Фрикомыслие – яркое, «неправильное», но результативное мышление. Оно помогло царю Соломону установить подлинность материнства, австралийскому гастроэнтерологу Томасу Бороди – найти истинную причину возникновения язвы желудка, а тщедущному Такеру Кобаяси – победить бывалых обжор в международном соревновании по поеданию хот-догов. В свойственной им оригинальной манере авторы супербестселлера «Фрикономика» Стивен Левитт и Стивен Дабнер предлагают решать проблемы нестандартно: смотреть на них с других ракурсов, искать необычные подходы и не принимать за аксиому даже самые авторитетные утверждения. Вы найдете в книге множество убедительных примеров того, что мыслить как фрик очень полезно, и вам непременно захочется пополнить ряды фрикомыслящих людей современности!
Имя историка и публициста Андрея Ильича Фурсова широко известно в России и за ее рубежами. Он автор белее 400 публикаций, включая двенадцать монографий, академик Международной академии наук (Инсбрук, Австрия), директор Институт системно-стратегического анализа, директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета.
Что случится быстрее в ближайшие десятилетия: демонтаж капитализма «сверху» или его крах? Удастся ли при этом избежать глобальной катастрофы? Сможем ли мы использовать марксизм как оружие в психоисторической войне против наших западных «партнеров»? Как России пройти «бутылочное горлышко» глобального кризиса, обрести мощь и сохранить самость в грядущем посткапиталистическом мире?
Цель этой книги — попытаться представить развитие мира в целом, его основных макрорегионов и крупнейших стран в эпоху мирового кризиса капитализма и перехода человечества к новому социально-экономическому устройству.
История о том, как 13 колоний из мирового захолустья сумели создать самую мощную экономику когда-либо известную человечеству.300 лет назад Америка была лишь совокупностью разрозненных поселений на краю обитаемого мира. Сначала она обеспечила благосостояние своих граждан, а затем экспортировала процветание по всему миру в форме изобретений и идей. Сегодня Америка занимает лидирующие позиции в ряде отраслей – от разработки природных ресурсов до биотехнологий. Но другие быстро растущие державы отбирают у нее экономическое первенство.
Линн Ричард (Richard Lynn) — британский психолог, доктор философии, почётный профессор психологии Университета Ольстера (University of Ulster) в Северной Ирландии, в прошлом — декан факультета психологии в этом университете. Известен своими исследованиями в области человеческого интеллекта, которые вызвали неоднозначную реакцию научного сообщества и широкую общественную дискуссию. Является автором и соавтором одиннадцати книг и более 200 статей. Наибольшую известность принесли ему две работы: «Коэффициент интеллекта и богатство народов» (IQ and the Wealth of Nations, 2002) и «Коэффициент интеллекта и глобальное неравенство» (IQ and Global Inequality, 2006), написанные им в соавторстве с финским политологом Тату Ванханеном (Tatu Vanhanen). Авторы, на основании результатов проведённых ими исследований, построили гипотезу о том, что экономическое развитие тех или иных регионов коррелирует со средним IQ населения этих регионов.
В конце 1980х и начале 1990х годов мы обозначили новое ближневосточное явление, назвав его «энергетическими конфликтами» и утверждали, что эти конфликты тесно связаны с глобальным процессом накопления капитала. В этой статье изложены теоретические основы, которые мы разрабатывали много лет, мы также дополняем наше эмпирическое исследование последними данными. Мы показываем, что ключевые стилизованные паттерны, которые были открыты нами более двадцати лет назад, наряду с другими закономерностями, открытыми нами с тех пор, остались практически неизменными: 1) конфликт в регионе по-прежнему тесно связан с дифференциальной прибылью оружейно-нефтяной коалиции, в особенности нефтяными компаниями; 2) господствующий капитал продолжает зависеть от стагфляции, заменяющий корпоративные слияния; 3) капиталистам сейчас нужна инфляция для того, чтобы компенсировать призрак дефляции долга. Сближение этих интересов предвещает беду на Ближнем Востоке и за его пределами: все эти группы выиграют от повышения цен на нефть, а цены на нефть редко, если вообще когда-либо, растут без энергетического конфликта на Ближнем Востоке.
Общепринятые теории капитализма находятся в глубоком кризисе: после столетий споров они все ещё не могут сказать нам, что такое капитал. Либералы и марксисты считают капитал экономической сущностью, которую они считают в универсальных единицах «единицах полезности» (utils) и абстрактного труда, соответственно. Но эти единицы абсолютно воображаемые: их нельзя ни наблюдать, ни измерить. А поскольку либерализм и марксизм зависят от этих несуществующих единиц, то подвергаются сомнению. Они не могут объяснить самого главного — процесс накопления капитала.Этот кризис теорий не является случайным. Мы утверждаем, что капитализм это не способ производства (mode of production), а режим власти (mode of power), а каждый режим власти (mode of power) развивается вместе со своими доминирующими теориями, догмами и идеологиями. При капитализме, эти теории и идеологии изначально принадлежали к изучению политической экономии — первой механистической науке об обществе. Но поскольку капиталистический режим власти продолжал меняться, а количественная революция делала его все более и более прозрачным, власть лежащая в основе капитала становилась все более заметной, а наука политическая экономия распалась. К концу девятнадцатого века, когда господствующий (dominant) капитал принял командование, политическая экономия разделилась на две отдельные сферы: экономику и политику. И в двадцатом веке, когда логика власти капитала уже проникла во все уголки общества, то, что осталось от политической экономии было далее раздроблено на взаимно отличные социальные науки. Капитал был полностью монополизирован экономистами, оставляя других учёных практически без права голоса в анализе капитала. И в наши дни, когда господство капитала практически универсально, учёные в других областях о.
Конец капитализма был главным ожиданием ХХ века со всех сторон, от социалистов до консерваторов. Кто ожидал, что в 1989 г. внезапно придет конец коммунизму, а капитализм триумфально вступит в эру глобализации? Капитализм всегда как-то выходил из кризисов, и ему нет мыслимой замены. Но это лишь эмпирическое обобщение без всяких теоретических механизмов. Если пали все великие властные образования прошлого, даже Рим, то почему капитализм не падет никогда? Французская революция, Первая мировая, распад СССР стали возможны именно потому, что их не ожидали.Пять исторических социологов излагают свои пять теорий, объясняющих, отчего может рухнуть капитализм (Валлерстайн и Коллинз), как и почему капитализм может сохраниться (Манн и Калхун), откуда взялись коммунистические режимы в России и Китае и почему они окончились столь по-разному (Дерлугьян).