“Ну, этот бульдог — явно Черчилль. А медведь — символ России. Говорят — попрут его после выборов из премьеров. Озлится — и испечет какую-нибудь гадость. Матерый вражина. Не дает его британскому высокоблагородию покоя наш союз с Америкой. Постарается вбить клин. Наверняка постарается! Он там, на Западе, после смерти Рузвельта популярен. Стравит нас с янки. Надо нам, стало быть, думать не только о бомбе, но и о средствах доставки. Эти бзделоватые либералы уважают только кулак. Будет ракетно-атомный кулак. Надо срочно подстегнуть ракетные работы, чтобы ноздря в ноздрю шли с атомным проектом. А потом можно и Берия убрать, а сейчас никак нельзя — вся организация бомбовых работ в его руках.

Какое оружие скрыто в ракете,

Которую мчит крыловидный огонь.

Латинское небо рвет северный ветер,

И грозами взорван был венский покой.

Правильно делает ставку пророк на ракетные силы. Но причем здесь Вена? На Вену кидать ракеты нет смысла в обозримом будущем, Вена уже сказала свое слово в истории. Хватит с лихвой того, что я там с этим бесноватым повстречался… Впрочем, всякое может сотвориться в мире, может, не сказала еще своего последнего слова красавица-Вена, мать ее так… Да и астрологи могут ошибаться, может, и не скажет уже ничего Вена… Но ошибки астрологов — не преступления. А вот мои ошибки — страшней преступлений. Эх, мне бы пророческий дар, а то дальше лысины с родимым пятном не видать ни зги. Жаль!.. И в памяти всплыли строки любимого Лермонтова:

Настанет год, России черный год,

Когда царей корона упадет;

Забудет чернь к ним прежнюю любовь,

И пища многих будет смерть и кровь.

Когда детей, когда невинных жен

Низвергнутый не защитит закон;

Когда чума от смрадных, мертвых тел

Начнет бродить среди печальных сел,

Чтобы платком из хижин вызывать,

И станет глад сей бедный край терзать:

И зарево окрасит волны рек:

В тот день явится мощный человек,

И ты его узнаешь — и поймешь,

Зачем в руке его булатный нож:

И горе для тебя! — твой плач, твой стон

Ему тогда покажется смешон;

И будет все ужасно, мрачно в нем,

Как плащ его с возвышенным челом.

Лермонтову я не страшен. Он говорит: “мощный человек”… Он меня не боялся, подобно этому Нострадамусу. Чего бояться укротителя зла? Вот это стихи, не то что “Расцветший розовый бутон к фиалке голубой прильнул…” — усмехнулся Сталин, вспомнив строчку из своих юношеских стихов.

"ОБЕРЕГАЮТ РУССКИЕ СЛОВА…" Игорь Тюленев

* * * Кто нам сети паучьи расставил, И свой жирный язык проглотил?.. — Не по честному! Это без правил! — Кто нам правила установил? Я, писавший о Гогах-Магогах, Прозябаю в уральской поре, Слишком зная о призраках много — Отразилась Магнитка в дыре. Кто копал эту яму державе? Кто плетьми трамбовал котлован? И Мамоне служил и Варавве, Веял в небо фабричный туман. И жемчужные детские слезы С пьяным хохотом свиньям швырял, Не вылазил от срама из кожи, Но куски со столов собирал. Стыд-то, стыд-то какой и тревога… Дернет ниточку вольный паук — И волна атеизма до Бога По глазам поднимается вдруг. Булавой голова покачнется, И покатится в бездну венец. И на утро никто не проснется, Никого не приблизит Творец. И над родиной русское горе, Как над Китежем, воды сомкнет, Вместо нас на великом просторе — Ковшик бражника уткой всплывет. Это гордая чаша забвенья, Что испил до конца мой народ. Кто у Бога попросит прощенья? Кто на дно за Россией нырнет?.. * * * Так значит есть Небесная Россия, На холмах облачных алмазный вертоград, И нету тьмы, лишь голоса родные, Словно лучи пронизывают сад. А мне и любо: — Пушкин и царевны, А мне и славно, кто ж не будет рад, Что нет лгунов — итоги их плачевны, За пазухой у Бога нет наград. И нет блудниц, тем паче, власть имущих, Нет распрей, грабежа и воровства, Роскошные реликтовые кущи Оберегают русские слова. Где в скинии Творец и человеки, Источники бурлят живой водой, И прошлое прошло — теперь вовеки Сын Человеческий останется с тобой. Остановись перед Престолом Божьим, Он ототрет с очей твоих слезу, Ты брел сюда сквозь пламя — бездорожьем, Но верен был России и кресту. Порой душа пугается напрасно Переступить бессмертия порог, Того не зная — умирать нестрашно, Коль Господу угоден русский слог. ПУШКИНСКАЯ ПЛОЩАДЬ В небе Пушкин в блеске бронзы, Мимо важно ходят бонзы, Проезжают президенты, Не являя интерес. А в подземном переходе Место отдано свободе, Выбор, если хватит ренты, — От сохи до стюардесс. Есть “еврейская газета”, В сток впадает речка Лета, У “Плейбоя” три девчонки, Три девчонки задарма. Фарс, трагедия — все рядом, Аты-баты, мирный атом, Книги, трусики, колготки, Вход в метро… А дальше тьма. Мимо жизни катит поезд, Мимо ближних катит совесть, Загляни в глаза — увидишь И вершки, и корешки. И услышишь крик баяна В ржавых пальцах ветерана — Это русский, а не идиш, Подыхает от тоски. * * * А русские уж больно оробели, Неистребима Авеля печать, Что ж поспешаете, не видя божьей цели: — Так точно! — проходимцу отвечать. Заморскому уму и веры больше, Когда его Европой понесет — Не тронет ни Германии, ни Польши — У нас хлеба под корень посечет. То между башен разобьет могильник, То непотребных девок в неглиже Скакать заставит. То английский лирник, Как сатана, поселится в душе. А нам то что? — то плачем, то смеемся, Или от страха, словно лист, дрожим… Все говорят, что к пропасти несемся, А мы в нее давно с тобой летим. * * * “Се, оставляется дом ваш пуст…” Евг. от Матфея 23, 38 Иерусалим, ты не увидишь Бога, Не внидет больше Он в твои врата, К тебе была пряма Его дорога, Народ твой отшатнулся от креста. Камнями побивающий пророков, Изгнавший бранью — посланных к тебе, Ты ничего не вынес из уроков, Что преподал Он сидя на Горе. Ты псам отдал алтарь, а жемчуг свиньям, Менялами заполнил Божий Храм, Прельщал бесовством, ублажал насильем, Подобен был окрашенным гробам. Твоих детей Он не собрал под крылья, Их увели под именем Его. Так скрежещи зубами от бессилья, Он был, а ты не понял ничего. ЖЕНЩИНА Словно стрелы, качнулись ресницы, Ты стыдливо пошла наугад… Не моря поджигают синицы — Отсыревшие спички горят. И мерцают заросшие лица, Как дорожные фонари — Тот поэт, тот пентюх, тот убийца: Мужики, фраера, упыри. Ты прошла мимо нищего края, Ты прошла мимо царских палат, Где четыре княжны погибая, Пурпур в твой добавляли наряд. Ты прошла мимо пытошной дыбы, А затем мимо жертвенных слез, В чешую проплывающей рыбы — Свое тело запрятал Христос. Ты следы укрывала шелками, Обжигала дыханьем ветра, И простор разрезала шажками, Всякой твари и гаду сестра. Где пути наши пересекутся? — Под прямым или острым углом, Там уста в поцелуе сольются, Жизнь вдыхая в разрушенный Дом! * * * И грянуло… И нас не стало в мире, Пришли другие с поступью иной, Спиной высокой к Северной Пальмире — Уходит Пушкин — первый русский гой! Форсирует, как Вислу, речку Лету, Он стоп своих не омочил водой, Но власти вслед за ним не шлют карету, И не меняют антирусский строй. А чернь все митингует и глумится, Да словеса чужие говорит, По всем скорбит Небесная Царица, Но умный раб на небо не глядит. Но умный раб нахлестывает тройку, Да кровью обагряет удила… Князь Тьмы в аду уплатит неустойку Смутьяну за кровавые дела. * * * Присяду на порог, Да подопру косяк, А заяц скок да скок, На то он и русак. С недельного питья Тускнеет неба цвет, Сказать бы: — Вот он я! — Да где найдешь ответ. Одна изба на лес, На речку и на луг, На птиц и на собес, На всех зверей вокруг. И ни души кругом, И ни огня в ночи, Но Божий Суд в ином… Скачи, русак, скачи.

(ТЕАТР): ВЗГЛЯНИ НА АРЛЕКИНОВ Алиса Лидина

В конце ноября на новой сцене театра на Таганке глазам московских зрителей предстал спектакль Московского музыкально-драматического театра “Арлекин”. Спектакль назывался “Шут на троне”. Жанр его был обозначен как “шоу-представление в стиле итальянской комедии дель арте” и “философская сказка”. На поверку, действо оказалось мюзиклом, являвшим рагу из ретрошлягеров, пластинки (иногда синхронной), вокала (микрофонного) и текста (пошлейшего). “Режиссура и постановка Сергея Мелконяна” — стояло в программке. От пьесы Р. Лотара “Король Арлекин” не осталось почти ничего. Публике подаются вымученные репризы в духе провинциального цирка. На сцене — не карнавальная стихия, не раскрепощение духа, когда все кувырком катится в веселую преисподнюю, чтобы еще раз напомнить, что есть истинное добро и справедливость, а… “повесть, которую пересказал дурак; в ней много слов и страсти, нет лишь смысла”.

А слов действительно много. Персонажи шутят беспрерывно, “юмористические” перебивки явно доминируют над сюжетом. Вот некоторые перлы:

“Принц Боэмунд (О. Казанин): Коломбина, пойдем!

Арлекин (А. Нижинский): Что вы собираетесь с ней делать?

Принц Боэмунд: Бак заправлять! Она моя”.

Королева Гертруда (О. Бочарова) при упоминании о России с упоением восклицает: “О! Русская водка, меха, селедка, зима, голодно, бомжи — и МУЖИК!” А тут и этот самый мужик являет себя публике в образе в лоск пьяного священника, который никак не может вползти на подмостки.

Вообще, к священникам и церкви в этом спектакле отношение особое. Потуги на раблезианский юмор оборачиваются пошлым глумлением, когда, к примеру, у персонажа, обозначенного в программке как “Архиепископ (просто Падре)” наперсный крест болтается где-то на уровне гениталий, да еще и превращается по ходу дела то в дубинку-демократизатор, то в кинжал, а то и в сотовый телефон для прямой связи с Господом. Архиепископа сопровождает бессловесный монах с гримом и повадками голубого. Временами “просто Падре” начинает имитировать мастурбацию, временами набрасывается на близстоящих персонажей женского пола. Вполне органично в этой связи звучит следующий диалог:

“Панталоне (В. Власенко): Эй, работник культа, почем опиум для народа?

Архиепископ (О. Черкас): Ты не Панталоне, и не Полталоне, и не четверть. Ты — жалкий памперс!”

Умирая, достойный священнослужитель танцует под музыку, характерную для милого кабачка “Гамбринус”, и это сочетание также выглядит вполне органично.

Вообще, сексуальная озабоченность явно доминирует в мотивах поведения действующих лиц “философской сказки”. Именно сексуальная озабоченность, а не любовь. Играется этакий подростковый преизбыток оргазма, столь неиссякаемого, что хочется вспомнить сентенцию Козьмы Пруткова относительно фонтана, когда, к примеру, дегенерат Эццо (Ю. Алесин), рвущийся к власти, восклицает: “Как трудно мне мужчиной быть в объятьях Гизелины! Наверно, лучше ей купить электромассажер!”

Вторая после секса тема — это, конечно же, политика. Здесь достаточно кукишей в кармане и “безумно смелых” намеков. Есть и “концерт, посвященный реанимации”, и “меч средней дальности”, при помощи которого призывают “зачечнять… защищать Родину!”… Поминаются и Совет безопасности, и “Лебединое озеро”, и “Рабочий и колхозница” Мухиной… В общем, полный набор.

Не будем утомлять читателей дальнейшим погружением в философские глубины “шоу-представления”. Напомним лишь, что все это происходило на сцене Театра на Таганке, бывшего когда-то Меккой интеллектуальной элиты Москвы. В фойе молодой человек томно-театрального вида рассуждал о превосходстве метода Вахтангова и Мейерхольда над системой Станиславского, сравнивая “Шута на троне” с “Принцессой Турандот”. Но две миловидные девушки вернули мне веру в то, что у нового поколения со вкусом все в порядке. Они собрались уходить уже после первого действия и признались, что так и не поняли, к чему все “это”.

— Вообще-то я Малый театр люблю, — простодушно сказала одна. А другая с грустью констатировала, что ради “этого” пропустила концерт Чайковского.

Быть может, вопрос “к чему все “это” прояснят следующие факты.

Театр “Арлекин” под руководством Сергея Мелконяна является частью Международной театральной корпорации “Арлекин” под тем же руководством. Международным этот театр стал в 1991 году после удачных гастролей по США. Главный офис этой театральной корпорации находится в Рэддинге, Калифорния. Главный офис в России находится в Москве, на площади Журавлева, 1. Там же, на площади Журавлева, в здании бывшего Телевизионного театра находится офис еще одной интернациональной компании. Эта компания называется “Гербалайф”. Комментарии излишни.

Алиса ЛИДИНА

Пять лет назад группа политиков, наделенных воистину провинциальным мышлением, ночью, по-воровски, распорядились снять с флагштока Кремлевского дворца огромное багряное полотно. Это полотно было знамя сверхдержавы, последней континентальной империи — СССР.

Теперь, спустя пять лет после разрушительного переворота, руководители этого странного обрубленного политико-территориального образования, называемого Эреф, теперь они, устроив очередной пошлый политический КВН, объявили всенародный конкурс на национальную идеологию. Стали спешно сочинять слова нового Государственного гимна…

Смешно! Гусман, Евтушенко и Нуйкин сочиняют русский гимн.

Но если речь идет о конкурсе — вот вам гимн!

Друг нашей газеты, московский композитор Геннадий Шарин, специально к пятилетию Беловежских соглашений написал музыку на слова русского поэта Станислава Золотцева. Получился гимн. Их гимн. Пусть же его распевают Ельцин со своими домочадцами.

Слова Станислава ЗОЛОТЦЕВА Музыка Геннадия ШАРИНА

I Мальчишек русских, как стадо баранов, Ведут на смерть, превращая в калек. Зато — мы вдоволь наелись бананов, Зато нам “сникерсов” хватит навек! II Пусть ядом в детские души с экранов Течет кровавая грязная слизь… Зато — мы вдоволь наелись бананов И “пепси-колы” всласть напились! III Страданий, горя, беды, обмана Россия до крайней черты полна. Зато — мы вдоволь наелись бананов. Теперь мы — банановая страна!…

(ВЫСТАВКИ): БАТИКИ И ПЛАКАТЫ ТИТ

Честное слово, — иной раз, оказавшись в просторном вестибюле главного московского Выставочного зала на Крымском валу, хочется иметь при себе настоящий гоночный многоскоростной велосипед. Хочется, протащив его вверх по лестнице, вскочить на жесткое сиденье и, упруго оттолкнувшись правой ногой от мраморного покрытия, легко двинуться вдоль многоцветной, но, как прибрежная флора, однообразной художественной продукции столичных художников. Мимо вас будут нестись беспрерывные блесированные раковины, бесформенные амебы внеземных живописных сущностей, пока, наконец, вездесущий и победоносный расписной батик, это неистребимое, агрессивное декоративно-прикладное чудовище века сего, пока этот самыйбатик не превратится в одну сплошную пеструю ленту и, затуманив сознание, окутав душу своими приторными прелестями, сломит волю к сопротивлению, окончательно застит очи. И вас, потерявшего на скорости бешеные педали, бросит заодно с вашим гоночным и многоскоростным велосипедом под ноги какой-нибудь совершенно жалкой и обмороженной картине…

Но — нет. Прошлый месяц был богат событиями в художественной жизни, и Крымский вал не только удивлял нас рыночной пошлостью, но и искусство в ассортименте было…

Кирилл Соколов — мрачный авангардист. Все его супрематические игры — исключительно во имя прославления смерти. Все его пучеглазые скульптуры напоминают скелеты (то есть они частично скелетированы). Картина с обнаженной натурой, писаной М(аслом на) ОРГ(алите), имеет соответствующую пометку, указующую на смысл происходящего. Однако вереница темных и графичных полотен вдруг неожиданно радует заболевший от салона глаз. Здесь у Соколова чувствуется индивидуальный стиль. Здесь, во всяком случае, есть сильный темперамент и определенно имеется культура. Если хотите, авангард Соколова — выстраданный авангард.

Известный когда-то в России, Кирилл Соколов в семидесятые покинул Родину, а ныне вот приехал из Лондона, привез с собой обширную и в целом удачную экспозицию своих картин.

В соседних этажах Выставочного зала на Крымском валу раскинулась огромная выставка, посвященная памяти художника Попкова. Трагичный маленький храбрый дебошир и изумительный русский художник, Виктор Попков (автор “Шинели отца”) был убит в 1972 году. Теперь, в память о нем, из свежевырытого демократического подвала вышла когорта ныне немодных и полузадушенных, но в большинстве своем честных и талантливых художников. Здесь есть замечательные зарисовки и литографии Геннадия Ефимочкина, который запечатлел милые сердцу сценки из жизни Москвы семидесятых… Здесь печальные, тонущие в потоках тьмы фантастические пейзажи Игоря Обросова — лунные виды русской (именно так!) природы… Есть также графика Александра Дудникова. Условно — эсхатологические мотивы в образах московского метрополитена. Это — несомненная удача. Здесь метро-ад, метро-рай и метро-чистилище предстают нашему взору.

“Карнавалы в Царицыно” — так называется замечательный цикл работ Евгения Мациевского — это жуткая гравированная ретроутопия, выполненная в экспрессивной манере.

Городские виды Андрея Волкова, изобразившего Сахару пустынных, опаленных солнцем, выгоревших крыш, — они также к месту в этой самой интересной за последний год групповой выставке на Крымском валу.

Пред тем как метнуться на Север к мрачным и зловонным водам Финского залива, этого Саргассова моря русской Ойкумены, хочется упомянуть еще две московские выставки.

Первая представляет неунывающую мультипликационную или лубочную — как хотите — живопись Недбайло и размещается в бывшем Доме медика (ныне помещение оперного театра “Геликон”) на Большой Никитской (бывшая улица Герцена).

Другая, размещенная в Доме художника на Крымском валу, погружает нас в мир наглухо закрытых дверей и запечатанных подъездов. Автор этих картин — г. Семейко — работает в жанре гиперреализма. Все нарисованные двери здесь старательно задраены, так что возникает впечатление некой “безысходки”. Зато обнаженные фигуры в рисунках г. Семейко расположились в весьма “открытых” позах, что дает основание нашему брату фрейдисту предполагать, что художнику всю жизнь не везло в картах, но зато — очевидно — невероятно везло в любви.

Под Петроградом, на брегу этого самого залива, в славном курортном городе Сестрорецке — выставка современного политического плаката. Художники-плакатисты создали сильную и безжалостную экспозицию, посвященную сегодняшней социальной проблематике. Михаил Цветов, Юрий Агапов, Александр Никольский, Сергей Смигли, Андрей Симонов, Виктор Кундышев, Георгий Рашков и Борис Ефремов — вот неполный список участников этой уникальной выставки. Остается ожидать прибытия плакатов в столицу. Во всяком случае, неизбалованная подобными дерзкими сюрпризами московская публика восприняла бы инициативу ленинградцев, что называется, “на ура”.

ТИТ

(РЕКЛАМА): УЧИТЕСЬ ГОВОРИТЬ

Учебно-театральная студия

ЛАРИСЫ СОЛОВЬЕВОЙ

при Театральной академии (ГИТИС)

организует ОДНОМЕСЯЧНЫЕ КУРСЫ

С ИНТЕНСИВНЫМ ТРЕНИНГОМ

по голосу и движению на основе

новейших театральных методик мира.

АКТЕРЫ И ПРЕПОДАВАТЕЛИ, ОРАТОРЫ

И ЖУРНАЛИСТЫ, ЛЮДИ РЕЧЕВЫХ

ПРОФЕССИЙ, БИЗНЕСМЕНЫ

И ПОЛИТИКИ!

ЕСЛИ У ВАС ПРОБЛЕМЫ С ОБЩЕНИЕМ, С РЕЧЬЮ — ОБРАЩАЙТЕСЬ К НАМ!

По желанию организаций педагог

проводит занятия по месту работы.

Художественный руководитель студии — известная актриса, проработавшая

более десяти лет в “Современнике”

и МХАТе, опытный педагог, обладающий международным дипломом с правом

преподавания уникальных новейших

театральных методов.

Обучение платное.

ПРИНИМАЮТСЯ ВСЕ ЖЕЛАЮЩИЕ!

Справки по тел.:

593-16-17; 124-17-34.

(В ДУМЕ): СЕКТУАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ? Олег Кузнецов

В конце ноября в Государственной думе России, по инициативе фракции ЛДПР, состоялось обсуждение проекта Федерального Закона “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О свободе вероисповеданий”.

Один из докладчиков, диакон Андрей Кураев, отметил, что закон, прошедший в первом чтении, не ставит никаких серьезных препятствий для деятельности деструктивных сект. Закон уравнивает в правах русскую Православную Церковь и любую оккультную организацию с неясным, а зачастую и преступным прошлым. Для РПЦ о. Андрей видит возможность бороться с сектами лишь “насаждая добро”, ведя просветительскую, миссионерскую деятельность.

Значительно резче звучало выступление Юрия Полищука, доктора медицинских наук, профессора. За три года помощи пострадавшим от деятельности тоталитарных культов он убедился, какой ущерб духовному, психическому и физическому здоровью его пациентов нанесла эта деятельность. Прошли судебные процессы над Аум Синрике, Белым братством; в отношении свидетелей Иеговы — в Петербурге и Сургуте, над Обществом Сознания Кришны — в Ростове. Несмотря на все эти усилия общества, государство не выработало противовесы разрушительной энергии сект. Психиатр напомнил присутствующим, что депутат В. Савицкий (светлая ему память) ставил вопрос о внесении в прежний закон поправки об ограничении или запрете тех культов, которые наносят несомненный ущерб здоровью личности. Профессор выразил удовлетворение наличием в законе статьи 12 “О ликвидации религиозной организации и запрете ее деятельности в случае нарушения ею законодательства”.

Но реальная действительность такова, что власти тормозят действие программы реабилитации пострадавших от сект. Без свидетельств специалистов обвинения в адрес сект выглядят бездоказательными. В центре им. Сербского и в Московском НИИ психиатрии заморожено создание научной базы программы реабилитации, она не финансируется. К тому же идет открытое давление на специалистов со стороны иностранных структур, в частности, стороны американской психиатрической ассоциации, которая в стиле грубого окрика заявила, что в России снова находятся психиатры, пытающиеся использовать психиатрию для ограничения свободы вероисповедания. Ассоциация пригрозила пожаловаться в Международный Комитет по использованию психиатрии в немедицинских целях, дабы тот исключил Россию из Всемирной психиатрической ассоциации. Этой угрозы оказалось достаточно для наших властей, и программу реабилитации прихлопнули.

На обсуждениях в Думе говорилось о том, что определенным силам необходимо вызвать эпидемию оккультизма в нашей стране и переустроить общественное сознание на первобытный лад. Например, учение “Свидетелей Иеговы” требует от адептов отказа от службы в армии и от участия в выборах. Эта организация насчитывает в России 600 тысяч человек, и ее прирост составляет 40-50 процентов в год.

Правоохранительными органами ряда стран установлено, что церковью сайентологии создана крупная информационная сеть, собирающая сведения военного и секретного характера. В нашей стране эта церковь тоже проникла в военно-промышленный комплекс. Работников пермского моторного завода, не желающих изучать дианетику (сайентологию), незаконно увольняют с работы.

В результате тяжелой борьбы с думскими сектантами фракции ЛДПР удалось настоять на рассмотрении вопроса об исключении из законопроекта пункта 6 статьи 3 “О свободе совести ребенка”. Есть надежда, что детей у нас невозможно будет безнаказанно вовлечь в тоталитарную секту.