нанесен удар из мобильных ракетных установок.

Частые вспышки запусков замелькали на крышах зданий, в ответ ударили лазерные установки систем ПРО. «Нибелунги» продолжали движение, огрызаясь из всех зенитных орудий нижней полусферы, причем для беспристрастного стороннего наблюдателя их действия носили строго оборонительный характер.

— На кого рассчитано это шоу? — неприязненно спросил Немершев, когда лазерные зенитные батареи штурмовых носителей без труда сбили все выпущенные по ним ракеты.

— На нас, Вадим. На борту «Нибелунгов» дураков нет. Они специально прошли над городом, провоцируя огонь. Не исключают, что тут могут присутствовать наблюдатели или дипломаты от Конфедерации. Теперь у них есть повод заявить, что, собственно, прилетели торговать, а по ним был открыт огонь. Вот увидишь…

Дальнейшие события лишь подтвердили слова Доргаева.

Вторая волна ракетных запусков была уже не такой плотной, как первая, но тем не менее часть ракет каким-то «чудом» прорвалась сквозь плотный зенитный огонь и ударила строго в район грузовой рампы штурмового носителя.

Вадим прекрасно понимал, что броня «Нибелунга» должна выдержать несколько попаданий обыкновенных зенитных ракет, не особо пострадав при этом, но все произошло ровно наоборот: как только у борта носителя полыхнули разрывы, расположенная там грузовая аппарель внезапно начала раскладываться в рабочее положение, корабль накренился из-за резкого смещения центра тяжести и начал снижаться, роняя вниз десятки фигурок.

Для непосвященного все выглядело вполне натурально. Вниз на городские здания падали андроиды. При всей скудости информации было известно, что в системе Нормана производят бытовые модели человекоподобных машин, которые являются главным продуктом экспорта планеты, а в качестве грузовых кораблей местные торговцы используют штурмовые носители, оставшиеся со времен Галактической войны.

Наверняка запись события через несколько дней «чудесным» образом появится на каналах новостей Конфедерации. «Мирные торговцы атакованы над главным поселением Саргона» — примерно так Вадим представлял заголовки информационных блоков.

— Это десант, — мрачно произнес он, уже не пытаясь сосчитать количество «выпавших» из грузового отсека «Нибелунга» андроидов.

— Ясно дело, — согласился Дуглас.

Штурмовые носители, не пытаясь изменить курс, разминулись друг с другом, имитируя внезапно прерванный маневр захода на посадку (в центральной части Цоколя располагались площадки для приема кораблей среднего тоннажа), и начали снижение.

— Они блокируют город, — прокомментировал Глеб. — Сядут на удалении в пару километров от стен Цоколя и будут вторично обстреляны, что окончательно развяжет им руки.

Вадим кивнул, соглашаясь.

— Наши действия? — спустя некоторое время спросил он, наблюдая за посадкой группы из четырех штурмовых носителей.

— Все это, конечно, шито белыми нитками, капитан, но для прессы и сенаторов сойдет. — Доргаев сплюнул. — Наша задача — сбор разведывательной информации. В межпланетные разборки нам ввязываться не с руки. В штабе не оценят подобную инициативу.

— Будешь сидеть сложа руки и наблюдать, как андроиды вычищают город?

— А они смогут? — прищурился Глеб. — Ты у нас специалист, так что давай, просвети. По моим данным, на Нормане производят машины класса «Хьюго». Модель, запрещенная к эксплуатации, но в принципе не представляющая серьезной угрозы. Чтобы они начали действовать против людей, нужны определенные условия, верно?

— Вынужден тебя разочаровать, — ответил Вадим. — Мы имеем дело с модернизированной моделью. Андроидам интегрированы дополнительные модули, содержащие боевые программы.

— Откуда информация?

— Можешь сослаться на меня как на источник. Я лично имел возможность убедиться.

— Ты был на Нормане?

— Нет. Но здесь, в окрестностях города, я видел места прошлых боестолкновений. То, что происходит на Саргоне, — не гражданская война. По моим сведениям, налицо внедрение в среду цивилизации «пятой колонны», состоящей из бытовых машин с замаскированными боевыми программными модулями. Они якобы выходят из-под контроля, но на самом деле многие годы с Нормана осуществляется планомерное вторжение на Саргон.

— Цель?

— Пока не знаю. Машины и киберхаги осуществляют геноцид здешнего населения. Это факт, установленный мной. Но разумного объяснения их действиям я не нашел. Мало информации.

— Боюсь, вскоре ты ее получишь в избытке. — Доргаев посмотрел вниз, где в ущельях улиц уже растекались волны беспорядочной перестрелки. — Процентов пятьдесят от общего числа андроидов благополучно пережили падение, — прокомментировал он. — Что они станут делать?

— Прорываться в глубины Цоколя, — ответил Вадим. — Их цель — захват управляющих систем главной силовой установки, овладение контролем над автоматикой жизнеобеспечения города. Прекратив подачу энергии, они за несколько дней возьмут Цоколь. Остановятся синтезаторы пищи, не будет воды, иссякнет энергопитание стационарных огневых точек.

— Их вышибут оттуда, — мрачно предрек Доргаев.

— Сомневаюсь, — произнес Дуглас. — Я хорошо знаю устройство типовых цоколей. Внизу лабиринт технических коридоров: идеальное пространство для сдерживания, каждый проход может быть заблокирован небольшой группой обороняющихся. Учитывая, что они организуют оборону в зоне охлаждающих контуров реакторных залов, выбить андроидов оттуда по силам только специально обученным командам. Один неверный выстрел, и город превратится в термоядерный могильник.

— Вопрос, как я понял, заключен в следующем: будем мы статистами или примем активное участие в событиях? — Немершев продолжал следить за посадкой штурмовых носителей, которые снизились в нескольких километрах от города, как и предрекал Глеб.

— Считаешь, что мы впятером сможем радикально повлиять на ситуацию?

— Сидеть сложа руки не выход, — отрезал Вадим. — Я уверен, на борту штурмовых носителей людей нет. Это эхо войны.

— Зачем им Саргон?

— Базы на Нормане будут вычищены. Машины понимают это не хуже нас с тобой.

— И что? Какая разница? Им не скрыться на Саргоне, это же очевидно.

— Я бы согласился с тобой, Глеб, — ответил Вадим, — если бы тут не были замешаны киберхаги. Они практически неотличимы от людей и предположительно являются носителями искусственного интеллекта. Хотя относительно искусственности их сознания я не могу дать твердого, однозначного заключения. Андроиды в данном случае не больше чем инструмент достижения цели, они расходный материал и очень удобная сила, на которую при случае легко списать все человеческие жертвы.

— Я правильно тебя понял: Саргон необходим не машинам, а этим таинственным «киберхагам»?

— Да.

— Это меняет ситуацию. Если мы сможем доказать наличие тут биологических роботов.

— Для штаба флота будет достаточно разведданных, подтверждающих, что сегодняшнее событие — тщательно спланированная провокация. Если мы убедительно докажем, что дройды являются носителями боевых программ, а населению Саргона грозит физическое уничтожение, сюда будут посланы силы немедленного реагирования.

— Дело за малым. Спуститься в недра Цоколя и по-тихому стреножить пару десятков машин, правильно?

— Другого выхода я не вижу, — ответил Вадим. — Иначе нам останется лишь засвидетельствовать гибель колонии.

* * *

— Хороший план, — буркнул Доргаев. — Однако придется повременить. Пока не узнаем, что предпримут силы вторжения. Если здесь начнется штурм, спускаться в недра Цоколя не имеет смысла.

— Я считаю, немедленного штурма не будет, — возразил ему Вадим. — Иначе спектакль с поврежденным грузовым отсеком не имел бы смысла.

— И все же давай задержимся на некоторое время, — Глеб обернулся: — Дуглас, спустись вниз, подготовь снаряжение. Мы с Вадимом подойдем минут через тридцать.

Когда Ричард покинул наблюдательную площадку, Доргаев подошел к Немершеву, присел на широкий парапет, окаймлявший периметр крыши, и спросил:

— Ты сам-то что думаешь, капитан? Только откровенно. К чему эта возня? Дюжина штурмовых носителей могла превратить городской уровень в руины за полчаса.

— Не за этим они сюда прилетели, — ответил Вадим, продолжая наблюдать за зоной посадки четырех «Нибелунгов».

— Ну, должен же быть в их действиях какой-то смысл!..

— Должен, — согласился Немершев. — Но мы его пока не видим… Ясно одно, им нужен Цоколь. Цоколь без населения. При этом… — он осекся, потому что в этот момент от зоны посадки четырех штурмовых носителей показалась группа из трех человек. Подняв электронный бинокль, Вадим смог рассмотреть, что они не вооружены, одеты в гражданское, у одного в руках белая тряпка — переживший века и войны символ, означающий попытку к переговорам. — Вот тебе следующий шаг…

— Не понимаю. На что они рассчитывают?

— Думаю, это смертники.

— Почему?

— Они не люди. Киберхаги. Но на записи событий никто не заметит подмены.

— Смысл, Вадим?!

— Жители города ненавидят киберхагов. Они не станут разговаривать с ними. Тот, кто отправил «делегацию», точно знает, что произойдет.

— А как защитники Цоколя отличат искусственного человека от настоящего?

— У них своя система. Тебя разве не проверяли с помощью местных животных?

— Проверяли. Но этого недостаточно, чтобы утверждать наверняка, что перед тобой не человек!

— Для них достаточно.

* * *

Несколько минут спустя навстречу делегации выскочила целая свора скваргов, — так на местном наречии называли прирученных животных, издали действительно напоминающих непородистых собак. Те с хрипом рванулись вперед, мгновенно замыкая парламентеров в кольцо, не давая им двигаться дальше. Ситуация развивалась стремительно, по заранее предопределенному сценарию: нервное поведение животных, которые со злобным рыком начали бросаться на остановившихся «людей», не оставляло сомнений, что к стенам города приблизились киберхаги.

Для защитников реакция животных действительно оказалась достаточным поводом к решительным действиям: сиплая очередь крупнокалиберного импульсного пулемета хлестнула со стены, двое парламентеров упали как подкошенные, третий попытался рвануться назад, но вторая очередь настигла его, положив вместе с киберхагом несколько наиболее рьяных скваргов.

Если человеческие подобия погибали молча, то животные огласили сторожкую тишину громким предсмертным воем.

Жуткая картина. Нельзя сказать, что Немершев и Доргаев не видели смерти на своем веку, но происходящее на их глазах воспринималось тяжело, с внутренним надрывом, словно оба точно знали, какую цену придется заплатить защитникам Цоколя за две очереди импульсного пулемета.