Миг – и Данилка бы уже отвел виноватый взгляд, но Даша одобрительно улыбнулась ему. Успела – он увидел это. И… счастливо и спокойно улыбнулся ей в ответ.

– Мазохистка[2] … – пихнула Дашу в бок Надюшка, которая наблюдала всю эту сцену.

Даша ничего не стала отвечать. Никакого удовольствия от страданий она не испытывала – это Надюшка зря… Но и ненавидеть дорогого и любимого, пусть в прошлом, человека, желать ему зла тоже не умела. Зачем? Пусть у него все будет хорошо. Он же и сам хороший. И никто ни в чем не виноват.

Все это Даша хотела сказать Надьке. Но не смогла – подшефные малыши накинулись на них и стали требовать начать игру. Так что девочки и воспитательница уже через полминуты бегали, играя в «третий лишний».

А счастье сорвалось. Оно упало с подоконника, горшок разбился, а земля рассыпалась по полу. И все Даша виновата – кто ее просил так рьяно махать по подоконнику тряпкой, стирая несуществующую пыль? Вот и зацепила свое «дерево счастья» этой тряпкой. Оно отъехало к самому краю подоконника, Даша подскочила к нему, вытянув руки. Горшок секунду побалансировал на грани твердой деревянной поверхности, не удержался и сорвался. Растение, к счастью, не подломилось – корень остался в земле, а стволик лишь чуть надтреснулся, и пара листиков от удара отлетели. Так что подбирала Даша осколки горшка со счастьем и вытирала горькие слезы…

Вот тебе и счастье, вот и не уберегла.

Однако сдаваться девочка не хотела. «Заново посажу!» – с непривычной для себя решимостью подумала Даша, сгребла землю в совок и побежала на первый этаж в кастелянскую – может, удастся выпросить новый цветочный горшок?

Кастелянша оказалась в хорошем настроении. Она побродила среди стеллажей с бельем, одеялами и новыми вениками, вынесла чуть отколотый, но все-таки вполне крепкий большой керамический горшок с размытыми узорами по бокам.

– Сажай в этот, – велела она.

– Но он такой большой… – расстроилась Даша, представив, как ее питомец будет торчать из горстки земли на самом дне горшка. – Да моего цветочка даже видно из этого горшка не будет!

– А я свежей землицы подсыплю, – заявила кастелянша и ушла в недра своей волшебной пещеры. А скоро принесла полный горшок хорошей черной земли.

– Спасибо… – Даша не ожидала такой щедрости.

– Пополам с торфом, – гордо произнесла добрая кастелянша. – Попрет твой цвет, как на дрожжах.

Рассыпавшись еще раз в благодарностях, Даша побежала обратно, стараясь не растерять земельку. Именно что побежала, ведь в самом разгаре в детдоме была грандиозная уборка, которую обычно всегда устраивали в первые дни весны, а Даша, получается, сейчас отлынивала, собственными делами занималась. Наверняка сейчас воспиталки возмущаться начнут.

И как раз на воспитательницу-то и нарвалась: рядом со стойкой «вахты», расположенной возле входной двери, стояла длинная костистая тетенька. Это была воспитательница по кличке Грабля, и она разговаривала по телефону. Очевидно, сторожиха куда-то усвистала, так что к зазвонившему телефону подошла именно она. Коридор здесь хорошо просматривался, так что Даше мимо Галины Робертовны прошмыгнуть незаметной не удалось бы никак. И Даша решила идти медленно, с достоинством, чтобы у Грабли сложилось впечатление, что все в порядке, что она идет тут с цветочным горшком, потому что так надо.

– Что? – недовольным и очень раздраженным голосом кричала Галина Робертовна в трубку. – Ага, сейчас… Сейчас я все брошу и побегу вам Дарью Иванову искать! Это, между прочим, государственное учреждение, а не «девочки по вызову»! Ясно?

Даша приостановилась. Дарья Иванова – это же она! Кто ей может звонить? Кому она вдруг понадобилась? Может, Данилке?..

Мысль о Данилке промелькнула в долю секунды. И унеслась. Но Даша успела подумать, что от осени до весны чувство ее к Данилке как-то изменилось – взамен боли и обиды пришла сначала тихая грусть, а затем появилось спокойное равнодушие. Так что даже мысль о том, что он может позвонить ей зачем-нибудь, радости не принесла. Неужели все эти годы дружбы так легко забылись? Получилось, что да – обида оказалась сильнее…

Но если не Данилка, то тогда кто ее разыскивает? Может, просто ошиблись? Ведь Даш Ивановых по городу – тьма-тьмущая!

А вдруг все-таки ее?.. Да ну, быть такого не может… И Даша, отвернувшись от воспитательницы, продолжающей разговаривать по телефону, побрела дальше.

И вдруг раздался требовательный голос Грабли:

– А ну-ка поди сюда!

– Я, Галина Робертовна? – обернувшись, спросила Даша.

Грабля, свирепо сомкнув брови, манила ее свободной рукой.

– Ладно, говорите, здесь она, – заявила Грабля звонившему и подпихнула Дашу к телефону, вручив ей трубку. И добавила: – Две минуты! Нечего по телефону болтать – Пушкин за тебя убираться будет?

– Добрый день… – тем временем услышала Даша женский голос, одной рукой обнимая горшок с землей, а другой держа телефонную трубку. – Вы Дарья Иванова? Я хотела бы с вами встретиться.

– Зачем? – удивилась Даша, даже не сообразив ответить на приветствие.

– Мы прочитали в Интернете ваше объявление, – тем временем продолжала женщина, – и оно нас очень заинтересовало. И фото ваше тоже очень понравилось. Так что, не могли бы мы встретиться, познакомиться и все обсудить?

Даша разочарованно вздохнула и потеряла интерес к разговору. Все-таки ошиблись номером. Какой-то Интернет, какое-то объявление… «Даш Ивановых у нас миллионы, Даш Ивановых у нас миллионы!» – почему-то завертелось у нее в голове.

– Извините, вы ошиблись. Не туда попали, – сказала она в трубку и потянулась, чтобы положить ее на место.

Но женщина, словно почувствовав это, заторопилась:

– Подождите! Неужели я ошиблась? – расстроенным голосом произнесла она. – Вы – Иванова Дарья Ивановна, занимаетесь бальными танцами, ваши параметры…

– Да, я занималась танцами, – кивнула Даша. – Но это раньше…

Голос ее собеседницы даже зазвенел от радости:

– Ну вот! – воскликнула она. – А вы говорите: «Не туда попали»! Туда! Однако я не представилась. Меня зовут Алла Константиновна, а моего сына Александр. Вы знаете, нас очень устраивают ваши параметры, Дашенька! И рост, и возраст, и категория «В» – так что было бы неплохо нам с вами встретиться. Давайте договоримся?

И тут скользкий керамический горшок, покрытый декоративной глазурью с народным рисунком, выскользнул-таки из Дашиной руки. Так что напрасно она прижимала его к боку. «Бдз-зам!» – стремительно приземлился он на пол. Ох и каким роскошным черным ковром рассыпалась земля под Дашиными ногами!

– Ты что же это творишь?! – не своим голосом закричала Галина Робертовна, только что сделавшая для Даши доброе дело. – Ты думаешь что – это твой личный горшок, собственный? И что можно колотить его вот так, за «здорово живешь»? Не-ет, нельзя! Потому что он не твой! А детского дома! Твоего тут, голубушка, вообще ничего нет! Только вам всем это «до балды», ничего не бережете, оглоеды! А тебе, я смотрю, только бы болтать по телефону. Хорошо жить хочешь? Не заслужила пока! Ей, понимаете ли, разрешили поговорить, а она вот что вместо благодарности устроила… А ну-ка убирай давай!

И Грабля бросилась отнимать у Даши трубку. Но, поскольку подойти к девочке можно было только по жирной земле, добраться до телефона воспитательнице удалось не сразу. Однако рукой, своей длинной загребущей рукой, она, стоя в «чистой» зоне, пыталась дотянуться до нарушительницы и выхватить у нее телефонную трубку. К тому же Грабля продолжала громко и интенсивно ругаться.

Из глаз Даши выкатились слезинки.

– Даша, что же вы молчите, девочка? – тем временем несся из трубки встревоженный голос Аллы Константиновны.

– А вы знаете, – глотая слезы, с вызовом проговорила Даша, – я в детдоме живу.

– Конечно, знаю! – тут же откликнулась неведомая Алла Константиновна.

– Знаем, знаем! – одновременно с ее голосом послышался и другой – звонкий мальчишеский голос. – Я все знаю! Ваш тренер на мое письмо ответил! Можно мы приедем?

– Когда? Куда? – Даша ничего не понимала. Но разговор продолжала, пытаясь увернуться от рук продолжавшей рваться к трубке Грабли.

– К вам! – заявили женщина и мальчик одновременно.

Но тут Грабля все-таки настигла Дашу. Схватила за шиворот и, встряхнув, принялась дергать телефонную трубку, которую Даша прижимала к уху теперь уже двумя руками. «Зачем, зачем она так издевается надо мной? Почему не дает поговорить? Разве со своими детьми и внуками она так обращается? Нет – потому что они „свои“! А землю я сейчас убрала бы – и все дела!» – думала Даша. Не выдержав, девочка заплакала. Вот здесь и кончается равенство. Вот такой жизни не хотел Данилка…

– Нет! Не надо приезжать никуда! – закричала Даша в удаляющуюся от уха трубку. – Потому что я бедная, и костюмов для выступлений у меня нет! Вашему мальчику со мной будет стыдно! А буржуйских подарков я не возьму! Не возьму!

Она еще услышала что-то вроде: «Хорошо! Но можно мы приедем?», но трубка уже плюхнулась на аппарат.

Ох как ругалась Грабля, ох как позорила Дашу! Как назло, в коридоре появилась ее любимая жертва – Надюшка, и досталось обеим девчонкам по полной программе. За все в комплекте.

Про погибающее «дерево счастья», про встречу с новым партнером по танцам, который возник таким неожиданным, почти волшебным образом, можно было вообще забыть. Галина Робертовна велела девочкам мыть подвальную лестницу. Но пока их не разделили – одной предстояло мыть правый спуск, а второй левый, – Даша шепотом успела рассказать Надюшке про странный звонок.

К сожалению, ответить подружка ничего не успела – Галина Робертовна толкнула ее в спину, оставив у первой, так называемой «правой» лестницы, а Дашу повела дальше, к «левой». Но, обернувшись и посмотрев на подругу, Даша увидела, как та многозначительно улыбнулась, кивнула и загадочно сузила глаза.

Глава 8 Трофейные мочалки

Ее искали долго. По счастью, бабка-сторожиха оказалась вновь на своем боевом посту. Так что на просьбу позвать Дашу Иванову она откликнулась охотно.

Но к Алле Константиновне с сыном спустилась… воспитательница Алина Михайловна.

– Мы бы хотели Дарью Иванову видеть, – повторила свою просьбу странная женщина. – Это по поводу занятий бальными танцами.

– Да, вы ее позовите нам. Пожалуйста, – вылез вперед белобрысый мальчишка. Очень, видимо, настырный.

– Мы только хотели предложить ей заниматься в нашем клубе, – как бы оправдываясь, проговорила его мать. – Если это можно, конечно…

– Мам, ну а какие проблемы? – удивился мальчишка. – Мы договоримся. Найдите ее, а? В смысле, пожалуйста.

Алина Михайловна посмотрела на него и с трудом сдержала улыбку. У парня был такой вид, будто он, если его просьбу не выполнят прямо сейчас, пойдет крушить все на свете – только бы его желание поскорее исполнилось. Преград и проблем он, видимо, не замечал.

Так что, чтобы он не помчался по коридору и не пришлось его охране ловить, Алина Михайловна поспешно закивала: мол, сейчас, так и быть… Оглянулась на ребят, что уже начали сбегать с лестницы, чтобы посмотреть, что же там, у входа, происходит и кого ищут. И попросила их:

– Ребятки, а позовите-ка сюда Дашу Иванову!

– Так ее нету нигде! – заявили они.

– Как горшок разбила, так с того момента мы ее и не видели, – сообщили Дашины соседки по палате.

– И Надя Белгородская тоже где-то ходит…

Начались поиски.

Уборочная техника – ведра, швабры, веники и тряпки – была отброшена. Ребята – и большие, и маленькие – бегали по зданию и искали двух пропавших девчонок. Впереди всех носился белобрысый командир, то есть визитер, который очень быстро сориентировался в незнакомых помещениях. А его мать сидела возле вахтерши и рассказывала бабке историю их странного появления в стенах детского дома.

Беготня по зданию продолжалась. Дашу и Надюшку искали и тут и там. Даже воспитатели подключились. Но успехов поиски пока не принесли.

Кроме разве что…

Алина Михайловна, окруженная галдящими младшеклассниками, резко открыла дверь в комнату отдыха для воспитателей – мало ли, может, девчонки тут полы моют? И ее взору, а также взорам десятка с лишним малышей, предстала такая картина: воспитательница Галина Робертовна Курбатенко, носящая неформальную кличку Грабля, сидела на стуле возле своей объемной сумки и старательно складывала туда бутылочки с моющими средствами, новые разноцветные мочалки, яркие тряпки, которые особенно активно впитывают в себя воду, и прочий мелкий уборочный реквизит.

– Ой, а что это вы тут… – начала было Алина Михайловна.

Но Грабля быстро вскочила, легким движением ноги задвинула туго набитую сумку под кровать. Сумка, к сожалению, не поддалась, упала на пол, мочалки-бутылочки вывалились из нее.

– Да я ничего… Прибираюсь… – как будто оправдываясь, забормотала Галина Робертовна, разводя руками и ногой пытаясь все-таки задвинуть сумку под кровать.

Это был стратегически неверный ход с ее стороны. Если бы она не оправдывалась, может, все и обошлось бы…

– А зачем вы общие мочалки в свою сумку напихали? – спросил вдруг один из малышей.

Сумка Грабли была всем хорошо известна. Ребята не раз видели, как в ней навсегда уходили из их приюта какие-нибудь вещички. Казалось, целый вагон разного барахла в ней унести можно – и все влезет, как будто бездонная она какая. Что туда упало – то пропало.

Но, видимо, не на сей раз.

– Что ты сказал, я не поняла? – попыталась переменить тему разговора Галина Робертовна.

– Нам эти шампуни и мочалки для уборки выдали! – заявила девочка постарше. – Я видела. А вы нам старые тряпки раздали. Они в руках разъезжаются.

– И воняют! – подхватили из задних рядов.

– И стиральным порошком плохо плинтусы мыть – он в нос шибает!

– Все вам раздали нормально! – рявкнула Галина Робертовна. – Вы что себе позволяете?!

– А я видел, как вы полотенцы сворачивали и уносили…

– Не полотенцы, а полотенца! – педагогическим голосом воскликнула Грабля в последней попытке перетянуть инициативу на себя и отвлечь детей от разоблачительных речей. – Говорить правильно научись, а потом спорь с воспитателями!

– А я видела, как вы игрушки уносили!

– Подождите, ребята… – растерялась Алина Михайловна. Она все еще отказывалась верить тому, чему оказалась свидетельницей. – Галина Робертовна, это вот что за средства? Ой, вот вроде спрей для мытья стекол. А я на ребят ругалась – куда, спрашиваю, вы его задевали, ведь только что был – с утра же его только выдали! Окна теперь мыть нечем…

– Это другой, – буркнула Галина Робертовна.

Она уже подскочила к двери и пыталась закрыть ее, предварительно выдавив из комнаты хрупкую Алину Михайловну и мелких «гавриков». Но ей это не удалось – «гаврики» вдруг расступились, и в помещение вошла директор детского дома.

– Я все слышала, – проговорила она. – И мне все понятно. А вам понятно, Алина Михайловна?

– Да, – ответила молодая воспитательница.

– И вам, я надеюсь, тоже. – Директор сделала шаг в сторону Галины Робертовны, так что ей даже пришлось попятиться. – Дети, а ну-ка давайте-ка все выйдите отсюда. Взрослым нужно поговорить.

И она, как цыплят, погнала ребят к выходу. Захлопнула дверь, и «гаврики» остались одни в коридоре, зашушукались между собой:

– Выгонит?

– А вдруг нет?!

– Хоть бы выгнала!

– Пожалеет – воспиталки же все друг за друга…

Всем хотелось, чтобы Грабля больше в детдоме не работала. Конечно, не одна она вредная и придирчивая, но остальных можно терпеть. Грабля же была лидером по непереносимости…

Глава 9 Платиновая клетка, бриллиантовая корона

Даша возила старой расшатанной шваброй по скользкому холодному полу подвала. Здесь уже давно ничего не держали – он был сырым, и все, что пытались хранить там, портилось. Порядок тут тоже наводили крайне редко. Но чего не сделаешь ради наказания виновных – вот Грабля и вспомнила об этом малоприятном месте.

Даше предстояло отмыть ступеньки лестницы так, чтобы они перестали скользить. А для того, чтобы подвальная грязь не таскалась на ногах тех, кто будет подниматься из него, предстояло вымыть и весь пол самого подвала. А его там – чуть ли не квадратный километр!

Надюшка была со стороны другого входа в подвал. Подружки оказались разделенными стеной. Так что Грабля все продумала.