– Не надо, дети, строить из себя следователей по особо важным делам, ищеек, детективов! Пианино не вы купили – не вы! Не вам им и заниматься. А раз его нету, – значит, родители решили его продать. Или еще куда-то дели. Имеют законное право. А вы-то пока кто такие? Фи-и! Плюнуть и растереть.

– Мы вам, между прочим, вполне нормальные вопросы задаем. Об очень важных для нас вещах, – не выдержала Арина. Она не привыкла к тому, чтобы взрослые с ней так разговаривали. – А вы грубите нам. Это недостойно и низко.

– Ах ты… – дядя Роман вывалился из двери – в свою квартиру он девчонок так и не пустил, шагнул на Арину, даже замахнулся было. Но Арина не попятилась ни на полшага и только твердо, не отводя взгляда, смотрела в лицо рассвирепевшему дяде Роману.

И тот не выдержал. Он вновь заскочил к себе в квартиру, схватился за дверь. И перед тем как ее закрыть, крикнул девочкам:

– А будете умничать – ремня получите! Идите отсюда!

Вот теперь-то дверь захлопнулась. Зазвенела цепочка, защелкнулись замки.

– Вот ведь прощелыга! – презрительно сморщилась Арина, разворачиваясь и уходя прочь от квартиры дяди Романа. – Какой противный у твоего отца друг. Все остальные дядьки как дядьки, а этот… Фу!

Зоя была с ней согласна. Она тоже не любила дядю Романа.

– Арина, а может, это он пианино наше… забрал? – предположила она.

– Это было бы слишком просто, – ответила Арина. – Но… На это ничто не указывает. Не можем же мы его подозревать только потому, что он такой противный.

– Не можем, – согласилась Зоя.

– Знаешь что, а пойдем-ка тогда к Веронике домой, – предложила Арина. – Вот хоть ты тресни, никакой ниточки, которая бы нас к пианино вела, мы найти не можем. Давай тогда снова Антона нашего искать.

– А потом опять пианино?

– Да. А потом опять пианино, – повторила Арина. – А после снова Антона. Так и будем искать. Пока не найдем.

Глава VI Возвращение негодяя

В квартире Вероники Кеник раздался звонок. Это был не телефон – это кто-то пришел.

Вероника, устав от бессмысленного ожидания то у кухонного окна, то у входной двери, решила заняться делом. Переодевшись в свою повседневную одежду, она решительно смыла с лица губную помаду, отчистила дверь и стены от торта, выбросила ошметки в мусорное ведро, убрала со стола все намеки на праздник – и посуду, и красивые свечи. Нежные цветы Артурчика, не успевшие постоять в вазе даже часа, полетели в форточку.

И вот – звонок! Антончик, милый выдумщик Антончик Мыльченко! Он вернулся! С ним не случилось ничего плохого, он стоит у двери и просится войти. Значит, он простил Веронику, простил и этого бессердечного негодяя и ревнивца из восьмого класса, то есть Артура! Он замерз и хочет получить свои вещи. Скорее – надо открыть ему дверь!

Сияя радостной улыбкой, Вероника бросилась открывать.

На пороге стоял… Артур. Он держал в руке огромную коробку с тортом. И просительно заглядывал Веронике в глаза.

– Я к тебе, – пролепетал он кротко. – Можно?

Вероника, пытаясь скрыть удивление и разочарование, молча отошла в сторону, пропуская Артура в квартиру.

– Я все осознал, – продолжал Артур. – Ты прости меня. Я обычно… Это… Добрый. Пожалуйста, прости. И не сердись, Вероничка. Прощаешь?

– Прощаю, – с трудом произнесла Вероника. Она была, наверно, очень рада возвращению Артура. Но еще не осознавала этого. Просто не тот, кого ожидала она увидеть сейчас, появился в дверях.

– Правда, прощаешь? – обрадовался Артур. – Ура! Тогда давай будем праздновать. Вот. Это торт. Это тебе.

Они прошли в комнату. Отсутствие торжественности не сломило радостного настроения Артурчика. Он плюхнул новый торт на стол, достал из посудной горки чашки, блюдца, сгонял даже на кухню, нашел чайник, поставил его кипятить. Заварил чай. Хозяйственным парнишкой показал себя, одним словом.

Даже то, что в комнате он не заметил недавно подаренных им розочек, не смутило прощенного кавалера. Он всего лишь раз обратил внимание на пустующую вазу, перевел взгляд на Веронику. Та никак не отреагировала, и Артур никаких вопросов задавать не стал.

Вскоре они сели за стол. Артур порезал на куски торт необыкновенной красоты и витиеватости, налил своей девушке чаю, искрометно шутил, сыпал комплиментами.

Вероника ела торт и пила чай поначалу молча, изредка улыбалась и отвечала «Да» или «Нет» – все никак не могла отойти от странного разочарования. Ей было жалко, что пришедший оказался не пропавшим Антошенькой Мыльченко. Где он, несчастный, обретается сейчас? А так бы нашелся – и никаких страданий и угрызений совести бы не было. Но и появлению прекрасного Артурчика Вероника была рада безгранично. Вот, оказывается, как он ее любит, что даже вернулся после ссоры и торт принес! Вскоре радость перевесила – постепенно Вероника разговорилась, разрумянилась, стала веселой, сама шутила, хохотала.

– Я так и знал, что ты мне обрадуешься, Вероника! – в восторге говорил Артур. – Я как увидел твое лицо, когда ты мне дверь открыла, сразу понял – она ждала меня! Она меня простила! Ты ведь так сияла, когда на пороге стояла!

– Я думала, что это Мыльченко пришел, – сказала Вероника. Сказала правду. И…

И тут же Артурчик взвился чуть ли не до потолка.

– Ах, Мыльченко!!! – изменившись в лице, воскликнул Артурчик, хлопая кулаком по куску торта на блюдце. Жирные брызги полетели в разные стороны, часть их капельками повисла у Артура на бровях и ресницах. Но он даже не заметил этого. – Понятно… Это ты Гуманоиду своему так обрадовалась, это ему сломя голову дверь бросилась открывать! А я-то, дурак, думаю, это она меня ждет не дождется! Тортик приволок. Встречает она меня так хорошо, думал… А тут только о Гуманоиде и мечтают!

– Артур, нет! – встревожилась Вероника.

Ну что он говорит такое? Так ведь все хорошо, праздник, торт, радость, любовь…

– Что – нет?! Сама призналась! – Артур вскочил из-за стола и помчался в прихожую. – На фиг надо мне все это! Катись к своему Гуманоиду, с ним и целуйся!

Схватив с вешалки пальто, Артур принялся одеваться. От негодования он не попадал руками в рукава. Да и мимо своих высоких ботинок постоянно промахивался.

– Артур, не уходи! – забыв про гордость, кричала Вероника. Ей было обидно – она ведь ни в чем не виновата, а этот ревнивец, этот Отелло мелкий, обижаться вздумал. И портить праздник.

Но Артур уже открутил оба дверных замка и решительно схватился за ручку.

– Нет, уйду.

– Нет, не надо! – Вероника подскочила к самой двери.

– Уйду. Целуйся-обнимайся со своим Мыльченко, подруга Гуманоида. Привет неземным пришельцам! – с этими словами Артур распахнул дверь.

Но Вероника тоже схватилась за ручку и изо всех сил дернула дверь на себя. Уйти Артуру не удалось.

Но он снова повторил попытку. И снова Вероника не выпустила его.

– Ишь ты какая! – Артур чуть не плакал – так ему было обидно. – Жди-жди своего Гуманоида. Он тебе еще крышу снесет. Не жалуйся потом… Ишь… Вот будет тебе плохо… А сама меня Балованцевой пугала! Угрожала, можно сказать!

– Ну чего я пугала-то? – со слезами воскликнула Вероника.

– Я все слышал! Ты на весь подъезд горлопанила. Чтобы мне такая, как ваша Балованцева, попалась… – Артур как следует приналег плечом на дверь. Вероника не удержала ее.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла… Арина Балованцева.

– А я только позвонить собралась, – спокойно сказала Арина и решительно шагнула в квартиру. Артурчику пришлось отступить и войти туда же.

За спиной Арины топталась Зоя Редькина. Она тоже проникла в Вероникину квартиру и закрыла за собой дверь.

– Да, в дверь к тебе позвонить хотела. А тут, слышу, про меня говорят. А вот она я и здесь. Привет, Артур. Зачем я тебе понадобилась?

– Ни з-з-з-з-за чем… – прозудел Артур.

– Бежать куда-то собрался? – поинтересовалась Арина. – За подарками, наверно?

– Д-да. То есть нет.

– А Вероника тогда почему плачет?

– Ну, мы это… А тебе-то что? – Артур взял себя в руки.

– А нечего на моих подружек наезжать, – ответила Арина. – Вероника, он тебе еще тут нужен?

– Нужен! – воскликнула Вероника.

Она так сильно хотела, чтобы Артурчик остался, что не заметить этого не смог даже он.

– Тогда давай, пальтецо скидывай, пойдем поговорим, – скомандовала Арина.

Артур повиновался. И действительно понял, что с Вероникой в сто раз лучше – не зря, ой, не зря она его Балованцевой Ариной пугала. Попадется такая девчонка на жизненном пути, и все – замучает… Уж чего-чего, а командовать Балованцева умела.

– Антон не появлялся? – спросила Арина, когда все четверо оказались в комнате и расселись на диване.

– Нет, – ответила Вероника, как можно более нейтрально, и покосилась на Артура. Но тот сделал вид, что все нормально.

– Плохо, – вздохнула Арина.

– Ой, угощайтесь, девчонки, тортом! – вскочила с дивана Вероника. – Это Артур мне торт принес! В честь Восьмого марта.

– Обновил, значит, подарочек, – улыбнулась Арина. – Уважаю.

Артур в это время сидел и счищал с кулака салфеткой прилипший крем. Он только сейчас вспомнил, что раздолбал кусок торта в блюдце. А стильное длинное пальто, наверно, тоже все перепачкано… Об этом он сейчас думал, а вовсе не о ненавистном Гуманоиде, о котором снова начали говорить девчонки. И что он им так дался?

Тем временем Арина, обращаясь именно к Артуру, спросила:

– А скажи-ка, Артур, может, Мыльченко говорил что-то такое, когда ты его…

– Когда ты его безжалостно из квартиры выставлял, – добавила Вероника.

Она специально так сурово сказала – чтобы закрепить результат. Если Артурчик к ней хорошо относится, значит, он на справедливую критику будет нормально реагировать. А если капризничать начнет… Эх, лучше бы не начал – расставаться с красавцем из восьмого класса Веронике Кеник совершенно не хотелось.

– Да, – подтвердила Зоя.

Она сама сегодня утром с Антошей весьма резко обошлась, поэтому тоже некоторую вину за собой чувствовала.

Артур почесал голову – но не как деревенский неотесанный конюх какой-нибудь, а интеллигентно так, Зоя и Вероника прямо залюбовались им.

– Ну… – протянул Артур, вспоминая. – Говорил что-то. Не надо, типа, меня выгонять.

– Понятное дело, – кивнула Арина. – А еще что-нибудь… Поэтическое… или, может, планами своими дальнейшими поделился.

– Ага, планами! – усмехнулся Артур. – Ему в тот момент уж точно не до планов было. Когда выгоняют-то…

«Ах, какой же он все-таки умница! – счастливо подумала Вероника Кеник. – Артурчик думает о ближних, о страдающих. Он гуманист, значит. Как хорошо, что я в нем не ошиблась!»

– Это точно, – вновь согласилась Арина. – И больше ничего? Жалко…

– Может, стихами говорил? – Зоя подобралась поближе к Артуру и заглянула ему в лицо, словно хотела там увидеть будущее и настоящее Антона Мыльченко.

– Ну… – опять почесался интеллигентный Артур. – Поэтическое-то было. Какая-то такая поэзия предсмертная.

– О, это вполне в Антошкином духе, – сказала Зоя.

– А что за стихи-то?

– Ну, не очень складные. Или не стихи… Да я и не особо помню, – неуверенно протянул Артур. – Что-то про кладбище. Что оно успокоит его. Что там вечность, покой, тишина… Да это он уже из подъезда кричал, может, я все и не так расслышал. И долго он в квартиру просился.

– Кладбище… – всхлипнула Вероника. – Покой, тишина, вечность… Девочки, это же он с жизнью покончить решил. Самоубийством. И все из-за меня!

Вероника бросилась на диван и горько заплакала. Артур подскочил к своей подруге, из-за которой другой молодой человек решил покончить жизнь самоубийством, и принялся ее успокаивать.

Зоя Редькина уже было начала завидовать прекрасной Веронике, в которую красавец Артур влюблен и из-за которой Антошка Мыльченко жизнь покончить собрался… Из-за нее, Зои Редькиной, покончить жизнь самоубийством еще ни один мальчик не решался… Вот, стало быть, как важно быть красивой! Чтобы из-за тебя самоубийством…

Но тут же опомнилась. С чего это – Антошка, и самоубийством?! Он хоть и чудной, но не больной. А кладбище…

– Арина, вот она, ниточка! – воскликнула Зоя, перекрывая громкие всхлипывания роковой красавицы Вероники. – Кладбище!

– Что – кладбище? – не поняла Арина, которая уже думала о том, что надо срочно бежать в милицию и сообщать о мальчике-самоубийце.

– А вот что! – воскликнула оставшаяся без пианино семиклассница Редькина.

Она вышла на середину комнаты и подняла вверх руку с вытянутым указательным пальцем. Зоя торжествовала. Ее было просто не узнать. Из скромницы с рыже-пегенькими тощими косичками, с обильными веснушками и в простеньком одеянии она превратилась чуть ли не в мудрую и прекрасную Афину Палладу. А все потому, что Зоя обладала сейчас ЗНАНИЕМ! То есть информацией.

О том, зачем Антошке кладбище.

– А на кладбище, туда, где вечность, покой и тишина, он ходит тогда, когда чувствует особую поэтическую грусть! – сообщила Зоя тем голосом, которым она обычно читала стихотворения. Причем не на уроках когда читала (там она стеснялась и бормотала кое-как, запинаясь и ошибаясь, хотя всегда выучивала все стихи просто назубок). А так выразительно, громко и художественно, как она делала это дома, когда там никого, кроме нее, не было. Иногда она себе еще и на фортепьяно аккомпанировала, получалось вообще просто супер – стихи под музыку, ну чистая опера. Но это удавалось редко…

И вот сейчас Зоя вещала – медленно, нараспев и очень значительно. Как трагическая актриса на сцене Малого театра.

– Есть там, в старой части нашего кладбища, у Антона одна могилка. Заветная… Вот как обидят его особенно, так он туда и отправляется. Он и меня туда приводил два раза. Там поэму вслух читал мне. Про любовь и смерть. Один раз черновик читал, а потом уже законченную. Правда, он говорил, что зимой там непоэтично. И не проберешься – снегу полно, он ходил. Нет того романтизма, что ему надо.

– Ой, точно! – всплеснула руками Арина. – А сейчас-то снег почти растаял! А тот, что сегодня нападал, не считается! Зоя, ты молодец! Ведь если правда он про кладбище, покой и тишину говорил, значит, туда и отправился! Погнали и мы. Так, Артур, хватай Антонову шапку, ботинки, понесешь на кладбище. А то он в тапочках совсем промок. И одежду ищите его. В одной пижаме, да без верхней одежды, бедный Мыльченко ой как задубел. Где его одежда?