Представлялось достаточно удивительным уже то, что подобное могло прийти этому парню в голову, но излишек денег нередко сказывается на умственных способностях человека, заставляя его в большей или меньшей степени поверить, что весь остальной мир предназначен исключительно для удовлетворения его потребностей. Невероятным было то, что Мак, похоже, принял его предложение и покорно согласился выдать правительственного агента, то бишь меня, в распоряжение этого чокнутого техасца.

Я, конечно, ни на мгновение в это не поверил. И допустил серьезную ошибку. Я никогда не считал, что Мак, за исключением случайных проявлений сухого сарказма, особо силен по части юмора, но на этот раз он явно слегка подшутил над Большим Биллом Хазелтайном. Мне же предлагалось поучаствовать в розыгрыше. На Багамах или в их окрестностях назревало нечто любопытное. Возможно, сидящий напротив меня загорелый мужчина каким-то образом замешан в эту историю. Пусть себе считает, что он меня нанял или купил, так мне будет легче за ним приглядывать. В то же время, совершенно не исключено, что дело Хазелтайна никак не связано с нашим, а Мак просто воспользовался случаем сэкономить на расходах, позволив богатому дурачку обеспечить мне надежное прикрытие.

Шишки, которые посыпятся на мою голову, когда Хазелтайн обнаружит, что его использовали. Мак, естественно, во внимание не принимал. Мне предлагалось самому позаботиться о собственной персоне. А учитывая, что очень скоро за мной начнет охотиться безжалостный русский убийца и крутой техасский миллионер, поневоле придется соответствовать лестным характеристикам начальства, если хочешь остаться в живых.

Я улыбнулся.

- Что ж, история о вашей благодарности за некую мифическую услугу сразу показалась мне малоубедительной, - заметил он. - Итак, мне предстоит поработать на вас неделю-другую?

- Вернее, мы будем работать вместе, напарник, - на удивление тактично сказал я. - По правде говоря, вы уже три дня занимаетесь этим делом, с тех пор, как отправились в Уолкерз Кей. Мне хотелось, чтобы вы поближе познакомились с островами, а заодно заставили местных ребят поверить, что вы всего лишь начинающий рыболов, одержимый страстью самому поймать большую марлинь. Даже когда щелкаете фотоаппаратом для гипотетической статьи о Великом Хазелтайне, который ловит тысячефунтовую рыбину на шестифутовую бечеву. Чушь собачья! Вы когда-нибудь ловили на эту штуку? Да она разрывается под собственным весом, стоит позволить рыбе размотать ее на какую-то сотню ярдов. Если у вас нет хорошей лодки и по-настоящему опытного шкипера, который умеет буквально удерживать рыбу за хвост, можно сразу отказаться от этой затеи. - Он скривился. - Как у вас дела с фотоаппаратом и пленками? Их хватит, чтобы произвести соответствующее впечатление, куда бы нас не занесло? Если нет, лучше утром побегать по магазинам и всем запастись. На что я ответил:

- Мне придется сделать небольшой крюк и заглянуть в Нассау, мистер Хазелтайн. Я надеюсь найти там все, что понадобится. Большая часть у меня уже есть. Некогда мне приходилось действительно зарабатывать этим на жизнь.

- Кто посылает вас в Нассау, этот человек из Вашингтона? - Карие глаза Хазелтайна сузились и на мгновение стали тускловатыми и неприятными. - Мы договаривались, что вы поступаете в полное мое распоряжение. Думаю, мне следует ему позвонить и прояснить...

- Успокойтесь, мистер Хазелтайн, - сказал я. - Как бы то ни было, мне сдается, что эта поездка как-то связана с вашим делом. Мне хотелось бы разрешить свои сомнения, прежде чем что-либо предпринимать. Не могу поделиться с вами подробностями, потому что тут замешаны люди, о которых вам не следует знать. Нужно же показать, что мы соблюдаем секретность.

- Да, конечно. - Он продолжал с недоверием разглядывать меня и имел на то все причины. Последнее мое заявление основывалось исключительно на соображениях дипломатии. Нельзя сказать, что я намеренно говорил неправду, но и в том, что это правда, я был далеко не уверен. Хазелтайн медленно расслабился. - Ну ладно. Раз уж вам хочется немного поиграть в секретного агента, думаю, с меня не убудет. Мы доберемся в любое нужное нам место и из Нассау. Как только вы будете к этому готовы. Кстати, с чего это тебе вздумалось величать меня мистером Хазелтайном, Мэтт?

Я улыбнулся.

- В нашем деле предпочтительно проявлять уважение к большим шишкам, Билл. Во-первых, завоевываешь их расположение, а во-вторых, культивируешь в них иллюзию неуязвимости на случай, если все-таки придется в них стрелять.

Он улыбнулся мне в ответ. Мы стали друзьями - почти друзьями.

- Хотел бы я быть уверенным, что ты шутишь, - сказал он. - Бьюсь об заклад, ты пристрелишь меня без малейших колебаний, если я встану на твоем пути. Тебя не интересует, что я намерен искать с твоей помощью?

- Это в море-то исчезнувших кораблей? - Я пожал плечами. - Ладно, раз уж тебе хочется, валяй, рассказывай. Но после твоего недавнего вступления, я могу предположить, что его зовут Фиппс, Уэллингтон Фиппс. По крайней мере, это единственный человек, о котором мне доводилось слышать, пропавший за последнее время в этих местах. Кстати, припоминаю, что в связи с ним упоминался и ужасный треугольник. Кажется, состоятельный подрядчик с Западного побережья, который приплыл сюда на своей яхте, чтобы поучаствовать в регате. "Аметта-2", не знаю, что это означает, пропал какое-то время назад по пути из Бермуд в Палм Бич. Об этом рассказывали по телевизору. Типичное исчезновение из ряда тех, о которых ты рассказывал: ни уцелевших, ни спасательных жилетов, ни каких-либо обломков. Курс с Бермуд в Палм Бич пройдет чуть севернее Багам, те так ли?

Хазелтайн медленно кивнул. Лицо его оставалось серьезным.

- О`кей, значит, ты и вправду умеешь соображать, как сказал твой босс. Ты ошибся только в одной детали. Меня совершенно не волнует, что стряслось со стариной гулякой Фиппсом. Я, конечно, не желаю ему зла, но если бы речь шла только о нем и его яхте, я бы о них и не вспомнил. Но с ним плыли жена и дочь. Они прилетели на Бермуды, чтобы присоединиться к нему после регаты. Аманда и Лоретта, отсюда и "Аметта". Вторая яхта с таким названием - "Аметта-2". Остряки эти калифорнийцы.

- Остряки, - согласился я. - Хотя для разнообразия мог бы назвать вторую яхту и "Лоранда".

- Я собирался жениться на этой девушке, - сказал Хазелтайн. - И по-прежнему собираюсь. Я знаю, что она жива. Найди мне ее, Хелм.

Глава 4

На следующее утро, сидя на борту самолета специального рейса, пересекающего Гольфстрим в обратном направлении, я получил возможность обдумать все заново. Реактивный самолет на этом маршруте не успевает отрываться от земли, как уже идет на посадку, но в данном случае рейс Форт-Лодердейл - Нассау - следующий далее до Гавернорс Харбор в Элеутере, где бы последний не находился - выполнял неповоротливый старенький двухмоторный самолет, поднимающийся в небо на умеренную высоту, что позволяло неплохо разглядеть открывающуюся внизу панораму. Про себя я пришел к выводу, что со старыми добрыми пропеллерами никаким реактивным соплам не сравниться. Тем более, что я тешу себя иллюзией, что более-менее разбираюсь в поршневых двигателях, на что совершенно не могу претендовать в отношении двигателей реактивных. Остается только надеяться, что в них разбираются другие.

- Понимаешь, я помог перегнать эту проклятую яхту из Ньюпорта на Бермуды, - раздраженно проговорил Хазелтайн, когда я спросил его о подробностях. - Это было новое, крепкое, чертовски устойчивое судно - я бы даже сказал слишком устойчивое для настоящих гонок. В наши времена, чтобы вернуться домой с медалью приходится срезать углы и рисковать. Не то, что раньше, когда человек покупал на свой семейный шлюп новый комплект парусов и оставлял всех позади. Сегодня регата - это смертельная схватка, напарник. Можешь не сомневаться. И не просто схватка. Это еще и точный расчет. Скорость "Аметта" развивала хорошую, но ей не хватало, если можно так выразиться, изможденной аскетичности настоящего гоночного судна. Да и сам Гуляка был отличным моряком, но - опять же возможно, слишком осмотрительным для гонок. У него отсутствовал старый инстинкт: победить или умереть. Конечно, он мчался, мчался сломя голову, но как только возникали сомнения, отказывался рисковать. Предпочитал спокойную, надежную игру и уверенность, что в конце концов доберется до финиша. Возьми хоть эту проклятую регату.

- И что же там произошло? - спросил я. На лице Хазелтайна появилось удивление. Все эти спортсмены одинаковы. Всегда уверены, что все просто обязаны знать, кто поймал самую большую рыбу, застрелил самого большого слона, примчался на самой быстрой лошади и приплыл на самой быстрой яхте.

- На подходе к Бермудам, - пояснил он, - мы оказались в отличном положении, просто превосходном, учитывая наши достаточно низкие шансы на успех. Мы вышли на место как раз в положенное время. Но ты же знаешь, что такое финишная прямая. Ее и днем-то при ясной погоде непросто отыскать и не угодить при этом на рифы. Дело же происходило ночью, да еще и при сильном ветре. А организаторы от души потешились, придумывая совершенно дурацкие правила относительно того, какими навигационными приборами можно пользоваться и какими нельзя. Им явно хотелось заполучить парочку разбившихся яхт для полной остроты ощущений. И вот этот проклятый шторм гонит нас неизвестно куда, лидеров не видно, а берег с подветренной стороны. Навигатор же продолжает утверждать, что мы идем точно по курсу. Остается только надеяться, что он не просто старается нас утешить. Ошибки в такую погоду обходятся дорого. Неожиданно Гуляка начинает кривиться, поворачивается к парню, не помню уж, как его звали, и приказывает немедленно включить "омни".

- Что такое "омни"? - спросил я.

- Спроси кого-нибудь другого, - ответствовал техасец. - В мою задачу входило просто по команде тянуть за веревки. На парусах я собаку съел, но вся эта техническая мишура доводит меня до белого каления. В противном случае, я бы уже давно обзавелся собственной яхтой. Кажется, это какой-то сложный навигационный прибор, вроде тех, что используют на самолетах. Обычная навигационная аппаратура не срабатывала из-за помех или чего-то в этом роде. Навигатор возразил, что использование "омни" запрещено, на что Гуляка послал его ко всем чертям и заявил, что чувствует опасность. А потому это не вежливая просьба, а окончательный приказ: плевать он хотел на запреты и разрешения. Он не собирается потопить яхту из-за дурацких правил, так что ноги в руки и выложи мне наши координаты. Навигатор появился на палубе веру минут спустя. Лицо у него было таким бледным, что казалось, светилось в темноте. Он завопил, чтобы мы немедленно сворачивали, потому что идем прямо на рифы... Вот таков Гуляка Фиппс. Так сказать, моряк-реалист. Нас, конечно, дисквалифицировали. Понимаешь, к чему я веду? Никто не сможет заставить меня поверить, что осторожный, внимательный старина Гуляка способен хорошую погоду потопить свою яхту. Разве что ему в этом помогли. Не спорю, ночью на него мог налететь большой корабль - такое случается - но я самым тщательным образом проверил все суда, которые находились в этом районе в интересующее вас время. Никаких ночных столкновений, царапин на краске и, в конце концов, если бы "Аметта" потонула подобным образом, на поверхности остались бы обломки, и мы бы их нашли. Мы прочесали в океане каждый дюйм, от Багам до мыса Хаттерас в Северной Карелине, учитывая возможный дрейф из-за ветров и течений. - Он покачал головой. - А теперь познакомься со своими новыми подопечными. - И протянул мне несколько фотографий.

На фотографиях я увидел яхту, красивый шестидесятифутовый кеч и Уэллиигтона (Гуляку) Фиппса, красивого мужчину среднего возраста с густой шевелюрой вьющихся седых волос. Там же была миссис Фиппс, некогда, как сказал Хазелтайн, знаменитая кинозвезда по имени Аманда Мейн. Я никогда не слышал о ней, но смотрелась она неплохо, а многие из бывших актрис становятся знаменитыми звездами, так сказать, задним числом, после того, как выходят замуж за денежный мешок. Я ее за это не винил. Она производила впечатление самостоятельной, уверенной в себе женщины, с которой можно приятно поговорить, если только собеседник не слишком ее затмевает, чего она, скорее всего, и не допустит. Фиппс выглядел человеком, преуспевающим не только в финансовой и морской стихиях, но и во всех других областях.

- А это Лоретта, - проговорил Хазелтайн со странной ноткой в голосе, которая сразу больше расположила меня к нему. Девушка и правда была ему не безразлична.

Для меня же она никогда не смогла бы что-нибудь значить. Я мог видеть это даже по фотографии. Это была молодая красивая блондинка, которая в своей жизни явно думала лишь о том, какая она молодая красивая блондинка. Даже для семейного снимка она не смогла улыбнуться, не приняв великолепной позы с локоном блестящих светлых волос, небрежно спадающим на один глаз.

- Они ведь не сами управляли этой большой яхтой, правда? - спросил я.

- Нет, они нанимали помощника, Лео, который помимо работы на палубе выполнял роль кока и стюарда, и еще у них была пара молодых ребят, крепких яхтсменов, которые участвовали в регате.

- Их звали?

- Бадди Якобсен и Сэм Эллендер. Вот, что удалось о них раскопать. - Он протянул мне тонкую ксерокопию какого-то отчета. - Сэм дважды лишался водительских прав за превышение скорости, он же после регаты напился в одном мексиканском порту и был ранен в местном juzgado. Бадди несколько лет назад был задержан вместе с компанией борцов за мир. Никаких впечатляющих криминальных историй.

Я посмотрел на него.

- И все-таки ты не преминул их проверить даже после совместного участия в регате на Бермудах. Хазелтайн поморщился.

- Видишь ли, мокрых коек я с ними не делил - мы спали по очереди. Конечно, я их проверил. Умение хорошо управляться с яхтой еще не означает, что человеку не хочется разбогатеть. Может, он мечтал сам стать хозяином этой яхты.

- Думаешь, их похитили?

- Какая разница, что я думаю, - заявил он. - Пока все мои размышления ни к чему не привели, именно поэтому ты мне и понадобился. Не позволяй мне вкладывать в твою голову свои мысли. Я предпочитаю услышать твои предположения.

Я пожал плечами.

- А что насчет этого Лео?

- Лео Гонсалес. Пятьдесят четыре года, рост пять футов семь дюймов, вес сто тридцать фунтов. Смуглокожий, черные волосы, карие глаза. На левой руке не достает двух - двух последних - пальцев. Потерял их, когда был напарником одного из рыбаков, прежде чем нанялся к Гуляке. Кажется, они подцепили на крючок большую черную марлинь, Лео держал бечеву и в суматохе, для большей надежности, обмотал ее пару раз вокруг пальцев, чего ни в коем случае делать нельзя. Рыба рванулась, бечева натянулась и пальцев как ни бывало. Думаю, случилось это, когда он был молодым и зеленым, потому что у Гуляки он никогда не делал подобных глупостей, да иначе и не продержался бы у него целых одиннадцать лет. Крепкий парнишка и на все руки мастер: он тебе и курс в непогоду удержит и горячее подаст, пусть яхта хоть на ушах стоит. Гуляка всегда считал, что с Лео ему крупно повезло.

У меня промелькнула мысль, что пятидесятичетырехлетний представитель национального меньшинства - судя по его фамилии - мог за одиннадцать лет устать разыгрывать из себя пай-мальчика, однако мое шведское происхождение позволяет мне в лучшем случае претендовать на знание скандинавов, да и то, я не слишком уверен в том, что касается норвежцев, финов и датчан. Я открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но передумал. Все темные пятна на биографии Лео Гонсалеса наверняка отражены во врученном мне досье, а то, что Хазелтайн явно его недолюбливает и тем не менее угрюмо перечисляет все его добродетели, еще больше утвердило меня в мысли, что рассказывает он далеко не все. Что ж, для опытного секретного агента правительства, зачастую просто помешанного на секретности, недоговорки - родная стихия.

Я сделал попытку прощупать почву.

- Амиго, ты уверен, что твоя девушка жива, но упрямо говоришь об ее отце в прошедшем времени. Пожалуйста, растолкуй мне это противоречие.

Хазелтайн нахмурился, и его глаза опять сделались мутноватыми и неприятными. Это навело меня на мысль, что миллионер из Техаса с сильной примесью индейской крови представляет собой еще одно национальное меньшинство, в котором я совершенно не разбираюсь.

- Не надо гениальных догадок, напарник, - холодно произнес, он. Потом пожал плечами. - Что тебе сказать. Надежда умирает последней.

- Не совсем, - возразил я. - Дело в том, что ты действительно считаешь их мертвыми.

Лицо Хазелтайна стало жестким и неприятным. Сейчас ему недоставало только боевой раскраски и скальпировочного ножа.

- Черт бы тебя побрал...

- Успокойся, дружище, - оборвал я его. - Мы не Федеральное Бюро по розыску пропавших без вести. Да такого бюро и не существует. Ты знал об этом, когда обратился к нам. Слишком уж много ты затратил сил, чтобы отыскать нашу контору и переговорить с нужным человеком. Не сомневаюсь, что тебя проинформировали, какого рода приказы выдаются из этой конторы. Приказы эти никоим образом не связаны со спасением пропавших в море прекрасных дам.

Хазелтайн глубоко вздохнул.

- Ладно, - неожиданно мягко проговорил он. - Ладно, гений. Они мертвы. Прошло пять недель, так что уцелеть они не могли. Я пытаюсь себя обмануть, но это совершенно бессмысленно. Ясно?

- Это мне ясно, - сказал я. - Не ясно другое. Если они мертвы, зачем тебе понадобился я?

- Я же тебе сказал, - с бешенством произнес он. - Черт побери, я тебе все объяснил! Яхта не могла потонуть сама по себе. Гуляка Фиппс не посадил бы на рифы свою любимую "Аметту". Тем более, что на борту были его жена и дочь. Его не мог застигнуть врасплох с поднятыми парусами и открытыми иллюминаторами внезапный шквал. Он не стал бы бросать окурок в открытую емкость с бензином в машинном отделении и не позволил бы сделать это кому-либо другому. К тому же, двигатель он поставил себе дизельный, так что бензина на борту не было вообще. Опять же из соображений безопасности. Если "Аметта" утонула, значит кто-то ее потопил. Если они мертвы, их кто-то убил. Намеренно.

- Конечно. Одно из обитающих в Ужасном треугольнике морских чудовищ, о которых ты мне рассказывал.

Хазелтайн издал короткий, хриплый смешок, похожий на лай.

- Это сплошная чепуха, - заявил он.

- Значит, ты не веришь в Заколдованный океан?

- А ты? - Он поморщился. - Бьюсь об заклад, достаточно выбрать наугад любое место в океане с достаточно оживленным движением в воздухе и по воде, внимательно к нему присмотреться, и там откроется столько тайн, что волосы станут дыбом. Еще в прошлом веке целые деревни багамских туземцев строились из обломков кораблей. Парусники разбивались об эти рифы один за другим. Зона здесь крайне неблагоприятная для судоходства: скрытые верхушки рифов и коварные течения, отмели, непредсказуемые из-за приливов и отливов. Да и Гольфстрим не подарок. Когда холодный северный ветер гонит воду навстречу этому теплому потоку, начинается сущий кошмар. Гарри Коновер, например, возможно немного переоценил возможности своей "Ревонок", налетел на одну из тамошних гигантских волн и обшивка раскололась как скорлупа. Нет, я не верю ни в каких морских чудовищ или летающие тарелки со смертоносными лучами. Я верю в другое.

- Во что же?

- Я верю, что где-то притаился парень, который начитался всей этой мелодраматической чепухи и решил, что под этот соус прекрасно можно будет списать и еще одну яхту. Очередная пропажа никого особенно не удивит. Новая жертва коварного треугольника, вот и все.

- С какой целью?

- Не знаю. - Хазелтайн драматически развел руками. - Я истратил тысячи долларов, чтобы докопаться до ответа на этот вопрос, но по-прежнему не знаю. У Гуляки Фиппса были кое-какие недоброжелатели - без этого денег не наживешь - но не смертельные враги. То же касается женщин. Я не вижу никакой зацепки. Тебе придется выискивать ее самому.

И опять меня охватило привычное ощущение, что он весь напрягся, чтобы не сказать мне лишнего. Дело его. Не мне спорить, раз уж парию так хочется, чтобы я решил задачу с завязанными глазами. Или потерпел неудачу.

- А если мне удастся выяснить причину и стоящего за ней человека?

Хазелтайн подался вперед.

- Не задавай глупых вопросов, напарник. Ты не хуже меня знаешь, что тебе предстоит сделать в этом случае. Именно поэтому я и выбрал тебя, а не какого-нибудь трусливого детектива с магнитофоном и телескопическим объективом. Найди человека, который отвечает за гибель "Аметты" и сделай это.

Я поднял взгляд. Стюардесса просила меня пристегнуть ремень. Я выполнил ее указание и посмотрел в иллюминатор. Мы пролетали над голубой гладью океана, приближаясь к зеленому острову. Во всяком случае, я решил, что это должен быть остров. Простирался он гораздо дальше, чем я мог видеть. Здесь располагался город Нассау, а стало быть, остров входил в Западную Британскую Индию и именовался Нью-Провиденс. Теперь мне оставалось всего лишь быстренько разобраться, как уладить дело с игроком противоположной команды, чтобы затем переключиться на действительно важное задание: отыскать или отомстить за пропавшую блондинку.

Глава 5

Первым моим впечатлением от отеля "Бритиш Келоуниэл" было, что все его обитатели, как персонал, так и постояльцы, исключительно чернокожие. Сам отель располагался в огромном претенциозном здании на побережье в многолюдном центре Нассау. На первый взгляд казалось, что единственное белое лицо посреди всей, типичной для шикарных отелей, роскоши принадлежит мне. Только не подумайте, что я хочу кого-то в чем-то упрекнуть. Люди рождаются с разным цветом кожи, и я никогда не придавал этому особого значения. В то же время не стану отрицать, что не привык являть собой образец цветного меньшинства.

Я пришел к выводу, что это послужит мне ценным уроком и не позволит надеяться затеряться в толпе даже после того, как выяснилось, что в холле изредка попадаются и другие белые яйца. Как бы то ни было, на Багамы я приехал не за ценными уроками. А приехал я, чтобы быстро прописаться в гостинице и предварительно оглядеть окрестности, ко оказалось, что сделать это не так-то просто. Я имею в виду прописаться в гостинице.

Я уже бывал в краю тапапа и провел там достаточное время, чтобы свыкнуться - вернее, смириться - со свойственным субтропикам более медленным ритмом жизни, но мои латиноамериканские друзья заставляли меня ждать исключительно вежливо и дружелюбно. У служащих же отеля я, похоже, вызывал открытую неприязнь. Скачала я отнес это на счет расовых отличий, но потом обнаружил, что они точно так же относятся ко всем остальным, вне зависимости от цвета кожи. Возможно, мне бы стоило восхититься таким отсутствием расовой дискриминации, но у меня не вызывают восторга люди, которые мнят о себе невесть что. Чем бы эти люди не занимались. Даже мы в своем деле стараемся действовать вежливо и эффективно. Последнее я надеялся в ближайшее время продемонстрировать человеку по имени Павел Минск.

Я испытывал сильное искушение оставить без чаевых угрюмого коридорного, который в конце концов снизошел до того, чтобы отнести мою сумку на пятый этаж и бесцеремонно швырнуть ее в номере, но пришел к выводу, что затевать скандал не имеет смысла. А потому одарил помощника сообразно оказанной услуге и убедился, что зря потратил казенные деньги. С тем же отношением мне приходилось сталкиваться в некоторых европейских странах: прояви жадность и ты оказываешься богатым американским снобом, притесняющим бедных, но гордых туземцев, которые вкалывают на тебя в поте лица; прояви щедрость - и ты богатый американский сноб, который разбрасывает свои неправедно нажитые деньги. Лучшим выходом представляется наплевать на всех этих черных белых гордецов и проявлять снисходительность. По мне, так катились бы они все в... некое место. Все вместе, невзирая на цвет кожи.

Окончательно управился с формальностями я лишь во второй половине дня и к тому времени проголодался настолько, что решил отложить вылазку в город на некоторое - как выяснилось впоследствии, весьма значительное - время. Ленч не только подавался без особой спешки, но и был весьма далек от гастрономического совершенства. Масло, сахар и джем я получил в нелепых крошечных упаковках, изобретенных, увы, у меня на родине. Одного моего друга это нововведение возмутило настолько, что он заставил официантку откупорить ему сахар для кофе и намазать масло на хлеб, заявив, что пришел есть, а не сражаться с упаковками. Пришлось персоналу потрудиться, чтобы не остаться без платы за обед. Я испытал немалое разочарование, столкнувшись в претендующем на роскошь отеле в потрясающей чужой стране с набившими оскомину дома вещами. Мое мнение о Нассау, как о шикарном заморском курорте, продолжало ухудшаться. Правда, и я приехал сюда не отдыхать.

Я вышел на улицу и сел в такси - покататься по городу. Водитель оказался на удивление доброжелательным чернокожим парнем и, похоже, не подозревал, что мы, проклятые туристы, попираем его достоинства. Он вез меня по улицам с левосторонним, по английскому образцу, движением, попутно рассказывая историю города и показывая великолепные старинные крепости, которым, кажется, так и не удалось защитить город ни от кого сиз тех, у кого возникало желание его завоевать - включая пиратов, испанцев, вновь созданные ВМФ молодых Соединенных Штатов - и огромный старинный пустой отель с некогда великолепным садом, теперь заросшим и заброшенным, над которым возвышался огромный капок. Я и не подозревал, что эти деревья здесь растут.

Гид поведал мне, что в былые времена это живописное здание служило чем-то вроде штаба для судов, прорывающихся сквозь блокаду во время гражданской войны в Соединенных Штатах, позже, во времена сухого закона, их сменили контрабандисты спиртного. Он заставил меня подняться на прибрежную башню, чтобы полюбоваться панорамой города и гавани, после чего отправил пройтись по какой-то исторической лестнице - не помню уж, чем она отличалась. К тому времени, как мы вернулись в отель, я успел составить достаточно ясное представление о городе. Я расплатился и добавил чаевые, тщательно просчитанные с тем, чтобы показать свою признательность, но в то же время никоим образом не обидеть и не унизить его. Именно так он к ним и отнесся. Что ж, в любой стране можно встретить самых разных людей.

Я купил газету в гостиничном ларьке и, потягивая мартини, ознакомился с ней в той части холла, которая отводится для любителей выпить. Как выяснилось. Острова в настоящее время стремились ослабить свою зависимость от Британии. Что ж, это их дело. Остается надеяться, что оно никак не помешает моему.

Наконец взгляд на часы показал, что пора приступать к следующей фазе. Я отыскал телефонную кабину и набрал номер, который передал мне Мак. Ответивший мне голос не позволял определить расовую принадлежность говорившего, но явно принадлежал женщине. Исходя из того, что я видел в Нассау до сих пор, напрашивалось предположение, что девушка темнокожая. Тем более, что в противном случае ей было бы затруднительно не привлекать, к себе нежелательного для связного внимания. Однако, особого значения это не имело - вряд ли я когда-нибудь встречу ее, а если и встречу, то не узнаю. Мы обменялись обязательным кратким вступлением, включающим пароль и отзыв, которые наверняка выдумал человек, "насмотревшийся старых шпионских фильмов.

- Говорит Эрик, - сказал я.

- Да, - ответила она. - Насколько нам известно, груз прибывает точно по расписанию. Ориентировочно - завтра в одиннадцать утра.

- Что известно о получателе?

- Ровным счетом ничего.

- Среди остановившихся в отеле есть подходящие кандидаты? Не зря же он выбрал именно этот отель.

- Не исключено, что он выбрал его лишь потому, что отель расположен в центре. Остальные, более новые гостиницы, удалены от него. Мы не обнаружили в отеле никого, кто бы мор представлять интерес. Конечно, за день у них меняется множество постояльцев. Если в последнюю минуту появится некто, вселяющий надежду, постараемся дать вам знать.

Она говорила так, как будто входила в состав масштабной местной ячейки. Приятная новость. Дело в том, что мы, в отличие от ЦРУ и прочих хорошо финансируемых агентств, не в состоянии позволить себе содержать по всему миру разветвленные сети оперативников, готовых прийти на помощь в любую секунду и в неограниченном количестве. Обычно за границей - и то при условии, что нам повезет и город достаточно большой - мы можем рассчитывать исключительно на безразличного резервиста, специализирующегося на обеспечении связи, прежде всего с Вашингтоном. Я воспользовался тем, что слова девушки вселяли надежду на более существенную помощь в начале с простейшей задачи.

- Не могли бы вы найти мне машину, а еще лучше машину и водителя? Боюсь, у меня не будет времени осваивать вашу езду задом наперед.

Моя невидимая собеседница рассмеялась.

- Вперед мы ездим или назад, по большей части зависит от того, в какую сторону вы привыкли смотреть, как бы то ни было, водитель у вас уже есть. Фред поступает в полное ваше распоряжение. Он говорит, что вы приятный собеседник и раздаете щедрые чаевые.

Значит, моего водителя нельзя все-таки считать типичным образцом местного населения. Меня это несколько разочаровало.

- Поблагодарите его за экскурсию, - сказал я. - Кто понаблюдает завтра за аэропортом на случай, если планы нашего друга неожиданно изменятся? Я или вы?

- Оставайтесь у себя в номере. Мы проводим его в гостиницу и проследим, чтобы он прописался. После чего он поступит в полное ваше распоряжение. Фред вам сообщит.

- Ладно, буду ждать новостей. Как насчет того, чтобы достаточно безопасно переговорить с начальством?

- Это возможно.

Минуту спустя в трубке послышался голос Мака.

- Да, Эрик? - отозвался он из далекого Вашингтона. По крайней мере, предположительно он находился именно там.

- Этот мстительный Tejano, которому вы меня продали, - сказал я. - Сколько человек я должен убить, чтобы порадовать этого парня, если сыщутся подходящие мишени?

- Столько, сколько понадобится, - спокойно ответил Мак. - Я не верю в совпадения. Мы получили указание направить несколько человек на Багамы еще до того, как ко мне нагрянул мистер Хазелтайн... Впечатляющий пример того, чего можно добиться, помахав перед носом стодолларовой бумажкой, правда, Эрик?

- Не знаю, сэр, - сказал я. - Правительство никогда не снабжало меня средствами, чтобы воспользоваться этим приемом сбора информации.

- Меня немало удивил его интерес к зоне, на которую нам как раз поручили обратить внимание. Я счел разумным выслушать его. И пришел к выводу, что если яхту с этим дурацким названием действительно захватила или пустила на дно какая-либо земная организация, как, похоже, считает наш техасский друг, представляется маловероятным, чтобы данное происшествие ничто не связывало с предстоящим визитом на острова русского специалиста. Во всяком случае, совпадение двух явно тщательно спланированных насильственных актов, имевших место в одной достаточно ограниченной географической зоне с разрывом в несколько недель, заслуживает расследования. Вот я и направил этого господина к тебе.

- Премного благодарен, сэр, - сказал я. - Вам не показалось, что мистер Хазелтайн чего-то не договаривает?