Рыцарь Эгин состоит в Своде Равновесия ― полувоенном религиозном ордене, выполняющем функции инквизиции в государстве Сармонтазара, где под страхом смерти запрещены любые колдовские действия. Однако именно ему волей судьбы приходится стать обладателем древнего боевого механизма, наделенного огромной магической силой. Колдовская машина для убийств обладает собственной волей и соображениями по поводу того, кого ей нужно ликвидировать. Эгин должен остановить чудовищный механизм, поскольку от этого зависит жизнь его возлюбленной…
В универмаге «Сытый-сити» случилась беда - умер крокодил, живший в аквариуме в рыбном отделе. Сбежавшиеся на «гражданскую панихиду» всеобщего любимца сотрудники, подумав, решили его похоронить. И отрядили двоих - разнорабочего Сашу и менеджера Арину…© dukeРассказ из сборника " Фантастика 2009 "
Эд, Эдик, Эдуард Лимонов, он же Эдуард Вениаминович Савенко – мой земляк, великий русский писатель. В лице Лимонова русская культура получила литературную звезду первой величины. И если (уж конечно!) найдутся желающие оспорить это утверждение, то одна из бесспорных заслуг Лимонова – живой портрет русского города Харькова 1950–1960-х годов.Для меня Харьков пропитан, наполнен, «обжит» Лимоновым. Сам умный и беспощадный, Лимонов нашел для своего (и моего) города умные и беспощадные – а значит, точные, подлинные – слова. А любое слово, плотно пригнанное по месту в системе координат истины, несет в себе силу, заряжено колдовским магнетизмом, лучится магией.А теперь давайте представим, что произойдет с человеком, родившимся в русской провинции и живущим в современной Москве, если он попадет во власть магии Эда Лимонова. Ведь и сам Харьков-город, и симпатичная женщина-харьковчанка вдруг станут для нашего москвича чем-то большим, чем просто город и просто женщина… Что стрясется с нашим героем, когда он, влекомый магнетизмом романов «Подросток Савенко», «Молодой негодяй», «У нас была великая эпоха», сядет на поезд «Москва-Харьков», чтобы пройти теми улицами, по которым полвека назад вышагивал Эд Лимонов? Ждет ли его хоть что-то, кроме разочарований?