Он забрался мне на колени, как ребенок, заставив меня обнять его, предохраняя от падения. Правой рукой я скользнула по твердым чешуйкам на его спине, левой обняла гладкий, лишенный волос изгиб бедра. У сидхе волос на теле немного, у змеегоблинов нет вовсе. Смешанная наследственность сделала Китто гладким и совершенным, будто отполированным от шеи до пяток. Еще один штрих к кукольной внешности, из-за которой он казался вечным ребенком. Он был порождением последней войны между сидхе и гоблинами, а значит, ему было чуть больше двух тысяч лет. Я знаю нашу историю, знаю даты – но, сжимая его в объятиях, будто куклу-переростка, я с трудом могла в это поверить. Почти невозможно представить, что мужчина, свернувшийся калачиком на моих коленях, родился задолго до смерти Христа.

Дойл был еще старше, как и Холод. Рис – под другим именем, которое он никогда мне не называл, – когда-то почитался как божество смерти. Никке было несколько сотен лет, юноша по сравнению с ними. Гален был всего на семьдесят лет старше меня, при дворах мы считались практически ровесниками.

Я выросла, видя их неизменными. Они были бессмертны, я – нет. Я старела несколько медленнее, чем обычные люди, но не намного. Я выглядела всего лет на десять—двадцать младше своего возраста. Два лишних десятка лет – это здорово, но с вечностью их не сравнить.

Я посмотрела на Джереми, ища подсказки, что делать с гоблином. Он развел руками.

– Меня не спрашивай. Мои работники никогда не забирались мне на колени и не просили их погладить.

– Он просит не совсем об этом, – поправила я. – Он хочет, чтобы его утешили.

– Ну, если ты все знаешь, Мерри, так почему ты это не сделаешь? – поинтересовался Джереми.

– Может, мне нужна более интимная обстановка, – ответила я.

В тот же миг, как я произнесла эту фразу, я почувствовала, как напряжение начинает оставлять тело Китто. Его рука скользнула мне под пиджак, обняв меня за талию. Колени разогнулись так, что он смог просунуть ноги мне под локоть, и моя ладонь в результате проехала по его бедру до самого края шорт. Китто никогда не показывался клиентам, а потому не был вынужден носить деловой костюм.

Джереми поправил галстук, разгладил полы пиджака. Нервная жестикуляция.

– Я оставлю вас наедине, хотя думаю, что Дойл тут же примчится, как только узнает, что с тобой нет никого, кроме Китто.

– Нам нужно не так уж много времени, – сказала я.

– Примите мои соболезнования, – хмыкнул Джереми. Он открыл было рот, словно намеревался добавить еще что-то, потом качнул головой, одернул рукава пиджака и направился к двери очень твердым шагом.

Дверь захлопнулась за ним, и я взглянула на гоблина. Мы вовсе не планировали заняться тем, что заподозрил Джереми. Я никогда не занималась с Китто любовью и не собиралась начинать это сейчас. Мне пришлось разделить плоть с одним из гоблинов, чтобы скрепить договор между мной и ими, но «разделить плоть» – для гоблинов выражение многозначное. На самом деле я однажды позволила Китто оставить на моем плече хороший отпечаток его зубов – вот и все. Но шрам вначале побледнел, а потом попросту исчез с моей кожи. Я показала отметину царю Курагу, когда она была свежей, но ни Китто, ни я не сообщили ему, что она сошла. А без шрама не оставалось доказательств, что я принадлежу Китто…

Боль, причиненная укусом Китто, растворилась тогда в сексе с другим, потерялась, когда все мое тело летело туда, где смешиваются боль и наслаждение. Если сейчас придется обойтись без отвлекающих факторов, без сексуальной игры – будет просто больно.

Китто был вправе, согласно традициям гоблинов, ожидать утешения в виде разделенной плоти, что бы это для нас ни значило. Мне с моим маленьким гоблином здорово повезло, он подчинялся мне во всем, и ему это нравилось. Мой отец постарался дать мне сведения о культуре всех народов Неблагого Двора, и я знала, что будет, а что нет считаться утешением по стандартам мира Китто. Я должна была играть с ним честно, без обмана. Кураг вышел бы из себя, узнав, что на моем теле нет метки гоблина; и дополнительным оскорблением было бы выяснить, что Китто не совершил соития со мной. Так что я очень старалась соблюдать все прочие культурные традиции и запреты.

Мне нужно было успокоить Китто и вернуться к делам. До визита к Мэви Рид мне предстояли встречи с еще двумя клиентами. Миз Рид через посредничество Джеффри Мейсона очень настаивала на том, чтобы мы посетили ее еще до сумерек. Если же нам это не удастся, то визит лучше будет перенести на следующее утро.

Китто прильнул ко мне, его ручки гладили мне спину и талию. Мягкое напоминание, что он все еще ждет.

Открылась дверь. Рис застыл в дверном проеме, не решаясь войти. Меня захлестнула вспышка гнева.

– Давай, Рис, иди к нам.

Я сама услышала, как злобно и холодно прозвучал мой голос.

Он качнул головой:

– Я позову Дойла.

– Нет, – сказала я.

Он остановился и наконец посмотрел на меня, взглянул мне в глаза.

– Ты знаешь, что я не стану делить тебя с… – Он успел затормозить прежде, чем сказал «гоблином», и закончил неловко: – С ним.

– А если я прикажу тебе это сделать?

– Я пришел извиниться, Мерри. Если бы я ранил Китто, я бы поставил под угрозу твой договор с гоблинами. Я прошу прощения, что потерял контроль над собой.

– Если бы это случилось впервые, я приняла бы извинения. Но это был не первый случай. И даже не пятнадцатый. Словами уже не обойтись.

– Чего ты от меня хочешь, Мерри? – Он снова стал зол и угрюм.

– Чтобы ты отвлекал меня, пока я утешаю Китто.

Он тряхнул головой так резко, что его белые локоны разлетелись в стороны. Нахмурился и потянулся рукой к горлу. На шее у него была повязка, и, видимо, рана все еще болела. Но долго она не сохранится, пара часов – и все пройдет.

– Я поклялся, что плоть гоблина больше никогда не коснется моей плоти, Мерри. Тебе это известно.

– Он будет прикасаться ко мне, а не к тебе, Рис.

– Нет, Мерри.

– Тогда складывай вещички и отправляйся.

Его глаза расширились.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты можешь снова наброситься на Китто и разрушить мой союз с гоблинами. Такого риска я не могу себе позволить.

– Я сказал, что раскаиваюсь в этом!

– Не настолько раскаиваешься, чтобы отнестись к Китто по-дружески. Не настолько, чтобы вести себя как положено телохранителю, а не капризному сопляку-расисту!

Он стоял в приоткрытой двери, глядя на меня во все глаза.

– Не можешь же ты вышвырнуть меня ради этого… гоблина.

Я качнула головой.

– Мои враги будут врагами гоблинов еще три месяца. Это дает мне большую гарантию безопасности, чем может обеспечить любой из вас. Никто не захочет рисковать противостоянием со всем полчищем гоблинов. Если ты из-за своих предрассудков не можешь оценить, насколько это важно, – значит ты не годен в стражи. – Я провела ладонью по руке Китто, сильнее прижала его голову к своему плечу, заставив Риса посмотреть на него.

Ярость на лице стража стала обжигающей.

– Они, – он указал пальцем на Китто, – они сделали меня негодным! – Он сорвал повязку с глаза и влетел в комнату. – Они сделали это со мной! – Он так и держал палец наставленным на Китто, пока шел к нам. – Он это сделал!

Китто чуть приподнял голову, чтобы сказать:

– Я никогда тебя не трогал.

Рис сжал кулаки. Он возвышался над нами, грозный, дрожащий от ярости, от желания стукнуть что-то… кого-то.

– Довольно, Рис, – сказала я тихим, спокойным голосом. Я боялась, что, если я подниму голос, он сорвется. Я не хотела терять Риса, но я не хотела также, чтобы пострадал Китто.

Я услышала какой-то звук позади Риса, но дверь за его спиной не была мне видна. Низкий голос Дойла прозвучал спокойно:

– Какие-то проблемы?

– Раз уж из-за Риса я должна теперь обновить свои обязательства перед Китто, я велела ему отвлекать меня во время процесса.

– Я был бы счастлив выполнить это за него, принцесса, – сказал Дойл.

– О да, конечно, ты просто мастер предварительной игры, пока за ней не следует чего-то существенного, и хочу тебе сказать, это уже начинает действовать мне на нервы, – заметила я.

– Холод вот-вот вернется со своего задания. Он предложил этой старлетке поискать кого-нибудь другого для защиты ее от воображаемых поклонников.

Мы все еще переговаривались через голову Риса.

– Я думала, волынка с телохранительством Холода затянется минимум до конца недели.

– Я решил, что после вчерашнего покушения нам стоит иметь его поблизости. Но я уже послал его на предварительную разведку к дому миз Рид.

– Разведку? – переспросила я.

– Она ведь чистокровная сидхе Благого Двора и когда-то была богиней, но теперь не принадлежит ни к одному двору. Она может считать, что наши законы на нее не распространяются. Я был бы плохим телохранителем, если бы позволил тебе войти в ее дом, не приняв мер предосторожности.

– Так что ты попросту отозвал Холода с его работы на агентство и дал ему задание, не спросив ни Джереми, ни меня.

Молчание.

– Расцениваю как утвердительный ответ. – Я сердито глянула на Риса. – Подвинься в сторону, Рис. Демонстрация угрозы несколько затянулась.

Рис казался немного удивленным, как будто ожидал, что у меня начнут трястись поджилки. Конечно, шоу могло быть рассчитано не на меня. Китто был бледен и очень испуган.

– Ну! – прикрикнула я.

– Делай что велит принцесса, – сказал Дойл.

Только теперь Рис нехотя подвинулся в сторону. Я уставилась мимо него на Дойла, который как раз переступил порог.

– Или Рис поможет мне отвлечься, пока я буду утешать Китто, или он соберет свои вещи и отправится обратно в Иллинойс.

Дойл был ошеломлен. Нечасто удается наблюдать у Мрака Королевы такую реакцию. Это доставило мне некоторое удовольствие.

– Я думал, тебе нравятся услуги Риса.

– Мне очень нравится, когда Рис в моей постели, но это не в счет. Если он не сможет сдерживать свой нрав в присутствии Китто, рано или поздно он сорвется и набросится на него всерьез. Тебе известно, что Кураг не горел желанием заключать договор со мной, Дойл. Он пытался уклониться от него с самого начала. Я вынудила его к сотрудничеству, но если Китто будет ранен или, того хуже, убит, Кураг воспользуется этим предлогом, чтобы разорвать союз.

Я чуть шлепнула Китто по щеке, отрывая его от напряженного созерцания Риса.

– И неужели ты всерьез допускаешь, что другой гоблин, если Курагу придется нам его послать, окажется таким же милым, как Китто? Помни, что это я предлагаю им кровь и плоть, не Рис и не ты.

– Это достаточно верно, принцесса, – ответил Дойл. – Но если ты отошлешь Риса домой, наша королева тоже пришлет нового стража ему на замену, а у нее в распоряжении очень много стражей гораздо менее приятных, чем Рис.

– Не важно. Или Рис это делает, или убирается. Я устала от истерик.

Дойл вздохнул так глубоко, что я через всю комнату видела, как поднялась и опустилась его грудь.

– В таком случае я останусь и прослежу за общей безопасностью.

Рис повернулся к нему.

– Ты же не хочешь сказать, что я обязан это сделать?

– Принцесса Мередит Ник-Эссус, обладательница руки плоти, дала тебе прямой приказ. Если ты не повинуешься ему, твоей карой будет та, что она назвала.

Рис пошел к Дойлу, его злость исчезала на глазах.

– И ты отошлешь меня прочь? Я один из лучших твоих стражей!

– Я очень не хочу терять тебя из-за этой ссоры, – сказал Дойл, – но я не могу преступить желания принцессы.

– Ночью ты не так говорил, – буркнул Рис.

– Она права, Рис. Ты подвергаешь опасности наш союз с гоблинами. Если ты не можешь контролировать свою неприязнь к Китто, то ты представляешь угрозу для всех нас. Она права, заставляя тебя встретиться с твоим страхом лицом к лицу.

– Я не боюсь его! – фыркнул Рис, снова тыкая пальцем в Китто.

Китто весь съежился от ярости Риса.

– Любая бессмысленная ненависть проистекает из страха, – заявил Дойл. – Гоблины когда-то давно причинили тебе боль, и ты боишься снова оказаться у них в руках. Ты можешь ненавидеть их, если хочешь, и бояться их, если вынужден, но они – наши союзники, и ты должен обращаться с ними как с союзниками.

– Я не вынесу, если эта… тварь запустит клыки в принцессу сидхе!

– Если бы ты умел себя вести, – вмешалась я, – мне не пришлось бы сталкиваться с этим вновь так скоро. Вот-вот из-за тебя я буду терпеть боль, Рис, и раз уж я намерена ее вынести, то ты как минимум можешь постараться сделать ее менее неприятной.

Рис прошел к окну и уставился наружу. Потом заговорил, не оборачиваясь:

– Я не знаю, смогу ли.

– Просто постарайся, – предложила я, – но по-настоящему постарайся. Я не дам тебе попробовать воду ногой, заявить, что она слишком холодная, и сбежать домой. Тебе придется с этим смириться. Если ты действительно не сможешь это вынести, мы обсудим, как быть, но сперва – попытайся.

Он прислонился лбом к оконному стеклу. Наконец он поднял голову, расправил плечи и повернулся к нам лицом.

– Я сделаю все, что смогу. Только не позволяй ему ко мне притрагиваться.

Я взглянула на бледное лицо и испуганные глаза маленького гоблина.

– Рис, мне жаль так тебя разочаровывать, но не думаю, что Китто больше хочет прикасаться к тебе, чем ты к нему.

Рис слегка кивнул.