Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт! Принять и закрыть
В новый сборник короткой прозы Владимира Сорокина вошли тексты последних лет – большинство из них публикуется впервые. Читателя традиционно ждет вихрь головокружительных аттракционов: жонглирование цитатами и эпохами, карнавальное смешение высокого и низкого, оживление метафор, вспышки эротических протуберанцев, мучительная или глупая смерть. Если раньше застывшая языковая, жанровая или поведенческая модель, которую ломает вырвавшееся наружу коллективное бессознательное, относилась скорее к прошлому, то теперь автор препарирует настоящее, в котором модели прошлого актуализируются, слом традиции и возвращение к ней меняются местами, а обломки перемешиваются в психоделической мозаике, детально отображающей реальность.
В сборник вошли либретто четырех опер, написанные Владимиром Сорокиным в сотрудничестве с выдающимися композиторами. Классик русского постмодернизма, легко нарушающий границы жанров и не признающий авторитетов, демонстрирует глубокое понимание оперы и специфики музыкального театра. Стилистическая чуткость, которая не мешает автору оставаться самим собой, объединяет тексты для очень непохожих друг на друга спектаклей. Постановка «Детей Розенталя» на музыку Леонида Десятникова в Большом театре в 2005 году вызвала бурные дискуссии и получила премию «Золотая маска»; эксперимент «Снов Минотавра», показанных в 2012 году на фестивале «Территория», оказался слишком радикальным для широкой публики; оратория Генделя, давшая название всему сборнику, стала первой работой режиссера Константина Богомолова на музыкальной сцене, а «Фиолетовый снег» поставлен на сцене Берлинского оперного театра. Либретто, написанные Сорокиным, открывают с неожиданной стороны не только творчество писателя, но и современную оперу.Содержит нецензурную брань!
В сборник “Нормальная история” вошли статьи и эссе Владимира Сорокина, написанные и выходившие в 2010-е. В нехудожественной прозе автор не изменяет любимым темам: еда и питье как проявления национального характера, Москва и Берлин, взаимопроникновение жизни и литературы. Из небольших заметок вырисовывается сотканный из деталей cтиля и быта точный портрет двухтысячных, неумолимо становящихся прошедшей эпохой. Особого внимания достойны тексты о художественной среде восьмидесятых, сформировавшей Сорокина как писателя. Называя последнее десятилетие существования СССР “разрывным временем”, когда “процесс стал теснить состояние”, Сорокин показывает, как стремительно разрывало тогда привычную картину мира, отказывалось от рамок неподцензурное искусство. Это свидетельство участника “процесса” ценно не только для историков искусства, но и для рядового обывателя, у которого восьмидесятые ассоциируются то ли с бесконечной очередью, героиней и сюжетом первого романа Сорокина, то ли с партийным санаторием. Для современника, не слышавшего в те времена имперского распада о Пригове, Кабакове и московском андеграунде.
Зло в русской литературе последней четверти XX века.Последняя четверть XX века в русской литературе определилась властью зла. Вспомнив Бодлера, можно сказать, что современная литературная Россия нарвала целый букет ЦВЕТОВ ЗЛА. Ни в коем случае я не рассматриваю отдельных авторов этой книги лишь в качестве элементов такой икебаны, достаточно убежденный в их самозначимости. Однако сквозь непохожие и порой враждебные друг другу тексты проступает особая тема. Она не просто дает представление о том, что делается сейчас в русской литературе. Важнее, что сумма текстов складывается в роман о странствиях русской души. Поскольку русская душа крутилась в последнее время немало, ее опыт превращается в авантюрный и дерзкий сюжет. В русскую литературу вписана яркая страница. Классический роман XIX века уже никогда больше не будет учебником жизни, истиной в последней инстанции. Внесены зубодробительные коррективы. Чтобы выразить силу зла, в русскую литературу пришло поколение далеко не слабых писателей.
Владимир Сорокин начал записывать русские пословицы и поговорки еще в середине восьмидесятых, следуя примеру великих предшественников. Но писатель черпал их не из фольклорных экспедиций, а из глубины созданного им самим русского мира. Того мира, внутри которого возможна фантастическая и в то же время такая узнаваемая реальность “Метели” и “Теллурии”. Сохраняя интонацию и строй народной речи, автор населяет ее сказочными персонажами, наполняет новыми понятиями и словами. Это русское зазеркалье живет по своим законам и правилам, самая абсурдность которых подчинена строгой логике.Содержит нецензурную брань.