— Обязательно спрошу. — Он думал, что делать дальше, как помочь Хельге, потому что бросить ее, зная, что в приступе ярости или в припадке безумия она покинет защищенный дом и пойдет на свою страшную охоту, он не мог. В чем-то Вадим умел быть жестким и рассудительным, но не жестоким. Он прекрасно понимал, что из ее рассказа следует сделать очевидный вывод: техническое оснащение колонии не дотягивает до минимально необходимого уровня. Их сканеры слабы, аппаратура непригодна для специальных дистанционных исследований.

Много загадок, противоречий, неточностей. Он получил информацию, но не продвинулся ни на шаг в понимании сути процессов.

«Возможно, в городе мне удастся узнать больше, но как быть с Хельгой? Согласится ли она покинуть заброшенный поселок?

А что, если не говорить ей напрямую о своих намерениях? Может быть, я смогу увезти ее отсюда, не прибегая к бессмысленным уговорам?»

— Хельга, ты поможешь мне?

— В чем?

— Я хочу попасть в город.

— Так поезжай. С пути не собьешься, дорога туда ведет только одна.

— А ты не составишь мне компанию?

— Зачем? Мне и тут неплохо.

— Я опасаюсь ехать один. После всего, что ты рассказала…

— Ты испугался? Мне показалось, что ты не из трусливых.

— Нет, ты не поняла меня. Я боюсь… ошибиться. Ведь киберхага не отличить от человека, пока он не начнет действовать, верно?

— Отличить можно. Но нужен опыт и наблюдательность.

— Если я убью человека, мне этого не простят. А если подпущу к себе киберхага, он заберет мой разум… — Вадим выразительно коснулся мягкой заглушки, закрывающей имплант. Знать о том, что он защищен от сторонних воздействий, Хельге вовсе необязательно.

«Хотя с чего я взял, что в городе ей будет лучше, чем тут?»

— Да, выбор у тебя небогатый, — внезапно согласилась она. — Почему бы тебе попросту не возвратиться к себе на родину?

— Я не могу. Откуда было знать, что тут все так сложно? Корабль вернется за мной только через месяц. Я рассчитывал за это время повидать новый мир, заключить сделку с живущими тут людьми. А видишь, как все вышло…

* * *

— Ты говоришь, убить киберхага можно, только попав в голову?

— Да.

— А выстрел в сердце не помогает?

— Тебе сложно понять. Стрелять нужно только в голову, иначе зря израсходуешь боеприпасы. Пули не останавливают их. Я видела своими глазами и не раз, они сражаются даже изрешеченные. Жуткое зрелище. Одного, был случай, заблокировали в городе, он укрылся в здании и отстреливался. Потом выяснилось, что снайперы попали в него раз десять, он истекал кровью, но продолжал сопротивляться. Держался почти двое суток. Потом, когда ему все же разнесли башку, я приходила смотреть на тело. Оно усохло, будто у человека, голодавшего целый месяц, но раны уже не кровоточили, они успели зарубцеваться за это время. Теперь тебе ясно?

— Примерно, — уклонился от прямого ответа Вадим.

Ясно ему было лишь одно — он столкнулся с технологией, аналогов которой не знали и не могли предугадать в самых жестоких и пессимистичных прогнозах, относящихся к наследию Галактической войны.

Объективная информация, достаточно скупая, все же не оставляла сомнений, что таинственные «киберхаги» — результат запредельно жестоких, перешагнувших все нормы этики и здравого смысла опытов, проводимых в тайных исследовательских центрах Земного Альянса.

Немершеву казалось, что он попал в иную реальность, а может быть, видит кошмарный сон или смотрит дурной фильм на тему мифического древнего зла, неосторожно разбуженного и вырвавшегося на волю.

Угроза, после сделанного в лесу открытия и последующего общения с Хельгой, внезапно обрела материальные черты, переместившись из области смутных догадок в реальную плоскость.

Здесь, на пространстве недавно открытой колонии, потерянной во времена Великого Исхода, шла жестокая борьба, в которой не просто гибли люди — они сходили с ума, срывались в пучину безумия и ненависти, и только чудо (как теперь казалось Вадиму) спасало остальные планеты от неожиданного вторжения.

Он слишком хорошо понимал, что могут натворить точные копии человека, обладающие заранее запрограммированным навыком взлома имплантов. Как могла возникнуть подобная ситуация? Почему биологические машины, спроектированные три века назад, оказались способны влиять на современные устройства, имплантируемые людям?

Ответ был прост. Война, отбушевавшая на просторах Обитаемого Космоса, довела конструкцию имплантов до той стадии совершенства, что за три столетия после ее завершения люди не сумели придумать ничего более продвинутого, чем схема, которая была разработана военно-промышленным комплексом Альянса.

Сразу после войны никому и в голову не приходило, что нужно менять программы. В Галактике оставалось огромное количество техники военных лет, использование которой было бы немыслимо без посредничества совместимых имплантов. Потом, когда начала возрождаться промышленность, появились новые образцы планетарной и космической техники, ее проектировали с оглядкой на устройства дистанционного доступа и управления, с которыми жили и работали несколько послевоенных поколений.

Конечно, люди не останутся беззащитными. Благодаря инциденту на Элио, меры будут приняты. Существуют дополнительные программные модули, которые устранят обнаруженные «дыры», без радикальной перестройки существующей архитектуры имплантов. Хорошо, если генерал Стангмаер сможет убедительно доказать необходимость такой модернизации, и решение примут на соответственно высоком уровне. Тогда обновление программ можно провести без лишнего шума, в короткие сроки, не поднимая паники, используя сеть Интерстар для передачи и автоматической инсталляции новых программных модулей. Все пройдет быстро и безболезненно, вопрос лишь в том, сколько времени и усилий понадобится для выработки и принятия столь радикального, ответственного решения?

«Рано ты списал себя в запас, капитан. Все не так просто, как виделось. Сунулся, теперь расхлебывай, на полпути уже не остановишься».

…Вадим покосился на Хельгу.

Она задремала. Дорога, проложенная несколько веков назад, ровно стелилась под колеса, «Дизверт» стремительно пожирал километр за километром, приближаясь к самому сердцу колонии — месту исторической посадки транспорта «Саргон», где машинами был возведен так называемый «Цоколь», огромный фундамент для будущего города.

* * *

Система спутникового позиционирования указывала, что до города осталось около ста километров.

Хельга вздрогнула и беспокойно заворочалась во сне.

Вадим посмотрел на нее. Жуткая судьба, поведанная языком коротких, но емких фраз, вызывала сострадание, собственные обиды и невзгоды, казавшиеся такими значимыми, вдруг утратили остроту, как будто стушевались на фоне ее откровения…

А сострадал ли он?

Несомненно. Но Немершев не мог полностью отдаться во власть чувств, привычка к самоконтролю не исчезла, к тому же он, впитав боль Хельги, оттолкнул ненависть, не дав ей проникнуть в рассудок и прочно обосноваться там. Поддаться напору эмоций легко, труднее будет справиться с ними…

Мысли постепенно перекинулись на Стангмаера.

Понимал ли тот реальную степень угрозы?

Нет, — ответил себе Вадим. Генерал не осведомлен о ее масштабах. Он не знает, что инцидент на Элио — лишь частность, отголосок глобальных событий, происходящих тут. Хотя Вронин недвусмысленно намекнул, что группа, проходившая курс ускоренной подготовки на базе их подразделения, направляется сюда, в колонию Саргона.

Не слишком ли осведомленным оказался Вронин? — вновь спросил себя Вадим.

Немершев не был профессиональным разведчиком, но постоянная конфронтация с кибернетическими системами учит логике, и сейчас, переосмысливая события, предшествующие его появлению тут, он вдруг ясно увидел ту натяжку, которую не смог ощутить, действуя под давлением эмоций.

Действительно, не слишком ли легко Вронин раздобыл интересующую его информацию? Неужели Стангмаер не в состоянии обеспечить надлежащий режим секретности? И разве управление внешней разведки выпустило бы Немершева из поля зрения, позволив так запросто покинуть границы системы Элио?

Слишком гладко все сложилось. — Запоздалая мысль отдавала досадой, но изменить ход свершившихся событий Вадим уже не мог. Он лишь удивился выдержке Стангмаера и его вере.

Генерал рассчитывал на меня. Он предвидел реакцию на события и лишь слегка подкорректировал ситуацию, обратив мое своеволие в свою пользу. Знал, что я не сбегу, а попытаюсь разобраться. Не с этой ли целью лейтенанту Вронину столь явно раскрыли маршрут и задачу группы, посланной на Саргон?

Не для зачистки они сюда прибыли.

* * *

Размышления Немершева прервал дорожный знак.

Еще через километр показался второй, за ним в свет фар попал предупреждающий щит с надписью:

«Зона контроля. Внимание, при нарушении разметки огонь открывается без предупреждения».

Вадим перешел на ручное управление и притормозил, внимательно следя за указателями.

Впереди ночной мрак редел, там все явственнее проступало бледное зарево огней большого города.

На дорожном покрытии действительно появилась разметка, стрелы, нанесенные флюоресцирующим составом, пока что указывали прямо.

Еще через десять километров впереди уже явственно просматривались отдельные огни, обозначившие громаду древнего Цоколя. Дорога вела к огромным воротам, но метрах в трехстах от них рдели предупреждающие сигналы, и ясно читалась огромная надпись «Стоп!», нанесенная поперек магистрали.

Вадим сбросил скорость и остановил «Дизверт» у черты.

Некоторое время он сидел, пытаясь рассмотреть, что происходит около ворот, но мало преуспел: массивные створы оставались неподвижны, верхняя часть Цоколя скрывалась в сумерках, которые сгущались вне освещенного фарами пространства.

Голос, внезапно раздавшийся из расположенной где-то поблизости системы громкой связи, заставил Хельгу вздрогнуть и проснуться:

— Пассажирам выйти из машины. Руки держать на виду. К вам направляется группа сканирования.

— Выходим, — Вадим ободряюще улыбнулся Хельге.

Она несколько раз моргнула, потом молча выбралась из машины и, только вдохнув прохладный ночной воздух, произнесла:

— Немного от меня было проку. Мог бы и сам доехать.

— Так спокойнее, — отделался шуткой Вадим.

Хельга промолчала.

Внезапно появившаяся в поле зрения «группа сканирования» оставила ее равнодушной, а вот Вадим был откровенно удивлен.

К ним приближались несколько животных, похожих на крупных сторожевых псов. Вместо ошейников у них были сканеры, закрепленные на специальной системе из нескольких ремешков.

Двойная проверка. Обитатели города, явно наученные горьким опытом многолетнего противостояния, научились не доверять приборам, полагаясь не только на электронику, но и на инстинкты прирученных животных.

«Интересно, — подумал Вадим, — как эти „песики“ отличают человека от киберхага? По запаху?»

Он с опаской покосился на двух представителей местной фауны, потом перевел взгляд на Хельгу, но та стояла спокойно, терпеливо ожидая завершения осмотра. Видимо, подобная процедура давно стала для нее рутинным явлением.

Наконец минут через пять, после того как четвероногие стражи обнюхали машину, салон и багажник, раздался тот же голос:

— Можете подъезжать. Мы открываем ворота. Двигайтесь медленно, чтобы мы могли видеть, что следом за вами никто не идет.

— Почему они не поинтересовались, откуда я? — спросил Немершев, вернувшись к «Дизверту». — Или у вас навалом таких машин?

— Машин много. Разные, — скупо ответила Хельга. — А ты защитникам неинтересен. Любому человеку открыт доступ в город. У нас не принято спрашивать, откуда ты взялся.

— Даже после вторжения?

— Не понимаю. — Хельга нахмурилась. — Ты не киберхаг, и этим все сказано. Что еще нужно?

— Ничего, — Вадим понял, что избрал не лучшую тему. — Я просто поинтересовался.

— Странный ты… — она искоса взглянула на Вадима. — А в твоем мире недостаточно быть человеком? Нужно что-то еще?

На этот раз промолчать пришлось Вадиму. Благо он мог сделать вид, что сосредоточился на ручном управлении.

* * *

Город встретил их сумраком улиц. Фонари городского освещения не работали, лишь на больших перекрестках было светло, улицы же тонули во тьме, которую изредка разгонял сиротливый свет из окон.

— Куда ехать? Здесь есть гостиница, или что-то в этом роде?

— Я не понимаю тебя. — Хельга слегка пожала плечами. — Что такое «гостиница»?

— Место, где останавливаются приезжие.

— У нас так не принято. Много домов пустует. Ты можешь выбрать любую незанятую квартиру. Только нужно смотреть, чтобы дом не был разрушен, иначе не будет воды и электричества.

— Понял. А как насчет еды?

— Синтезаторы продуктов установлены в каждом доме. По одному на этаж.

* * *

Когда Вадим проснулся, Хельги в квартире уже не было.

Она не оставила ему даже короткой записки, но Немершев не удивился и не стал досадовать, в конце концов кто он для нее? Сын, брат? Случайный человек, не более.

Главное, я привез ее в город, здесь она по крайней мере может получить необходимую помощь в случае внезапного обострения психического расстройства.

Позавтракав, он сразу же занялся делом: активировав древний компьютерный терминал, вошел в сеть города, но дальше его ждало разочарование — доступных ресурсов оказалось немного, вся информация, к которой он смог получить доступ, относилась к периоду вековой давности.

Негусто.

Связь с техническими службами Цоколя установить не удалось, и причиной тому являлась не блокировка прав доступа, а тривиальные обрывы информационных каналов. Очевидно, за техническим состоянием коммуникаций никто не следил. Знакомая ситуация. Большинство колоний времен Великого Исхода прошли путь деградации, утраты знаний. В этом повинны многие факторы. Новые поколения, рожденные в колонии, не всегда представляли себе те задачи и способы их решения, что ставили перед собой их предки. Реальность колонизируемого мира была для них данностью, они не так остро ощущали враждебность окружающего, сознание этих поколений концентрировалось не на проблемах глобальных проектов, а на личном выживании. Отсюда пагубное пренебрежение знаниями, утрата многих представлений о мире, неадекватное восприятие существующих и продолжающих функционировать в автоматическом режиме систем Цоколя.

Общая тенденция, справедливая для большинства колоний, по данным статистики, выводила следующую закономерность — уже в четвертом поколении люди (при наличии терраформированных территорий) начинали покидать город, их не интересовало незавершенное строительство первого жилого уровня, значимыми казались уже не общеколониальные проекты, а личные замыслы и перспективы.

Стихийное возникновение автономных поселений, ориентированных на ведение сельского хозяйства, сыграло недобрую шутку со многими планетными цивилизациями. Люди начинали расселяться по доступным территориям, город пустел, строительство останавливалось, но поддержание баланса между преобразованными территориями и исконной биосферой планеты, как правило, требует многовековых планомерных усилий, и печальным итогом индивидуализма в большинстве случаев являлось внезапное наступление со стороны исконной жизни, коллапс колонии, бегство людей из периферийных поселений, подвергающихся усиливающемуся прессингу экзобиологических форм.

Таким образом большинство населения колоний вновь оказывалось в городе, но теперь, утратив часть знаний, потеряв представление о изначальной сути проводимых преобразований, они не могли, а во многих случаях и не пытались реанимировать колониальные амбиции своих предков.