Но ничего. Они завтра увидятся в школе.

Весь вечер Даша думала о словах Данилки. Он пригласит ее на дискотеку… Здорово! Почему раньше не приглашал? Да не мог! Деньги – вещь для подростка труднодоступная. Даша очень хорошо это понимала. А теперь он их найдет – и танцевать они будут вместе не только на тренировках, конкурсах и выступлениях!

Девочка уселась возле своей тумбочки. Перебирая тетрадки, блокноты, она находила тут и там милые подтверждения их с Данилкой дружбы: когда-то они придумали свой собственный вензель – две большие буквы Д, красиво переплетенные между собой. Этот вензель она рисовала везде, иногда меняя композицию – где-то «Д», начальные буквы их с Данилкой имен, выстраивались в математический пример:

Д + Д =

А чему они равнялись, Даша не знала. Где-то было написано «Д + Д = Д», то есть третье Д означало «дружбу», где-то «Д + Д = Л», что означало «любовь», конечно. А как уж было на самом деле – Даша боялась спросить у Данилки. Ей очень хотелось, чтобы он сам сказал об этом.

Глава 3 Канун Дня Всех Святых

Но время шло, а ничего не менялось. Начало ноября, на которое были назначены ответственные соревнования, приближалось. И Даша, и Данилка изо всех сил старались на тренировках, времени на прогулки не оставалось. Даша жила ожиданием – не только соревнований, но гораздо больше обещанной прогулки с Данилой.

И Данилка… тоже ждал. Правда, других прогулок. Тусовка, в которой он освоился, сейчас уже реже собиралась в парке – холодно. Теперь Лера с приятелями зависала в «Кубиках», куда звала и Данилу, названивая оттуда ему на мобильный. И только тренировки признавала как объективную причину для неявки. С Лерой и ее приятелями было весело и так нескучно, что порой из ушей дым шел: ребята планировали такие зимние развлечения, которые Даниле и во сне не снились.

– Все к вам в район ездят на сноубордах кататься! – говорила Лера. – Горки за лесом – просто зашибенные! Я имею в виду экстремальный спуск – видел по телевизору? Прямо без накатанной горы, по кочкам, чтобы через деревья с бугра на бугор перепрыгивать! Супер!

Эти доски для катания с гор, оказывается, были у всех ее приятелей. Кроме, конечно, Данилы. И кататься все умели отлично – научились на горнолыжных курортах и на искусственной горе, что была построена в окраинном районе на другом конце города. Один он, Данила, был серой, тусклой вороной на великолепном фоне продвинутых ребят.

Вот где взять денег теперь на сноуборд и экипировку? Бросить, к черту, эти танцы? За занятия ведь еще и платить надо! И неизвестно, через какое время результаты появятся, когда выступать можно будет начать – и Даниле самому за это платить станут…

Сомнения, обида и неизвестность раздирали мальчишке душу. Он все больше ходил хмурый. И вид радостной Даши, которая неизменно улыбалась ему, восторженно летела со всех ног навстречу, где бы его ни заметила, бесил Данилку. Может, рассказать ей? Нет, девчонка не поймет. Обидится. Еще танцевать с ним откажется. И тогда в следующую категорию – категорию «В» – его не переведут. Движение вперед прекратится. Ему это надо?

Не надо.

И Данила самоотверженно терпел Дашу.

А она чувствовала: что-то в их отношениях стало не так. Но что именно – не понимала. Поэтому, когда Надюшка затеяла новую операцию с гаданием, Даша без раздумий активно согласилась тоже участвовать. Пусть враки все эти гадания, пусть обман, но… вдруг все-таки хоть что-то прояснится…

– Это особенный день! – расширив глаза, рассказывала Надя поутру в спальне. – В ночь накануне Дня Всех Святых можно будущее узнать! Спросите у кого хотите – колдуны и маги эту ночь очень даже чтят. Ждут ее с нетерпением, спрашивают все, что им надо, а потом уже за деньги людям о том, что их ждет, рассказывают! Поэтому и правдиво получается! Ведь они все узнали!

– А у кого спрашивают-то? – поинтересовалась одна из девчонок.

– У кого? У мертвых душ, вот у кого! – ответила Надюшка.

– Ой! – Девчонки, в том числе и Даша, в ужасе отпрянули от нее.

Надюшка поняла, что переборщила, и пояснила:

– Ну, у всяких духов, разной всякой чисти и нечисти… Это не страшно. И неопасно совсем, правда! Вы не бойтесь, я все знаю! Ну, кто со мной сегодня будет гадать?

Как ни странно, но вызвались все. Да и что терять – хуже, чем есть, все равно уже не будет. Так рассудила каждая из восьми девчонок, что собирались гадать.

И Надюшка принялась объяснять то, что именно предстоит им сегодня ночью сделать.

Весь день просидела Даша в школе как на иголках. И на занятиях в танцавальном зале была немного рассеянна, Маргарита Станиславовна даже попросила ее собраться с мыслями и сконцентрироваться. И Данилка не так радовал сегодня Дашу, как обычно. Его-то поведение как раз не изменилось – он был, как часто в последнее время, немного чужим. Совсем немного – но чужим. И Даша не могла не чувствовать этого. А спросить… Да нечего спрашивать! Ведь он и не обещал ей ничего такого, чтобы цепляться к нему и требовать объяснений. Так что Даша очень надеялась на Надюшкино гадание – вдруг действительно удастся узнать, что ждет ее в будущем, какое место в ее жизни займет Данилка…

Восемь теней мотались по темной комнате. Давно скомандовали отбой, свет в палатах был погашен, воспитатели прошли и пересчитали своих подопечных. Конечно, кто-нибудь из них наверняка еще пройдет по коридору и заглянет в палату. Но девочки ждали двенадцати часов ночи, когда уже точно и воспитательницы угомонятся, и…

– Полночь – самое таинственное время, самое странное, – шептала Надюшка собравшимся вокруг нее подругам.

Никто из девчонок не засыпал. Они сидели, накинув на плечи одеяла – надевать одежду было опасно и могло навести на подозрения. А так все в одинаковых пижамах. Брык – и вот ты в кровати, спишь. А одеяло если воспитка сдернет – ничего необычного не заметит. Но топили в палатах плохо, так что без накинутых одеял долго просидеть было невозможно. Вот девочки и колыхались в темноте, точно белые призраки.

– Сегодня такая ночь, когда над землей безраздельно властвуют силы зла… – зловещим загробным голосом произнесла Надька фразу, явно подхваченную из какой-то книги – очень уж это получилось складно и… страшно.

– А зачем нам со злом-то общаться? – подала из своего угла голос Даша. – Давай у добра спросим про наше будущее.

– Будущее, Иванова, известно только потустороннему миру, – учительским голосом зашептала Надюшка. – А там, в этом потустороннем мире, все как раз и обретаются – и плохие, и хорошие. Для нас что такое добро?

– Жизнь! – заявила уверенно одна из девчонок.

– Правильно! – согласилась Надюшка, подсвечивая экран своих простеньких электронных часиков и проверяя, сколько времени осталось до полуночи. – Будущее – это не жизнь. Его же еще нет, оно не наступило. Никто не может жить в будущем. Правильно? Значит, оно не добро.

– Но и не зло, что ты гонишь! – рассердилась другая девчонка.

– Не зло и не добро – это НЕЧТО! То есть ничто. Неведомое. Понятно? – уверенно заявила Надюшка. – Это ж не я придумала, что в ночь накануне Дня Всех Святых сходятся два мира: белый свет, наш то есть, реальный, и темный – все остальное. Ну, а что правят этой ночью силы зла – так куда от этого деться? Силы добра правят всеми остальными днями и ночами. Поэтому в них ничего особенного и узнать нельзя. Ну, кроме святочных ночей, там тоже контакт с этим самым «неведомым» хороший… Вы чего, девчонки? – Надюшка бодро подпихнула локтями притихших подруг. – Да не бойтесь, надо просто быть аккуратными и не поддаваться на провокации. Все, пора!

Гадали сегодня в палате – с беготней по коридору решено было не связываться. Все было просто: Надюха велела девчонкам выучить несложное заклинание-вопрос. И нужно было лишь просунуть руку в открытую форточку, произнести это заклинание – и ждать.

– Вы запомните, что вы ощутили. А потом я все объясню, – сказала Надюшка.

Она действовала как профессионал: заставила девчонок рассесться по кроватям, замереть. И…

– Маринка, иди первая, – толкнула Надюшка в бок свою соседку.

Вызванная Марина идти отказалась. Так что пришлось Надюше самой показывать пример.

Окна палаты выходили на скудный детдомовский парк, в котором никаких фонарей не было. Так что комната с погашенной люстрой была погружена во мрак, и никакие огни с улицы не освещали ее.

В тишине гадалка Надя сбросила одеяло, подошла к окну, открыла форточку, запустив в палату холод морозной осенней ночи. Осторожно забралась на подоконник, высунула на улицу руку, беззвучно пошептала. Помолчала. И медленно сползла на пол.

Ничего особенного с ней не случилось. И в этом Даша почувствовала какой-то особый смысл. Все самое важное происходит очень даже просто. Будущее, конечно, не окажется расписанным в подробностях по дням и месяцам, но наверняка подаст ей какой-нибудь знак. А что он обозначает – Надька наверняка объяснит. Так что…

Даша решительно встала и подошла к окну. Она сделала все то же самое, что и Надюшка. Но если Надька постояла себе спокойненько и вернулась на кровать, то Даша… вдруг почувствовала, что на руку ей шлепнулось что-то большое и холодное. Только сознание того, что если она закричит, то вызовет этим переполох, еще и воспиталки примчатся, и тогда гадание для остальных девчонок не состоится, заставило ее смолчать. Да и магические слова она, хоть и про себя, но не успела договорить до конца. Так что отскочила Даша от форточки спустя секунд двадцать. Плюхнулась на кровать, сжалась в комок и замерла. Там уже следующие девчонки отправились за будущим.

Даша потрогала тыльную сторону ладони – то место, куда что-то упало. Уже ничего – то, что было, свалилось и полетело вниз. Только чуть оцарапало. Что это было?

Конечно, она не знала, да и знать не могла, что именно в этот миг, когда легкий осенний морозец прихватывал сочащуюся из сырой стены воду, кусок намокшей штукатурки не выдержал ледяной корки, сковавшей его, оторвался от стены и рухнул вниз. Таких кусков за время холодов множество падало, в том числе и на головы тем, кто под домом бегал. Но вот тут надо же какое совпадение…

– Что это значит, Надюшка?! – взволнованная Даша тут же, как только все подержали руки в форточке, бросилась к местной гадалке и рассказала про то, что пережила.

Надюшка посмотрела на Дашину руку, снова включив подсветку своих часов.

– Смотри-ка, даже кровь, – покачала она головой. – Чуть царапнуло. Погоди, я подумаю и тебе скажу.

Она уже всем девчонкам поведала, какие знаки на будущее посылает им судьба – что значит, когда на кого-то вода капнула, или кого птица окропила (таких счастливиц, правда, не оказалось), и когда холодом обдало, и когда жаром. Проще оказалось тем, кто ничего не почувствовал.

– Все нормально! – весело сообщила двум таким девчонкам Надя. – Значит, в жизни ничего не изменится. Это хорошо, честное слово!

Смертей никому не предвещалось, свадеб тоже, а вот любви… с нею – да, этого Надюшка сразу нескольким подругам напророчила.

– Даш, а с тобой прямо и не знаю, – честно призналась она. – То ли камень это был, то ли что. Не поняла?

– Я же не видела, – вздохнула Даша.

– Да… Если камень – очень плохо. А вот кровь на руке – наоборот очень хорошо, это с родными как-то связано. Может, появятся…

– Да нет у меня родных! – воскликнула Даша.

Она готова была заплакать. И при всех девчонках, забывая даже, что надо быть осторожной и разговаривать шепотом, рассказала о том страхе, который нагнали на нее черные птицы, долго и тревожно летевшие над головой в давний уже сентябрьский день. Надюшка выслушала – и потом долго рассказывала о том, что все это к большим, просто-таки глобальным переменам в жизни: сначала вроде как к плохому, а потом к очень, очень хорошему!

Ну вот как ей было не поверить? Даша и поверила. Правда, кто знает, может, все получится наоборот – сначала очень хорошее, и только после этого очень-очень плохое? И она, не зная, чего же именно ждать первым, уснула, по совету Нади, как и все девчонки, надев на ногу один носок и загадав, чтобы явился во сне жених и разул ее – то есть попросту приснился как-нибудь.

И хоть все то время, пока Даша не засыпала, перед глазами у нее стоял черноглазый и белозубый красавец-брюнет Данилочка, образ которого она специально вызывала в памяти, приснилось Даше почему-то совершенно другое: какие-то пирожные, пушистые щенки в корзинке, доска с парусом, скользящая по волнам, цветы, фонтаны, небо… Не приснился никакой женишок, и все тут! Да и какие могут быть женихи… – подумала Даша, поднимаясь утром с постели. Они с Данилкой еще дети. А женихи – это пошло. Так что будущее оказалось туманным… Но хоть плохого ничего сон не напророчил – и то замечательно!

Поэтому утром следующего дня настроение у Даши было хорошее. «Как прекрасно, – думала она, направляясь с девчонками в школу, – что у меня есть подруги. Выговорилась, рассказала им о своих страхах – и стало легче!»

Эх, если бы так же можно было поступить и с Данилкой… Но он последнее время сдержан, молчалив. «Привет» да «пока», вот и все разговоры.

А соревнования… Соревнования-то послезавтра!

Глава 4 Книжка на ночь

Даша очень любила возиться с малышами. Ее сердце радовалось, когда она видела, как счастливо смеются девчонки и мальчишки, с которыми она играла, занималась, гуляла. Им всегда не хватало общения, а потому они были очень благодарны, если кто-то из взрослых проявлял к ним внимание. А Даша рядом с ними чувствовала себя почти взрослой.

Сегодня она – ее почему-то особенно одолевали грустные мысли об отдаляющемся от нее Данилке – задержалась у малышей до самого вечера. Помогла им улечься спать. А потом села в одной из палат, где жили девочки-дошкольницы, принесла пачку новых книжек, что привезли сегодня в подарок от шефов.

– Выбирайте, какую вам на ночь почитать! – предложила она девчонкам.

Две малышки кинулись к разложенным у нее на коленях книжкам и, не сговариваясь, выбрали одну – с самой красивой обложкой, на которой была нарисована русская народная красавица под цветущим деревом. «Дашино счастье» – так называлась эта небольшая сказка.

– Ну что, эту читать? – переспросила Даша, показывая книжку всей палате.

– Да, читай, читай! – отозвались остальные малявки.

«Ладно, – подумала Даша, открывая книгу, – посмотрим, что это Даша за такая и какое у нее там счастье…»

И она, погасив свет и оставив только ночник возле двери, негромким голосом принялась при его свете читать:

«В лесной стороне, по русской земле текла река, весной разливалась, затопляла берега. Над рекой стояло село, жил в нем богатый барин, жили сельчане – и зажиточные, и победнее…»

Дальше из сказки стало известно, что среди прочих жила в лесной деревеньке рядом с этим селом некая Даша, и не было в округе девушки добрее и краше. Даша работала на барина, а семья ее была очень-очень бедной. И ни просвета никакого, ни изменения в ее жизни не наблюдалось.

«Ну что ж, – думала Даша Иванова, продолжая читать вслух, – пока все как обычно. Сказка как сказка…»

Но дальнейшие строчки сначала удивили ее, потом заставили похолодеть, а потом…

«Как-то раз под праздник позвали Дашу подруги в овине гадать. Спросилась она у своей матушки, покрыла платок и вышла из дому.

Что за шорох в осеннем небе, почему свет среди бела дня темнеет? Бежит Даша через поле к селу, спешит. А со всех сторон словно тревогой на нее веет, а откуда, что – непонятно. Подняла Даша вверх голову – небо, что мелкое решето: летит в нем плотная стая темных птиц, молча летит, низко – в полевой тишине слышен только шелест крыльев. Жуткий страх охватил Дашу, думается ей, что не к добру все это. Кинулась она бежать под тонко свистящими крыльями – да только в какую сторону? И ветер затих, одно и есть в воздухе движение, что птицы своими крыльями намахали.

Обогнала стая Дашу и скрылась за темным лесом…»

Даша даже читать перестала. «Не может такого быть! – думала она, глядя в книгу и не замечая букв – вместо строчек с ровными черными буковками ей представлялись те сентябрьские молчаливые грачи в небе над полем. – Такое совпадение… И я – Даша, и здесь, в книжке, Даша… И птицы черные в небе. Зачем они? Наверняка дальше объяснится. Значит, мне тоже знак – эта книжка. Надька бы точно так и сказала – это знак!»

А дальше… Оказалось, что у сказочной Даши был парень по имени… Данила! Который был влюблен в нее и оказывал ей внимание. И что гадала та Даша со своими подружками – почти точно так же, как недавно она сама, Даша Иванова!

Даша читала, а девочки-дошкольницы слушали, затаив дыхание. Сказка была вроде бы и простая, но какая-то необычная. Не про колобков или царевен, и все в ней было понятно. А Даша читала строчку за строчкой – и события, происходящие с книжной Дашей, вставали перед ее мысленным взором, как наяву.

В результате гадания выпало главной героине, что она выйдет замуж. Но получилось почему-то по-другому: ее Данилка жить-то с ней в избушке на барском дворе согласился, а вот венчаться и назвать перед всеми настоящей женой – никак не желал. Люди стали думать, что они жених и невеста, что дело к свадьбе идет. И Даша сама в это верила, ждала, что вот-вот Данилка скажет, что любит ее, к родителям сватов зашлет. Так незаметно и привыкла к Данилке, полюбила его всей душой. И ждала – скоро ситуация изменится, и все наконец-то будет хорошо…

Книжка упала у Ивановой Даши из рук. Такого совпадения она себе даже представить не могла… Конечно, замуж в восьмом классе обычно не собираются, да не о том и речь. Этот сказочный Данилка мутный был какой-то. Динамщик – как сказали бы о нем в школе. А в последнее время и ее Данила стал каким-то непонятным – и заставлял ее мучиться. Ох, все-таки недаром ей эта книжка попалась… Знак. Да.

Даша подобрала с пола книгу со сказкой. И решила: раз это знак, то пусть у нее все в жизни точно так же получится, как и у сказочной Даши! Пусть – точно так же! Плохо ли, хорошо, но так же. С поправкой, конечно, сказочной жизни на реальную. Точно так же по смыслу. Та Даша – взрослая уже девушка, но такая же бедная и непрестижная, как и детдомовская Иванова Даша. «Вот и посмотрим!» – дразня себя, подумала Даша.

Поэтому она, откликнувшись на просьбы малышек продолжить чтение, осторожно перевернула страницу – чтобы ненароком не отлистать вперед и по картинкам не догадаться, чем там все продолжится и закончится. И принялась читать дальше.

«…Знала Даша, что горе жить не венчанной, что, если идет по своей воле девушка в такую семью – не семью, все беды и лихоманки к ней привязываются, все нечистое вокруг вертится и под ноги лезет. Не охраняет бог такое сожительство. Знать-то Даша знала, да только против Данилкиных слов сказать не могла. Смеялся он и слушать ничего не хотел.

Так и жила Даша – не красная девица, не честная молодица. О себе сильно не горевала, все о Данилке пеклась, что свет в окошке он для нее был. Надеялась только, что Данила в скором времени, пожив с ней, порадуясь, в честные жены ее возьмет: покажет, что она одна, а не какая другая ему нужна, что ее он навсегда выбрал и перед людьми это признал. Что о ней одной ему любо заботиться, что только Даша ему дорога и в горе, и в радости.

Жалели Дашу люди, но помочь ничем не могли, и то хорошо, что позором ее и насмешками не обижали. А подруги, с которыми она давним вечером в овине гадала, уж и на свадьбы ее гулять звали. Нашлись, стало быть, такие парни, кому они больше собственной вольной воли нужны оказались.

Красивая и нарядная, приходила Даша на свадьбы подруг, среди прочих гостей веселилась. И никому своей обиды не показывала, не позволяла людям судить про то, как она в жизни ошиблась. Но домой прибегала – горько плакала над своей судьбой. Если Данилка это видел, гневался, говорил, что не нужна ему такая радость со слезами, а значит, нет ему больше нужды жить с Дашей вместе. Пугалась тогда Даша, обнимала Данилку, умоляла не бросать ее.

Так и прожили они долгую снежную зиму. Темными вечерами дожидалась своего любимого Даша в худой избенке на барском дворе, каждый стук, каждый звон с улицы выслушивала, в морозы встречать на порог выскакивала…»

Даша всхлипнула. Всхлипнули на разных кроватях малышки. Им, выходит, как и Даше, было до слез жалко героиню сказки.

– Девочки, вы не спите? – спросила Даша как можно более спокойным голосом. – Может, хватит? Пойду я. А завтра вам что-нибудь другое почитаю. Про зайчика или…

– Нет, нет, эту давай дочитывай! – Девчонки вскочили на кроватях. Так что Даше пришлось сначала всех их обратно уложить, прежде чем продолжить читать.

«– Или сглазил тебя кто, – печалилась за Дашу родная матушка, – а может, лихо какое, когда ты в гладь речную гляделась, с лица твоего воды хлебнуло, покоя и счастья лишило? Не упрямься, сходи к колдуше, она всеми бедами ведает, может, и тебе что присоветует.

Пришла весна. Стаял снег с тропинок, подсохли они, первой травкой покрылись. Взяла Даша золотые сережки, что Данилка ей подарил, и отправилась по узкой тропочке в лесную чащу, где одна-одинешенька жила древняя старуша-колдуша. К людям уж, почитай, век не являлась, когда надо, они сами к ней приходили.

Протянула ей Даша золотые сережки и попросила:

– Возьми, старуша-колдуша, мои сережки, проси еще что хочешь, только скажи, отчего меня счастье обходит, как мне от несчастья избавиться?

Взяла старуша-колдуша сережки и спрятала их среди своего добра. Сорвала с Дашиной косы длинный шелковый волос, спалила в огне и сказала:

– Ходит человек мимо своего счастья и не видит его. Редко бывает, когда счастье при нем находится. Чаще там оно и есть, где никто не догадается. А в нашем лесном краю счастье часто в деревьях спрятано. Так уж издревле повелось, что защиты и правды больше искать негде.

Взяла она рогатую палочку, перевязала ее от рожка к рожку свободно вторым шелковым волосом из Дашиной косы, и пошла по лесу. Идет, палочку рогатую перед собой держит, между деревьями ею поводит. И Даша не отстает, за ней поспешает.

Вышли к реке, пошли вдоль берега. Долго шли – и вдруг у липки, что на склоне над рекой росла, палочка вокруг себя два раза повернулась, рожками крутанула, волос между ними как струнка натянулся.