Говорят, что если бы нос египетской царицы Клеопатры был чуточку иным, совершенно другой стала бы вся история Европы. И это правда: испытываемые человеком чувства – стихия, часто более могущественная, нежели совокупная мощь всех материальных институтов. Но ведь чувства возникают не только к заморским красавицам. Маленькие домашние любимцы, кто они? Прибившиеся к нам, самозванным хозяевам планеты, бессловесные и бесправные твари? Или некие таинственные четвероногие миссионеры, посланные самой природой для выполнения в нашем доме какой-то высокой цели? Кто на самом деле кого приручил, мы их или они нас? В чем скрытый смысл насчитывающей многие тысячелетия совместной жизни? И что это – обычное симбиотическое сожительство разных биологических видов или некое сотрудничество отличных друг от друга разумов? Поиск ответа и составляет стержневое содержание книги. Написанная историком и философом, она – об обыкновенной домашней кошке. А может быть, и по-другому – о чуде кошки в истории нашей цивилизации. О тайне ее появления в нашем доме, о ее роли в истории наших народов, о скрытой механике приручения ею человека, о тех хитростях и уловках, с помощью которых она достигает своих целей, о ее достоинствах и талантах, об особенностях психологии, о грамматике ее языка, а также о других, иногда неожиданных материях…И в то же время (а может быть, и в первую очередь) – о нас самих. Ведь древняя, как мир, философия учит: что бы ни было предметом нашего анализа, познаем мы, прежде всего, самих себя. Для всех любит
Последняя тайна ирригационных каналов и египетских пирамид, вавилонских зиккуратов и каменных обсерваторий… в чем она? В самом ли деле объективные потребности развития общественного хозяйства сообщают первичный импульс мелиорации земель? Общепринятые ли мифологемы объясняют строительство культовых сооружений? Все ли ясно в механизмах рождения народов, в становлении цивилизаций? Именно эти вопросы лежат в центре работы, посвященной не только самому началу человеческой истории, но и сегодняшним процессам глобализации.
Понятия демократии и свободы обычно рассматриваются как некие абсолютные ценности. Однако анализ истории античного города приводит к шокирующим выводам. Демократическая форма правления возникает и развивается вовсе не как ответ на чаяния угнетаемых масс, но как инструмент предельной мобилизации древней общины. В отличие от авторитарных государств демократический полис обретает возможность привлечь в обеспечение своей экспансии не только материальные ресурсы – инструментом войны становятся все институты государства, и в первую очередь его идеология и право. Более того, благодаря уникальной системе воспитания впервые в истории орудием агрессии становится нравственный потенциал гражданина. Благодаря всему этому античный город оказывается монопольным обладателем последней тайны войны и единственным «профессионалом» в окружении дилетантов. Ведущаяся демократическим режимом война становится тотальной и вечной, ибо закончиться она может лишь по достижении абсолютной свободы, то есть после построения такого миропорядка, когда только один – победитель – получает обеспеченное силой оружия, закона и государственного мифа право вершить свой суд над всем миром. Свобода демократического полиса – это идеал, когда все повинуются одному не из страха перед репрессиями, но из благодарности победителю. Для широкого круга читателей.